Глава 3

— Городские ворота всегда на ночь закрываются, — рассказывала милая женщина неопределённого возраста, которая назвалась Серафимой.

Срывался дождь, когда девушки подошли к озеру и заметили её, быстро снимающую бельё с верёвки, на подворье крайнего дома, в ближайшем к спуску со скалы с водопадом, поселении. Они сразу жалобно попросились на постой в лучших традициях, по знаменитой схеме своего прежнего мира: «тётенька, дайте, пожалуйста, попить, а то так есть хочется, что и переночевать негде».

То ли в этом мире таковы были законы гостеприимства, то ли, просто, женщина оказалось очень доброй, но Серафима дала Юльке и Алёне по большой глиняной чашке козьего молока, с только что испеченной, ещё тёплой, лепёшкой. Сами козы, кстати, спали здесь же, в сарае, куда хозяйка завела девушек на ночлег, как и овцы, свиньи, куры, гуси и утки. Ночь с таким соседством — это незабываемые впечатления для двух городских девушек.

Охапка сена и крыша над головой, когда на улице дождь, конечно, лучше, чем спать под открытым небом, но… повторения такого опыта Юльке очень бы не хотелось.

Начать с того, что проснулась она от того, что её ущипнул гусь за открытый участок бедра, так как юбка немного задралась во сне. Это больно, между прочим!

Конечно, Юлька мгновенно села и закричала. Гусь тоже не молчал, как и всё стадо его друзей или родственников! Через мгновение грозные птицы уже нападали, раскинув крылья, гогоча и вытягивая длинные шеи, красные клювы грозно сипели и щёлкали. Они всячески норовили ущипнуть несчастных девушек. Ужас!!!

Они обе уже давно были на ногах и дико визжали, отмахиваясь и удирая от гусей, стараясь спрятаться друг за друга. Свиньи дружно поддержали девичий визг своим, поросячьим.

Спасаясь, девушки перескочили через какую-то перегородку и попали к пугливым овцам. Эти, наоборот, не нападали, а, толкаясь, пытались убежать от Алёны с Юлькой. Но из-за сильной тесноты в загородке, овцы сбились в крепкое неконтролируемое стадо, которое в панике носилось в крошечном пространстве и своей массой буквально вбивало девушек в стены, чуть ли, не размазывая по ним.

Пытаясь спастись от панически обезумевшего овечьего молота девушки куда-то протиснулись через небольшую дверку сбоку и попали в курятник. Тут уже переполошились куры и с громким квохтаньем слетели с насестов. И это бы ничего, если бы не петух!

Это разноцветное крылатое чудовище, как кара небесная, налетел сверху на несчастные девичьи головы с громким разъярённым криком: «Куд-куд-куд-ку-дах-тах-тах!!!». Алёна с Юлькой вылетели из курятника и бежать! А петух распушил перья у шеи, как лев гриву, раскинул крылья и — за Алёной. Только, несмотря на то, что драчун переключился на подругу, Юлька не смогла вздохнуть с облегчением, потому, что из сарая, как раз, вышли гуси!

Так и застали их хозяева, выбежавшие на крыльцо: Алёна с воплями «а-а-а-а-а!!!» удирает от петуха, а Юлька с криками «спасите, помогите!!!!» — от гусей.

Вдоволь насмеявшись, мужчины ушли по своим делам. Их обидный хохот ещё долго был слышен за воротами. Серафима, стараясь спрятать улыбку, стала кормить переволновавшихся гостей завтраком.

Пока девушки ели за длинным деревянным столом под дощатым навесом, хозяйка неспешно возилась во дворе по хозяйству. Она покормила животных, подоила коз, выгнала гусей к озеру. Серафима деловито сновала мимо весьма необычных путников, которых приютила прошлой ночью, и, между делом, беседовала со своими гостями, стараясь ненароком побольше выведать у них: кто такие да с чем пожаловали в их места.

Алёну, которая была в джинсах, женщина приняла за совсем юного парнишку, который почти не представляет угрозы из-за своего возраста, а Юлька со своими загнутыми косицами у неё никаких опасений, вообще, не вызывала. Меж тем, необычные ткани, да и пошив, одежды обоих гостей были, мягко говоря, очень странными, как и они сами.

Серафима решительно не хотела упускать возможность принять у себя таких интересных и совсем неопасных постояльцев. Это было настоящим развлечением в её размеренной скучной жизни, полной лишь домашних хлопот да забот о муже и двух, уже выросших, сыновьях. Девушки с интересом слушали рассказы Серафимы о местной городской жизни.

— Хотя мы и живём за городскими стенами, но муж мой и старший сын регулярно несут по ночам сторожевую службу в городе, как и все, почитай, тутошние мужчины, потому, что входят в ополчение.

— А зачем? — удивилась Юлька.

— Чтобы подработать? — предположила Алёна.

