Глава 4

Они ныряли второй день. Юлька несколько раз наглоталась воды, настолько, что долго откашливалась на берегу. И всё без толку. Наконец, Алёна не выдержала и разрыдалась. Юлька молча обняла её и тихонько похлопывала по спине.

— Юль, как же так? У меня же там мама, папа! Я же одна-единственная у них. Они же для меня всё: квартиру продали, папа на все соревнования приходил… — Алёна долго, сквозь рыдания, вспоминала родителей и всё, что они для неё сделали.

Потом начала причитать о том, что она сама не успела ничего: не сказала папе с мамой, как сильно их любит, не поступила в театральный, не пересдала экзамен, не влюбилась и не родила им внуков… Утонула, в покрытой льдом, грязной городской речке, в которой самая большая глубина не больше двух метров, и это после восьми лет занятий синхронным плаванием!

Слушая подругу, нет — сестру, поскольку они обе рождены другим миром, впервые в жизни Юлька радовалась, что она оказалась так одинока к моменту аварии. Никто о ней не будет убиваться и не погорюет о пропаже. Она умудрилась даже порадоваться тому, что Олег её бросил и мысленно пожелала ему счастья с Соней.

— Пошли обратно, к Серафиме, — решительно потянула она Алёну, заставляя её подняться на ноги.

— Не хочу к ней, — шмыгнула носом Алёнка. — Она тебя опять в постельку уложит, а меня — в сарай! А там гуси утром щиплются, заразы красноносые!

— У нас еда закончилась, а Серафима накормит. И любая крыша над головой лучше, чем прямо под небом спать на голой земле, — возразила Юлька больше для видимости, потому, что Алёна, хоть и возмущалась, но послушно шла рядом.

— Кстати, похоже, Серафима тебя своему старшенькому сынку присмотрела. Как по мне — неплохой вариант. Плечистенький такой! — Алёнка лукаво улыбнулась, сквозь ещё непросохшие до конца слёзы. — Я так поняла они из артели оружейников. Пока мы вдоль улицы позавчера в город шли, видела несколько кузниц по берегу озера, подальше от домов?

Переключившись на обсуждение Серафимы, ремесла, которым занималась её семья, домашнего хозяйства и, главное, старшего сына, девушки немного отвлеклись от мыслей о невозможности вернуться в свой мир. А они с такой верой и надеждой на успех шли сюда! Вчера на рассвете навсегда попрощались с Серафимой, которая искренне огорчилась, что гости уходят, и Юлька не дождалась её сына с ночного дежурства в городском ополчении. Может тогда осталась бы… Уходили уверенно и решительно, а сейчас возвращаются, поджав хвосты с просьбой о приюте и теперь неизвестно на какой срок.

— Если ты выйдешь замуж за сына Серафимы, крыша над головой и кусок хлеба с маслом, нам обеспечены, — по-деловому разглагольствовала Алёнка.

— Ты нормальная? Сама выходи за кусок хлеба с маслом, если тебе это подходит! Я по любви замуж хочу! — возмутилась Юлька.

— Эй! Тебе сколько лет? Какая любовь, в наше время и в нашем положении? Начнёте жить и всё появится: общие заботы, дом, любовь. И я бы вышла, между прочим! Только сватаются к тебе, если ты заметила!

Остаток дороги девушки так горячо спорили о любви и её месте, или не месте, в настоящих реалиях, что время пролетело незаметно.

На подходе к дому девушки поняли, что что-то не так…

— Алёна… тишина… послушай, какая мёртвая тишина…

Не лаяли собаки на улице, не похрюкивали сонно в сарае свиньи, не слышно было никаких приглушенных полных жизни звуков, которыми обычно полна ночь вблизи людского жилья и даже сверчки не пели. Дом Серафимы и хозяйственные постройки темнели безжизненным чёрным нагроможденьем. Вся улица пугала девушек своей тёмной тишиной до дрожи в коленках.

