Глава 10

После команды магов: «все — на работу» мужчины, словно послушные роботы, развернулись все в одну сторону и пошли. Алёна вынуждено двинулась с ними, так как Назар не убрал свою направляющую ладонь с её шеи. Недалеко от поселка девушка впервые в жизни воочию увидела настоящий старинный рудник. Впрочем, современные шахты в своём прежнем мире ей тоже как-то не довелось посещать. Разве что, по телевизору что-то в новостях мелькало.

Мужчины двигались слаженно, по-деловому и безэмоционально. На лице Назара застыло странное, отупевшее, каменное выражение с неподвижными чертами. Его, словно, что-то против воли вело, заставляло размеренно переставлять ноги, вместе со всеми поворачивать в нужную сторону, послушно брать рабочий инструмент. Кто-то из мужчин взял лопаты, другие — носилки или тележки. Назару досталось кайло, и Алёна взяла то же самое.

Чёрный зёв в скале, будто, чудовище поглощал людской поток. Назар неумолимо приближался ко входу в рудник, и Алёна, как ни упиралась пятками, как ни тормозила движение, но шла с ним.

Ей было страшно. Входные колодцы штолен были укреплены высокими толстыми бревнами по периметру.

«Остается только надеяться, что эта древесина крепка», — девушка с ужасом посмотрела на огромный каменный пласт над головой. Её мучила навязчивая мысль, что сейчас мощные брёвна треснут и каменная глыба сверху рухнет и придавит их всех, как букашек. В одной из подземных пещер Алёна заметила деревянный насос, с помощью которого несколько работником уже размеренно откачивали воду, видимо откуда-то из подземных шурфов.

Чем ниже они спускались, тем более влажным и трудным для дыхания становился воздух. Круглые жёлтые шары под сводами прохода давали такой тусклый свет, что лица мужчин казались спрятанными в тени. В самом низу, в той пещере, где Назар начал работать кайлом, отхватывая куски породы, по каменным стенам сбоку стекал слабый поток грунтовых вод. Двое мужчин рядом разбивали отломанные куски, выбирали сияющие нежно зелёным кристаллы и забрасывали их на носилки. Едва носилки заполнялись, их уносили.

Алёна растерянно наблюдала, как мужчины работают: молча, сосредоточенно, будто живые машины.

— Назар… — тихо позвала она.

Но мужчина её, словно, не слышал. Он с маниакальным упорством ковырял кайлом скалу. Девушка немного посидела на корточках недалеко от него, а потом пошла бродить неподалёку, по подземным коридорам, волоча за собой своё кайло, которое прихватила ещё наверху, когда брала инструмент вместе с Назаром. Мужчины вокруг тяжело работали, не останавливаясь, не отвлекаясь, не обращая на толкающуюся возле них девушку никакого внимания. Никаких надсмотрщиков под землёй не было, но работа выполнялась исправно. Для Алёны время тянулось бесконечно… Она часто возвращалась к месту, где работал Назар, находя некое успокоение в том, что находится недалеко от него.

Ей быстро надоело уклоняться от осыпающейся под кайлами породы, летящих камней и случайно толкающих её работающих мужчин, поэтому она зашла чуть подальше по тёмному коридору выработки и устроилась там в небольшой сухой нише.

Последние события целый день вертелись в её мыслях. Девушка пыталась разобраться во всем случившемся, понять здешние порядки. Нужно было наметить план дальнейших действий, решить, как ей жить дальше… Алёна вертела в руках один из зеленоватых кристаллов, который добывали мужчины, внимательно рассматривая его. Зачем он магам?

Под землёй невозможно было почувствовать бег времени. Девушка находилась всё там же, где нашла спокойное сухое местечко, на приличном расстоянии не только от Назара, но и от всех остальных работающих. Она не сразу заметила, что внезапно образовался медленный живой поток в одну сторону. Мужчины уходили, и за последними идущими гасли желтые шары под сводами.

Алёна подскочила и рванулась за ними, но не успела догнать рабочих до того, как все они свернули за угол подземного коридора. Магический свет погас, и девушка вдруг осталась в полной абсолютной темноте. В это мгновение ей показалось, что она навеки захоронена здесь живьём, одна. Животный ужас пробрал до печёнок.

— Назаааар!!!! — пронзительно закричала Алёна в полной панике и сорвала голос.