— Мы — обычные ремесленники и, если хотим иметь возможность зарабатывать своим ремеслом в нашем городе, должны, как и те, что внутри стен, участвовать в охране города, — ответила Серафима. — Кстати, как раз, сегодня мои старшие мужчины, будут на ночном дежурстве. А вы вчера, что же, не успели в город до заката? Случилось что, или время в пути не рассчитали? Издалека идёте?

— Мы в реку упали, — жалобно вздохнула Юлька.

— Чуть не утонули, — подхватила Алёна.

— Все вещи, что при нас были, в реке остались, — продолжила Юлька.

— И старшие мужчины, которые с нами ехали, тоже остались в реке… — опустив голову, глухо добавила Алёна.

— Только мы вдвоём выплыли. Как обсохли и немного пришли в себя, сразу пошли людей искать, — Юлька говорила, тоже, не поднимая головы.

Говорить, как бы, правду этой доброй женщине было немного стыдно, но как иначе? Не скажешь же, что они из другого мира! Тут средневековье какое-то! Вдруг их на костре, как ведьм сожгут?

— Бедняги, как вам досталось! А откуда вы такие? — женщина говорила с искренним сочувствием, особенно часто поглядывая на Юльку.

Девушка ей понравилась: чистая, здоровая, зубы белые. Хорошая невеста старшему сыну будет, особенно, если она ещё и сиротой осталась, а, значит, выкуп за неё платить не надо.

— Мы издалека. Вряд ли, вы слышали про наш город, — ответила Алёна.

— Я тебе, милая, сейчас юбку свою дам, — не выдержала женщина и обратилась к Юльке. — Она не новая, но всё же лучше того, что на тебе сейчас. Нехорошо так-то, что у тебя ноги видно. А что это на тебе, кстати? На мешок очень похоже, но ткань слишком хороша.

— Ну…ткань дорогая потому, что это… это… мешок для хранения самого драгоценного, — выдавила из себя Юлька.

Алёна на это, не выдержала и прыснула, закрывшись ладонями.

— Что, всё ценное утонуло? Ну не плачь, милый. Главное, сами живы остались, — женщина приняла Алёнкин смех за срыв в рыдания отчаявшегося парня.

Тем временем Юлька нацепила широкую юбку Серафимы прямо поверх своей чёрной и теперь довольно смотрела, что она прикрывает несуразные для лета зимние сапоги. Девушка выглядела совсем неплохо даже со своими загнутыми косицами. Теперь можно и в город прогуляться. Посмотреть, что там, да как. Девушки договорились с хозяйкой, что они смогут вернутся к ней на ночь и решили идти.

— Я тебя, красавица, этой ночью в доме положу, на кровати старшего сына. Его всё равно дома не будет. А ты, милок, там же, где и прошлой ночью, в сарае, на сене ляжешь. — сказала Серафима, провожая гостей до ворот, и Алёна резко перестала смеяться.

Её лицо огорчённо вытянулось, видимо, при воспоминании о сегодняшнем феерическом пробуждении, зато пришла очередь довольно хихикать Юльке.

Серафима, тем временем, посмотрела на темнеющий вдали лес и со вздохом продолжала:

— Мы уже обращались в ратушу, что наше предместье пора тоже обносить кольцом стен и укреплений. Времена сейчас неспокойные. Правда, говорят, маги несколько людских городов захватили и никакие стены не стали им помехой.

— Маги?! — хором переспросили девушки.

— Маги, — кивнула Серафима. — И чего им только нужно от нас… Столько лет мирно жили…

Женщина ушла к дому. А девушки пошли в сторону городских ворот, горячо обсуждая слова хозяйки о магах. Интересно, что она имела в виду?

Казалось, что вход в город недалеко, но идти к нему подругам пришлось довольно долго. Вокруг лежали поля, пастбища, ближе к озеру лоскутами выделялись огороды, видимо, принадлежавшие горожанам.

— Гляди-ка, и тут городские дачи и огороды себе заводят, — хмыкнула Алёна.

— Людям во все времена кушать хочется и большинству для этого приходится много работать, — заметила Юлька.

Она с тоской вспомнила, что они с бабушкой тоже каждый год брали огород. Юлька не любила там работать, но как иначе… Бабушка всегда просила дядю вывезти урожай и отдавала ему за это половину того, что они с Юлькой вырастили, при чём, лучшую половину. Вспомнив о своём мире, девушка нерешительно спросила подругу, прекрасно понимая, что у той нет ответа.

— Алён, как ты думаешь, а мы сможем вернуться домой?

— Не знаю… Можно попытаться вернуться на реку и понырять в том месте, где мы выплыли. — с сомнением протянула Алёна, и продолжила более радостно, — Только давай сначала немного здесь осмотримся. Смотри, как тут интересно! Будто в прошлое попали.

Юлька заметила, что в ближайшем огороде прямо в капусте пасётся коза. Она весело рассмеялась, показывая на неё Алёне:

— Смотри, кое-что не меняется в любых мирах и во все времена: коза стремится быть там, где есть капуста.

Чем ближе к воротам, тем поток желающих войти или выйти через них, становился всё плотнее и разнообразнее.

