Глава 19

Я жива... Голова раскалывается, безбожно мутит, конечности не слушаются, в ушах звенит, особенно в правом. Но я жива, это главное. Белый потолок, белые простыни, мягкая постель, в комнате мрачно, серый свет едва пробивается сквозь плотные шторы. Шторы? Постель? Кто-то лежит рядом...

Резко поворачиваю голову, в глазах темнеет.

— Ммм, — стону хватаясь за больную голову. Всплывают обрывки воспоминаний: Клим пытался сделать мне инъекцию, но я сопротивлялась, и кто-то ударил меня по голове. Он или Стрела? Я отключилась, и мне всё же поставили укол, но кто это был, и почему у него из носа бежала кровь? Помню прохладный ветер, помню, как замёрзли ноги, сильные руки, придерживающие меня за талию. Запах освежителя в чьей-то машине, кто-то омывал мои ступни прохладной водой. Кажется, меня стошнило... Больше ничего не могу вспомнить, все остальное осталось во тьме.

Пытаюсь подняться, и головокружение снова приковывает меня к кровати.

— Тише, тише, не вставай, — от его голоса сердце сжимается в комок. Это был Вадим — он, вытирая кровь со своего лица, ставил мне укол. Клима не было рядом, он ушёл. Я была уверена, что они хотят убить меня, даже с жизнью успела попрощаться.

Мужчина помогает мне присесть, подложив подушку под спину и протягивает стакан с водой.

— Попей.

Залпом выпиваю всю жидкость, но легче не становится. Почувствовав кислое послевкусие на языке, понимаю, что это была не просто вода. Он снова что-то подсунул мне. Накатывают слёзы.

— Я думала, ты меня убиваешь, — голос охрип, словно я кричала несколько минут без остановки. — Что это было вообще? Кто меня ударил? Где мы, куда ты меня притащил?

Для того, кто получил по лицу, Стрела выглядит вполне неплохо, только проявились лёгкие синяки под глазами, и тех не видно, если не приглядываться к нему. Замечаю, как дрожат его руки, когда он забирает у меня стакан. Дрожь едва заметная, и проходит, как только его мышцы расслабляются. Так бывает, когда долго таскаешь тяжести. Осознание приходит быстро — он нес меня на руках. И нес очень долго.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он вместо того, чтобы дать ответы на мои вопросы.

— Да какая блин разница, как я себя чувствую? Рассказывай!

— Не кричи, мы здесь не одни, — вздыхает он. Я, боясь вертеть головой, осторожно осматриваю помещение: кровать, рядом тумба, плоский телевизор на стене, под ним комод, где стоят чистые на вид стаканы, шкаф у стены. Похоже на обычный гостиничный номер полулюкс. — Не собирался я тебя убивать. Мы вам вкололи седативное, чтобы вели себя адекватно. Клим на нервах не рассчитал дозу, и я вместо половины ввёл тебе весь шприц. Прости. Мы должны были поехать в порт, нас ждал паром. Ну как, ждал. Ждал он нас чуть позже, но твоя ебнутая подружка слегка подпортила нам все планы...

Стрела приносит мне ещё воды и продолжает свой рассказ. Кира, проснувшись утром и обнаружив, что Серый крепко спит, взяла его телефон из кармана, разблокировала с помощью опечатка пальца и позвонила в полицию. Серый быстро проснулся и прибежал к Климу, оба разбудили Стрелу. Клим предложил два варианта: убить нас и бежать или вырубить, чтобы пока они добираются до места, мы не брыкались, не пытались позвать на помощь и не мешали им.

— Мне, если честно, оба варианта не понравились. Особенно первый, — усмехается Вадим. — Ну какой смысл вас вырубать? Серый с братом согласился, говорит, слишком строптивые девки, ничего не боятся, точно сбежать захотят.

— Это всё понятно, но как мы здесь оказались? Ждем паром? А остальные где?

— Ты когда брыкаться начала, Клим тебе затрещину дал. Ты аж потухла сразу, я испугался, что он убил тебя, рядом с виском прилетело, — отвечает Стрела. — Ну и в ответку ему пизданул. Потом он мне, когда в себя пришёл. Нос разбил, гандон.