Жёлтый шар снова вспыхнул, большая тёмная фигура возвращалась к ней. Против света лица было не разобрать, но Алёна была уверена, что это он, Назар, и, облегчённо рыдая, кинулась к мужчине навстречу. Подбежала, обняла и начала оседать, сползая руками по его бокам. После пережитой минуты настоящего ужаса, ноги не держали.

— Где тебя носит? — сердито рыкнул Назар.

Он излюбленным способом, обхватив ладонью затылок, совсем неласково поднял девушку и быстро повёл вслед за всеми, как бы толкая её перед собой в тонкую шею.

Алёна с Назаром вышли из штольни последними. За их спинами, один за другим, гасли магические шары и исчезал свет. И Алёне отчего-то всю дорогу казалось, что подземная кромешная тьма гонится за ними и вот-вот схватит и проглотит.

Наверху уже опустились сумерки. Мужчины теперь совсем не выглядели, словно, неживые. Сейчас это были обычные, очень усталые рабочие, которые возвращались после тяжёлой смены.

В баню, которая находилась совсем недалеко от места работ, Назар с Алёной тоже вошли последними, поэтому горячей воды им не досталось. Девушка видела, что сын Серафимы явно сердится из-за этого, обливаясь из бочки холодной и зло поглядывая на неё каждый раз, когда переворачивал на себя ушат с водой.

Всю одежду мужчины сбрасывали здесь же, в предбаннике, в углу у входа, в отдельные коробки с номерами их барака на боку. Надсмотрщик из старожилов сказал, что женщины завтра всё им постирают, а сегодня чистые рубахи и штаны их ждут на полке у выхода.

Алёна решила не мыться. С одной стороны, вокруг ещё домывались мужчины, пусть и доведенные усталостью до полного безразличия к окружающим. А с другой, опустив пальчик в бочку, девушка убедилась, что вода в ней просто ледяная. Нет уж! В этом диком месте порошков от простуды не найдёшь, так что лучше грязной походить, пусть и неприятно. Она села на лавку у входа и прикрыла глаза.

Однако, Назар посчитал иначе.

— Раздевайся.

Алёна испуганно подняла голову и беспомощно оглянулась вокруг, в неосуществимой надежде получить чью-то помощь.

К этому времени, в большом помещении бани уже никого, кроме них двоих не было. В шесть рядов стояли длинные деревянные лавки, с брошенными на них то тут, то там, деревянными ушатами. Тускло блестел мокрый пол. У стены теснилось несколько больших бочек, возле которых уже не было ни одного желающего набрать в свой ушат воды. Алёна даже мимолётно удивилась, как это она не заметила, что в бане остались только они с Назаром.

Узкие прямоугольные окна под потолком из-за наступивших вечерних сумерек, давали совсем мало света. Черты лица мужчины напротив становились различимы всё хуже и понять настроение Назара и его намерения было трудно.

— Э-э-э… зачем мне раздеваться? — пришлось Алёне спросить.

«Хочет меня? Или просто заставит вымыться, я же вся в пыли и грязи? А вдруг, в этом мире принято за провинности наказывать физически? И он, за то, что я его под землёй задержала и без горячей воды оставила, сейчас меня животом на лавку и…» — вопросы и предположения в её голове сменялись со скоростью света.

— Мыться будешь, — одна из её догадок оказалась в точку.

— Но вода слишком холодная, — капризно скривилась девушка.

— Ничего. Вымоешься и такой. Я же смог. В следующий раз к концу смены не будешь по норам прятаться, — категорично остановил её следующие возражения и доводы Назар.

— Нет. Я решила, что лучше сегодня останусь грязной, — Алёна притопнула для усиления эффекта, как бы поставила точку в споре.

— Ты спишь со мной в одной койке, если не забыла, — несогласно возразил мужчина и стал наступать, протягивая руки к её одежде.

— Ладно-ладно. Только отвернись, пожалуйста, — сдалась девушка, почувствовав реальную угрозу.

Когда Назар повернулся к ней спиной, Алёна быстренько разулась, стянула джинсы и блузку, но осталась в нижнем белье, не решаясь обнажиться полностью.

Мужчина стоял молча, чуть расставив в стороны ноги и свободно опустив вниз руки. Он ждал, не двигаясь, как повернулся, так и замер неподвижно. Девушка сначала сильно нервничала и постоянно поглядывала на него, но потом, видя, что Назар не шевелится, успокоилась и перестала дёргаться. Она ловко набрала в ушат воды, сняла и намочила хлопковый бюстгальтер и начала быстро и аккуратно обтирать им лицо и тело, используя вместо мочалки.

