Глава 15

Перед тем, как посадить меня в машину, Стрела добавляет, что Дина написала мне полтора часа назад, как раз, когда они выбрались из подвала и начали обсуждать дальнейшие действия. Он где-то высадил их. И я уже подозреваю, где именно. Надежда только на то, что подруги успели дойти до участка. Совсем призрачная надежда.

Сажусь рядом с сестрой, и попадаю в крепкие объятия. Не видела её уже года полтора, а она совсем не изменилась, только щёки стали чуть круглее. Она в легкой ветровке и тонкой майке, живота еще совсем не видно. Тёмно-каштановые волосы собраны в высокий хвост. Мы чем-то похожи с ней, несмотря на то, что не родные сёстры. Тот, кто точно не знает, как выглядим обе, может и спутать. Как Стрела. Мужчина садится за руль и, поправив очки, спрашивает с улыбкой:

— Ну что, поехали?

— А ты знаешь, где Благодатное? — Дина уже разговаривает с ним так, будто давно знает. Удивительно, как она вообще согласилась сесть к нему в машину. Поверила, что мы друзья. И почему она его не узнаёт?

Неужели за все то время, что шло расследование, они ни разу не встречались лицом к лицу?

Для меня это более чем странно, если подруги говорили правду, и разборки длились очень долго, они должны были встретиться в суде, где он бы выступал как потерпевшая сторона. Что-то здесь явно не так. Знать бы, что именно. Может, какая-нибудь мелочь поможет мне спасти подруг и сестру.

— Долго тебя не было, — говорит мне Дина, осмотрев с ног до головы. — Только не говори, что вчера ты тоже в клубе была, помятая вся. — Как старшая сестра, которая для меня полжизни была как родная, она любит делать мне замечания: говорю не так, выгляжу неподобающе. Она еще не видела Кирины подранные кроссовки...

— Да я приболела немного, живот крутит с ночи ещё, — демонстративно подпираю живот рукой и сгибаюсь. Отчасти так и есть, яичница из двух яиц не спасла положение, желудок уже сворачивает от голода. — Не до марафета было. Пошла за таблетками в аптеку, поняла, что деньги дома забыла. Извините.

Чтобы голос звучал ровно, без дрожи и вырывающихся страдальческих стонов, я держусь изо всех сил. Пытаюсь улыбаться, слушаю рассказ сестры о том, как плохо было ей в больнице. И стоит ей произнести эти слова, слышу тихий смешок со стороны водительского кресла. Вадим увидел в этом иронию. Впрочем, как и я, только мне совсем не смешно. Время, проведенное в больнице, скоро покажется ей раем, а мне придется сносить ещё больше издевательств...

Хватит ли у него совести не делать мне слишком больно?

Пока Дина не поняла, что везут нас совсем не в Благодатное, она деликатно интересуется, не встречаюсь ли я с Вадимом.

— Ну, может, мне предложить вам обоим приехать к нам с ночевкой, я же не знаю. Он, конечно, взрослый совсем для тебя, — говорит, понизив тон голоса, — но ладно, хрен с ним. Он так поцеловал тебя, что я подумала...

Выглядываю в окно, пытаясь понять, где именно мы едем, одновременно пытаюсь придумать ответ — в голове шаром покати, паника истрепала мою нервную систему, и, видимо для того, чтобы разгрузиться, мозг решил работать в полсилы.

— Ну... — мычу в ответ. — Как бы сказать...

— Понятно, значит, всё сложно, — вздыхает сестра и вместе со мной озирается по сторонам. Тонкие брови сводятся к переносице.

— Не могу понять, где мы едем. Саша в прошлый раз вроде другой дорогой ехал.

Мы уже покинули пределы города и двигаемся по трассе мимо складов. Их здесь целая туча. Вспоминаю, как буквально сегодня утром смотрела на пролетающие мимо крупные здания, и в груди снова щемит тоска по утраченной свободе.

— Скоро будем на месте, — Стрела оборачивается и снимает очки. Даже без них Дина совсем не узнаёт его. Переводит настороженный взгляд на меня и спрашивает, в чём дело.

— Ты помнишь человека по имени Стрельцов Вадим? — переключив внимание на дорогу, спрашивает Стрела.

— Нет, не знаю, не помню, а что, кто это? Куда мы едем?

Я не видела заброшенный завод с этого ракурса, но место, к которому мы подъезжаем, уже кажется мне до боли знакомым. Съезд на грунтовую дорогу, ведущую к ещё одному крупному зданию, вероятно, тоже заброшенному. И ещё одна дорога, на которую Стрела, заранее пристроившись на крайнюю правую полосу, сворачивает.

— Уже почти приехали, — говорит Вадим. — Так ты не вспомнила?

— Диан, что всё это значит? — побледневшая сестра обращает на меня испуганный взгляд.

— Диану не спрашивай, переписывалась с тобой не она, а я. Диана сегодня утром вместе с твоими подружками бежала сломя голову, поехала предупредить тебя, но, как видишь, всё обернулось не в вашу пользу.

— Ты кто такой, что нужно от меня?

— От тебя ничего не нужно. Просто хочу сказать, что я ничего не забыл. И не хочу спускать всё на тормозах, как это сделали наши уважаемые правоохранительные органы, когда вы сбили беременную женщину и оставили её там, даже не попытавшись оказать ей помощь. Три пьяные глупые девки напугались, что родители дадут им по заднице и почитали свои задницы важнее, чем жизнь матери и нерожденного ребёнка. Помнишь? За рулём, если мне не изменяет память, сидела именно ты.

Дина в шоке. Глаза стеклянные, дрожащие ладони нервно теребят ручку дамской сумочки, ногти впиваются в мягкую кожу.