— И дальше что? Я потеряла сознание от удара, а ты всё равно мне эту хрень вколол? — поджимая губы от накатившей обиды, высказываю упрёк.

— Я уже попросил у тебя прощения, чего ты ещё хочешь? — бросает на меня гневный взгляд. — Пока я тобой занимался, Клим сбежал. И они уехали без нас.

— Чего...

— Того. Увидел мигалку, говорит, струхнул. Вот, звонил мне, пока ты не проснулась, извинялся. Они уже почти на месте, часа на четыре раньше отплыли. Блядь, доберусь до него, в бараний рог скручу. И второго тоже. А эта пизда мелкая никуда в итоге не звонила, она даже не знает, что с мобильника нужно три цифры набирать, а не две. Устроили хер пойми что. Я тебя через все поле нёс на руках, бежал оттуда подальше. Я в жизни столько не врал, как сегодня. Пришлось попутку поймать, выдумать, что тебе плохо стало и в больницу надо, нашлись добрые люди, отвезли куда надо. Высадили нас прямо возле клиники какой-то, ты никакая, у меня руки уже как у орангутанга, думаю, че делать, и тут вижу через дорогу прям — отель двадцать четыре часа. Ну и понес тебя сюда. Пришлось администратору на лапу дать, чтобы рот не открывал. Вымотался я...

— Почему не бросил меня?

— Мы с тобой это уже обсуждали. Отпущу, побежишь к ментам сразу.

— Ты не понял. Почему не избавился от обузы? Зачем столько на руках тащил? Нож у тебя ещё в кармане? Я бы всё равно не успела ничего понять, и совесть бы твоя очистилась. Ты же убьёшь их рано или поздно, а так одной больше — одной меньше, какая разница?

Вадим помрачнел, морщины вокруг глаз, что раньше были почти незаметны, стали глубже, даже взгляд изменился. Либо он не знает, что мне ответить, либо сомневается, правильно ли поступил. Моё убийство значительно облегчило бы ему задачу, одному гораздо проще, чем с такой ношей, как я.

— Из-за меня ты сейчас здесь. Не стал бы драться с Климом, не отвлёкся бы на меня, уже был бы с ними. Тебя ведь кроме твоего плана ничего не должно интересовать, что ты таскаешься со мной? — не унимаюсь я, вместо благодарности пытаюсь добиться от мужчины внятного ответа.

— Это бесполезный разговор, — отвечает мне Стрела. Садится рядом, почти впритык ко мне и, отодвинув волосы, прищуривает глаза. — Ничего не видно. Хорошо, — внимательно осматривает лицо. — Подкрасить бы не мешало, но в целом нормально.

— То есть, ты не собираешься отвечать на мои вопросы?

— Нет, — пожимает плечами. — Это тебе нужен ответ, я и так всё прекрасно знаю. Не оставил тебя и избавился от обузы, как ты выразилась, потому что так захотел.

— Так и скажи, что не захотел бросать свою игрушку, — бормочу я, отворачиваясь от него. В голове ещё мутно, но боль постепенно отступает.

Стрела отвечает на мои невозмутимостью и спокойствием. Вслух обдумывает, как мы будем добираться до какого-то острова. Больше всего ему не нравится, что я без обуви. О том, что буду брыкаться и просить помощи, совсем не беспокоится, мол, он уже держит ладонь на нужном рычаге — стоит только дёрнуть, и моей беременной сестре тут же не поздоровится.

— Да, я помню, что у вас осталось всего три патрона, — говорю я. — А говорил, что у Клима тоже есть пистолет.

— Я врал, — улыбается в ответ Вадим.

— Зачем сказал Климу, что они для вас? Может, он поэтому без тебя уехал?

— Он об этом знает, малыш. Ещё с тех пор, как они предложили убить вас в первый же день. Я сказал им, что патроны не для вас, и, думаю, они всё поняли. Точнее, я так думал.