Девушки перестали болтать между собой и стали с интересом прислушиваться к окружающим разговорам. Из них они поняли, что люди, которые несли за плечами корзины или толкали впереди себя тележки — это селяне, которые шли в город торговать овощами, фруктами, молочными продуктами и мясом. Ремесленники из предместья чаще везли товары в повозках или, на худой конец, на навьюченных огромными сумками, ослах. Встречный поток, из города, был намного меньше: возвращались мужчины, дежурившие в ночной страже, бежали мальчишки-посыльные к ремесленникам за городской стеной, шли горожане с тяпками или лопатами в пустых тележках, видимо, спешили на свои огороды.

В шумной реке людей, которая медленно вливалась в городские ворота, были и такие, которые шли с небольшими узелками или вовсе с пустыми руками. Эти люди шли наниматься на работу, и начинали искать её уже на подходе к городу, переговариваясь с попутчиками.

Кроме пеших, было много людей, которые ехали на гружённых или пустых подводах. А далеко впереди, не догнать, Юлька заметила ярко раскрашенный крытый фургон уличных артистов.

Иногда какая-то карета или всадники с шумом мчались мимо пеших людей или неспешных гружённых телег с громкими пронзительными криками: «Поберегись! Посторонись!».

Юлька и Алёна шарахались на обочину первыми. Живые кони и, громыхающие, по вымощенной булыжниками дороге, огромные каретные колёса, казались девушкам намного опаснее любых привычных средств передвижения, которыми заполнены улицы современного города.

Миновав, наконец-то, ворота, посоветовавшись, девушки решили идти на рыночную площадь. Во-первых, большинство тех, кто шёл в город, направлялись именно туда, поэтому подругам даже не нужно было спрашивать дорогу. А во-вторых, Серафима успела рассказать им, что эта площадь — центральное место в городе. Неподалеку от неё располагается городской собор и ратуша — самые красивые и значимые для всех здания.

Городские улицы оказались настолько узкими и деревянные дома так тесно примыкали друг к другу, что Юльке показалось — она попала в лабиринт.

— При желании можно, добраться до центра легко перепрыгивая или переступая с крыши на крышу, — заметила Алёна.

Юлька подняла голову. Верхние этажи выдавались в виде выступов над нижними и вверху улица казалась ещё уже. А в некоторых местах, крыши домов на противоположных сторонах улицы, едва ли не соприкасались друг с другом, полностью закрывая небо над головой.

— Ужас. Так и клаустрофобию можно заработать. Как здесь можно жить? Улицы узкие, кривые, сюда почти не проникают солнечные лучи, уличного освещения никакого! Камни на дороге неровные! Я уже несколько раз споткнулась. Кругом мусор, очистки, всякое дерьмо! Воняет! Тут, наверное, сплошные эпидемии! — тихо, чуть ли не на ушко подруге, возмущалась Алёна.

— Да… Дома деревянные… И так близко… Если пожар, выгорит весь город! — так же тихо делилась впечатлениями Юлька.

Никакого очарования старинным городом у Юли и Алёны не случилось: грязно, тесно, темно, плохо пахнет. Обе девушки бродили по рыночной площади и всё больше не понимали куда им дальше идти и что делать. Им страшно надоело это странное путешествие и остро захотелось домой. Даже собор и ратуша, которые действительно выглядели величественно, особенно, по сравнению с другими городскими постройками, впечатления на девушек не произвели.

— Пошли обратно. Нечего нам здесь ловить, — фыркнула Алёна. — У нашей Серафимы хотя бы дышать можно. Она добрая тётка. Переночуем ещё разок у неё, попросим немного еды с собой и пойдём к реке — будем обратно нырять. Я домой хочу. Только учти, я с этими гогочущими щипающими маньяками спать не лягу. С тобой, на кровати вдвоем ляжем, ладно? Тебе, помнится, удобное местечко в нормальной постельке на ночь пообещали?

— Пошли, — сразу согласилась Юля.

Выбравшись из города, девушки направились вокруг озера к дому Серафимы. Настроение у обоих было тревожное.

— А вдруг не получится? — наконец, вслух высказала Юлька то, что их беспокоило.

— Тогда… придётся как-то тут жить… Только я… ничего такого не умею, чтобы прокормиться. Разве что… — Алёна задумчиво посмотрела в темнеющее синее небо. — Разве что, попроситься к тем бродячим артистам которых мы видели. Я пою хорошо, танцую, стихи читаю, прозу тоже… в театральный же готовилась… А ты?

Юля растерялась. Она всё время старательно училась, но что из того на что у неё ушло полтора десятка лет жизни, пригодится ей тут? Алгебра? Синусы, косинусы, тангенсы, котангенсы? Или, возможно, только то, что она умеет обрабатывать огород? Отличное знание всех офисных программ точно никому не нужно, и план счетов вряд ли потребуется, и неплохое знание нормативных документов по своему направлению, и … А-а-а! Срочно нырять домой!