Вдруг, два воздушных смерча окутали девушек коконами и, приподняв над землёй на пару метров, понесли их в сторону города. Впрочем, куда их несёт ветер девушки не поняли, потому что их вертело, как в мощной центрифуге, до тошноты и потемнения в глазах.

Юлька не сразу смогла сфокусировать зрение, когда бешенное вращение, наконец, прекратилось. А когда это получилось, охнула от неожиданности: она, как сломанная кукла, лежала, буквально, на огромной куче девушек и молодых женщин. Был поздний вечер, но город, на рыночной площади которого она оказалась, был ярко освещён заревом пожаров, едкий чёрный дым валил такими огромными клубами, что был заметен даже в ночи.

Лежать на живых людях было очень странно, неудобно и… неловко, поэтому Юлька попыталась аккуратно сползти на брусчатку. Пока она двигалась к краю горы наваленных женских тел, её ладони постоянно упирались в чьи-то лица, груди, ноги и другие части туловища, но никто из тех, по ком Юлька ползла, не издал ни звука. Наконец, девушка подобралась к самому краю и мягко скатилась вниз. В голове шумело, мир вокруг всё ещё немного кружился и был несколько расплывчатым.

— Алёна… — тихонько позвала Юлька. — Где ты там? Ползи сюда.

Подруга не отвечала. Ещё немного посидев неподвижно, окончательно придя в себя, Юлька вгляделась в лежащие рядом тела, что было непросто, так как дым, которого становилось всё больше, начал разъедать глаза и они сильно заслезились.

То, что девушка увидела, пробрало её до самого сердца. Глаза у всех, чьи лица она разглядела, были открыты и полны ужаса. Зрачки, единственное, что двигалось, в этих телах, следили за Юлькой и её движениями или бегали из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть окружающее, веки девушек часто моргали, защищая их глаза от дыма, по многим личикам катились слёзы.

— Мамочки, что происходит? — Юлька стала паниковать, готовая сорваться и бежать.

Только куда? Кругом огонь и дым. В какой стороне городские ворота непонятно. И где, в конце концов Алёна? Осталась возле дома Серафимы или лежит в этой куче?

— Мужчины уже упакованы и отправлены, — услышала девушка грубый мужской голос и от неожиданности присела.

— Отлично. Стариков, детей и женщин постарше я сложил на берегу озера, за воротами, придут в себя к утру. Надо будет несколько мужчин-мастеров вернуть потом обратно, чтобы было кому молодняк научить, организовать восстановление города, ну и, на развод поголовья, — на последних словах второй собеседник хмыкнул, а первый захохотал.

— Тогда, может, давай и молодок несколько, пострашнее, оставим. А то пока ещё, девчонки подрастут.

— До тех пор обойдутся бабами постарше, — не согласился второй. — Давай сортировать кукол, а то огонь уже близко. Я у самых стен в нескольких местах поджёг, но не ожидал, что огонь настолько разгорится и сюда слишком быстро доберётся. Думал, у нас до утра время будет.

Юлька, тем временем, ползком попятилась от кучи и спряталась за огромным ящиком.

Картина, которую она затем наблюдала из своего укрытия, потрясла её до глубины души.

Тела девушек, по одному, невысоко поднимались вверх над кучей. Невидимые воздушные потоки вертели их вокруг своей оси, поднимали юбки, бесстыдно оголяя ноги и выше, забирались под свободное старинное нижнее бельё, если оно, конечно, было на несчастной. Во время осмотра каждой пленницы двое невероятно крупных мужчин в черном, стоя спинами к Юлькиному укрытию, лениво перебрасывались короткими фразочками:

— Старовата, может… отправить к озеру? Впрочем, на рудники сойдёт, хотя вряд ли выдержит там долго…

— Эта ничего так…Девственница…

— Эта крепкая, в академию подойдёт…

— Ножки красивые, девственница — к отборным.

— На рудники.

— Хороша, но рожала. Обслуживание.