— Они, может, и поняли, а я вообще тебя не понимаю, — вздыхаю, глядя в глубокие голубые глаза. К сожалению, ничего там не вижу, ни единого ответа на мои вопросы, ни боли, ни злости. Что он скрывает? Какие цели преследует? Может, он просто сходит с ума... И меня затягивает в своё болото. Не могу оторвать от него взгляд, даже слабая, с головной болью и ломотой в конечностях я чувствую к нему влечение, которое не могу объяснить словами. Тело словно посылает разум к чертям, тянется к этому монстру, поддаётся запретным желаниям, хочет его прикосновений. И, кажется, он это чувствует, потому что мне стоит подольше задержать взгляд на его лице, Вадим слегка наклоняется и наши губы сливаются в лёгком, будто прощальном поцелуе.

— Мне очень жаль, что я нашёл тебя именно сейчас, — прервав поцелуй, говорит он. — Но я уже не могу от тебя оторваться, — целует снова, крепче прижимая к себе, пальцами зарывается в волосы. Тело с охотой отвечает ему, губы пылко целуют в ответ, внизу намокает. Стреле плевать на мое состояние, рука пробирается в трусики, пальцы проскальзывают между складок, с моего молчаливого согласия, вещи оказываются на полу. Он так торопится трахнуть меня, что не удосуживается раздеться полностью, только приспускает брюки вместе с бельём, обнажая эрегированный член, быстро вгоняет его внутрь, продолжая мучить мои губы и грудь через тонкую ткань футболки.

"Не могу оторваться от тебя" — сказал он, имея в виду моё тело. Ему нравится трахать меня. Это всё, чего я достойна... Может, и жизнь он мне сохранил только поэтому. Кого еще ему использовать? Оксана ему не по душе, Киру он, кажется, не воспринимает как сексуальный объект. Дину, возможно, не тронет из принципа. Лежа под ним, неосознанно постанывая от каждого толчка, каждого движения его крупного члена внутри, я думаю только об этом.

И это помогает мне принять важное решение. Вадим сообщает, что мы останемся в гостинице на ночь, и, поскольку он мне не слишком-то доверяет, то не уходит из номера без меня. Даже заставляет меня быть рядом с ним в туалете. Еду заказывает по телефону, и пакет приносят прямо в номер. Спрашиваю, как он собирается спать, и мужчина снова оставляет мой вопрос без ответа, а перед сном крепко обнимает меня за талию. У меня будет всего один шанс — проснуться посреди ночи, через боль и пелену перед глазами, выскользнуть из цепкой хватки и улизнуть, попросить администратора не поднимать шум, тихо вызвать полицию и вернуться обратно, чтобы не успел ничего заподозрить раньше, чем приедет наряд.

Ночью самочувствие ухудшается. Стрела во сне отпустил меня, и мне удается встать, однако я тут же жалею о том, что не сделала это медленно. Голова почти не болит, но от каждого движения меня словно бросает в другую сторону. Качает как на интенсивных волнах в шторм. Сотрясение мозга от всего лишь одного удара. Удивительно, что такая слабачка, как я, еще вообще жива. Пока спускаюсь, думаю только от том, как бы не навернуться с лестницы. Пусть лучше Стрела открутит мне голову, узнав, что я натворила, чем я разобьюсь, споткнувшись на ступеньках.

Напротив стойки администратора расположено мягкое слегка потрёпанное кресло. С трудом дошагав до него, присаживаюсь. От бессилия наворачиваются слёзы.

— Чем могу помочь? — подняв голову, вижу перед собой встревоженное лицо худенького беловолосого парнишки в бежевой рубашке-поло с бейджиком на груди.

— Вызывайте полицию. Мужчина, который меня сюда привёл, держит в заложниках. Меня зовут Диана, он выкрал меня из собственной квартиры вместе с подругами. Где они сейчас, я не знаю, — произношу вполголоса, и у парня расширяются глаза. Нырнув обратно за стойку, он берёт стационарный телефон, судя по звуку, нажимает всего две кнопки. Откинувшись на спинку кресла, я расслабляюсь, пока сквозь гул в моей голове не пробивается доносящаяся откуда-то трель телефонного звонка.