В какой-то момент, когда Алёна почти закончила, вдруг, её трусики сдернули вниз и они упали на щиколотки. Назар, оказавшийся в непосредственной близости от неё, сзади, выхватил из, разом ослабевших, рук мокрый бюстгальтер.

— Здесь тоже нужно мыть, — он засунул руку с бюстгальтером ей между ног и начал быстро натирать.

Это было резко, грубо и неприятно.

— Дурак! — вскрикнула девушка, отталкивая его.

Назар был зол. Его душевное состояние было далеко от уравновешенного после навалившихся кошмарных событий. Особенно мужчину душила ярость из-за того, что он понял — маги перехватили власть над его собственным телом и могут заставлять его выполнять любые их команды, независимо от мыслей и желаний самого Назара.

Сейчас девчонка неожиданно оказалась очень удобной, чтобы выпустить гнев и раздражение, которые копились в его душе с момента нападения магов, собирались внутри и зрели, как гнойный нарыв. Её визгливое оскорбление «дурак» и слабый толчок, словно, нажали на спуск мощного арбалета. Мужчина далеко отшвырнул мокрую тряпку и приподняв, бросил девчонку спиной на лавку.

Она вскрикнула, но тут же притихла. Лежала, раскинув, согнутые в коленях и упавшие по бокам узкой лавки, ноги, прикрывая узкими ладошками упругие грудки, и смотрела на Назара, широко распахнутыми глазами, не двигаясь. В окна бани уже во всю светила луна и её лучи падали на белое девичье тело, придавая волшебное сияние нежной коже. Назар провёл ладонью по вздрагивающему животу. Её кожа показалась нежнейшим бархатом, так приятна была она на ощупь. Он не видел чётко черты её лица, но, неожиданно, именно сейчас понял, что девчонка очень хороша.

Он, взяв за коленки, подтянул её к торцу лавки и раздвинул шире ноги, преодолевая небольшое сопротивление. Большая прохладная ладонь накрыла промежность.

— Я… У меня… никогда этого… ни с кем… не было, — тоненько пискнула Алёна.

Назар не убирал ладонь, смотрел на неё не отрываясь. Одно неосторожное слово или движение, и он сорвётся.

— Прости за то, что сказала «дурак». От неожиданности я… Виновата… Прости… Прости меня, Назар, пожалуйста, — Алёна старалась не заплакать, но в голосе от страха жалобно звенели слёзы.

Назар, медленно пятясь, отступил. Ладонь скользила по промежности вместе с ним, вызывая табун мурашек во всём теле девушки.

Потом он отвернулся, распахнул дверь в предбанник и вышел. Сев на лавке, Алёна с трудом разглядела, что он начал одеваться в чистое.

— Иди сюда! Быстро! Чего расселась? Надевай штаны!

Они шли к бараку молча. Большая и маленькая фигуры в одинаковых тёмно-серых рубахах и чёрных штанах передвигались по уже пустующим улицам посёлка. Алёна затянула шлейку на поясе штанов и подкатила штанины и рукава, которые Назару были чуть коротковаты. Рубаха по длине едва не доходила ей до колен. Только обувь у них осталась своя. У Назара на ногах были мягкие кожаные туфли, а у Алёны — её зимние полусапожки.

— Ты же понимаешь, что рано или поздно… — глухо начал Назар.

— Да! Конечно, да, — живо перебила Алёна, смутилась, помолчала и тихо добавила. — Ты мне нравишься, Назар…

Он ничего не ответил, но девушке показалось, что остался доволен её словами.

Еды им не досталось. На длинном деревянном столе, в центре барака, обнаружились только пустой котелок с крошками каши на стенках и брошенные грязные ложки.

Мужчины лежали по койкам. Многие уже спали.

Когда Назар понял, что они остались без единственной за прошедшие сутки возможности получить пищу, он таким взглядом посмотрел на Алёну, что она, от греха, рыбкой нырнула в их койку, на этот раз быстро сняв полусапожки и сунув их под низ. Там, у стены, притаилась неподвижно, пытаясь слиться с деревом.

Засыпать на пустой желудок, придавленной боком сердитого голодного мужчины оказалось трудно, но Алёна была рада, что этот день, наконец, закончился.

Последняя мысль девушки, перед тем как она провалилась в сновидения, была о своей сестре по несчастью: «Где там моя Юлька? Как она?».