После странного отбора осмотренное тело летело и укладывалось, ногами вперёд, штабелем, в огромные, как товарные вагоны, отдельные коробки, которые все лежали на боку, кроме той, куда отправляли отборных. Вскоре одна из коробок была полностью забита и головы девушек виднелись в ней, как спички в спичечной коробке. Заполненная коробка немедленно закрылась, поднялась в воздух и улетела.

Юлька зажала рот, чтобы не вскрикнуть, когда в воздухе оказалось тело Алёны.

— Странно, эта одета в мужскую одежду.

— Крепкая, для академии подойдёт.

— Хорошенькая. Может, всё же, в отборную?

— Можно, только надо проверить девственность.

— Демоны! Я не могу снять с неё эти странные синие штаны.

Воздушный поток приблизил тело Алёны к одному из страшных мужчин, и он протянул руки к её джинсам.

— Эти джинсы я и сама не сразу стаскиваю, — Алёна, резко согнув ногу, заехала хозяину наглых лап снизу коленом в челюсть.

Голова мужчины откинулась, как крышка от зажигалки, но уже через мгновение вернулась на место.

— Вик, смотри-ка что тут у нас. Её не взяла твоя парализующая магия, — задумчиво произнёс мужчина, чуть потирая подбородок.

— Если это врождённая аномалия, её нужно немедленно уничтожить, чтобы не нарожала себе подобных, — откликнулся второй.

Алёна беспомощно дёргала в воздухе руками и ногами. А Юлька поняла, что ей пора, наконец, действовать.

Она подняла валяющийся поблизости толстый железный прут и с размаху опустила его на голову мужчине, предложившему уничтожить Алёнку.

Он свалился, как подкошенный.

«Против лома нет приёма», — успела подумать девушка до того, как почувствовала, что воздушные путы плотно спеленали её по рукам и ногам.

— Ух ты! Ещё одна. Да, какая ты красивая, куколка. Ну-ну, тшшш, не дёргайся. Положу тебя пока к отборным. Дома разберёмся, что с тобой делать.

В это время, без воздействия парализующей магии ударенного ломом мага, оставшиеся в небольшой уже кучке девушки и молодые женщины зашевелились и стали уползать в разные стороны. И те, которые уже были в не до конца заполненных коробках, тоже стали выбираться из них и расползаться, словно дождевые черви из перевёрнутой банки.

Оставленная без внимания мага, Алёнка тоже не зевала и кинулась бежать с рыночной площади навстречу огню.

Коробка для «отборных» девушек отличалась от других. Юлька оказалась в мягкой подложке, крепко зажатая в талии, как упакованная серебряная ложечка в наборе из бабушкиного столового сервиза.

Её место было последним. Едва Юлька оказалась внутри, коробка закрылась, поднялась в воздух и полетела. Девушка не увидела, как воздушный маг, призывая всех демонов на головы людишек и отчаянно ругаясь на разлёгшегося без сознания напарника, ловит воздушными потоками все бодрее расползающихся девушек, и, без всякого осмотра, суёт их куда попало в оставшиеся коробки, которые перевернул открытой поверхностью вверх, чтобы ожившие пленницы не смогли выбраться.

Так, Алёну зашвырнуло в коробку, которая, заполнившись, улетела на рудник. Лететь ей было ужасно. Она задыхалась под тяжестью наваленных на неё тел. И, хотя доступ к воздуху у неё был, поскольку просверленная специально для этого дырка, оказалась как раз у её лица, но сил поднимать грудь для вдоха было недостаточно. Алёна боролась, сколько могла, потом потеряла сознание.

В это время Юлька так извертелась в своём зажиме, что, наверное, натёрла талию до крови. Она отчаянно билась в тёмной коробке, как пришпиленная, но ещё живая бабочка.

Девушки, которые были рядом, постепенно тоже приходили в себя и начинали отчаянно колотить руками и ногами.

Внезапно яркий свет ударил по глазам, и пленницы, включая Юльку, испуганно замерли.

— В первый раз вижу, чтобы коробка с куклами, гремела, будто, в ней закрыли выводок низших демонов, — услышала Юлька, удивлённый голос над головой.