— Мы же... Я же... Я вообще ничего не помню. Я сказала, что села за руль потому что они вынудили меня так сказать! Я не помню, правда... — по щекам сестры бегут слёзы, и я не выдерживаю. Ком застревает в горле. — Диан, ты специально? — обращается ко мне. — Ты обиделась на меня за что-то или что?

— Диана не при чём, — строго отвечает Стрела. — Ты чем слушала? Мы взяли её по ошибке вместо тебя. Но, как ты понимаешь, я больше не могу её отпустить. Не кати на неё бочку, она тебя защищает как может, отговорить меня пыталась, в больницу к тебе прибежала, чтобы предупредить, наверное, да? — спрашивает меня.

— Да, Кира и Оксана собирались идти в участок, а я в больницу поехала, — отвечаю, вытирая слёзы рукавом.

— Меня будут искать! — выкрикивает сестра, судорожно открывая сумку, достаёт дрожащими руками телефон, и Стрела, резко давит на тормоза — так, что мы обе чуть не срываемся с сидения, Дина роняет мобильник и не успевает его поднять, как появляется он и вырывает гаджет из её рук. Благо, дорога не позволяет ехать слишком быстро, иначе бы нас раскидало по салону. Вадим убирает телефон в карман и возвращается за руль.

— Искать будут, но не найдут, когда начнутся поиски, мы будем уже далеко отсюда. Так что, не даже не надейтесь.

Снова заброшенный завод, снова затхлый подвал... Чувство, что я бежала отсюда не сегодняшним утром, а в прошлом веке, и между побегом и возвращением прошла целая жизнь. Стрела заталкивает нас в камеру и, заперев дверь на замок, покидает подвал. Я слышу, как он шагает по лестнице. Наверняка поехал за своими подельниками. Конечно, совсем мизерная надежда на то, что подруги успели есть, но вероятнее всего, Клим и Серый сейчас у них в квартире, ждут Вадима.

Дина бросает сумку с вещами на пол и обреченно опускается на кровать Оксаны, массирует виски пальцами. Она не плачет, но по ее серому лицу видно, в каком ужасе она сейчас находится. Я присаживаюсь рядом и обнимаю сестру за плечи.

— Дин... Ты не узнала его? Вы же должны были видеться раньше.

— Мы не виделись, — бесцветным голосом отвечает она. — Он что-то натворил и сидел в изоляторе, пока шли суды. Год, наверное, сидел. Я не знаю точно. И что? Чего он добивается? Долго вы здесь были?

— Несколько дней. Сама не знаю, чего он хочет. Мстит за жену свою.

Приходится скрыть от сестры, что я недавно подслушала. Шоковое состояние не приведёт ни к чему хорошему, и я буду до последнего надеяться на то, что Стрела откажется от жестокой мести. Он ведь может отказаться?

— Пиздец, — шумно выдыхает Дина. Морщась, прижимает ладонь к животу. Даже в страшном сне такое не приснится — оказаться в настолько жутком месте, да еще и вынашивая при этом ребёнка.

— Я попросила его не трогать тебя, — решаю признаться Дине и предостеречь, чтобы не показывала свой характер и не бросалась на парней, держала язык за зубами.

— И что, согласился?

— Да. Но с условием, что если ты будешь его злить, то отыгрываться он будет на мне.

— Что?! — впервые за эти несколько долгих минут вижу какие-то эмоции на её лице. — Тебе делать нечего? Ты вообще ничего не делала, пусть они тебя отпустят. И меня заодно... Я тоже ничего не делала.

— Чего не помню, того и не было? — откуда-то появляются силы на улыбку. — Всё нормально. Наверное... Просто не зли его, пожалуйста. А я придумаю что-нибудь, обязательно. Попробую вывести на диалог.

Немного успокоившись, Дина соглашается. Но быстро забывает о нашем разговоре и набрасывается на Стрелу, когда мужчины возвращаются в подвал.

Я не виню ее за это — причины есть, и весьма серьёзные. Первой в камеру заходит Оксана, и если она в относительном порядке, то когда входит Кира... Она не идёт — её буквально заносят, держа под руки. На ней нет ни синяков, ни садин, но, очевидно, одного удара хватило, чтобы она потеряла сознание. Всё, что я вижу — струйку крови из носа и бледное лицо подруги. Бросив её на кровать, как куль с мукой, они выходят, Стрела же остается. Оксана, делая вид, что нас не существует, принимается приводить Киру в чувство, а Дина, задав Стреле вопрос, что он сделает с ней, на который он по каким-то причинам не отвечает, дает ему пощёчину. Звонко, хлестко, её ладонь встречается с каменным лицом мужчины и прежде, чем он успевает отреагировать на дерзость, я встаю между ними, загораживая собой сестру.

— Ты обещал! — бросая тревожные взгляды на плотно сжатые кулаки Вадима, выпаливаю я. — Мы договаривались, помнишь?

Он смотрит на меня из-под опущенных чёрных ресниц, широкая грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Однако во взгляде нет презрения. Он либо не понимает, что заставляет меня совершать такие поступки, либо считает меня круглой дурой. Во всяком случае, это работает, и Стрела расслабляется.

— В твоих же интересах усмирить свою сестру, — говорит мне без злобы в голосе. — Но за это я с тебя спрошу. И за побег тоже, — схватив меня за грудки, разворачивает и прижимает к прохладной стене. Крепко целует прямо на глазах у девушек. Жадно, требовательно, как можно глубже толкая язык в мой рот. Ни говоря ни слова, отпускает и уходит, а я остаюсь в немой тишине гореть от стыда под ошалевшим взглядом сестры.