Глава 34

Три долгих дня я настраиваюсь на разговор с Вадимом. Врать не так уж и сложно, если от твоего вранья практически ничего не зависит, но когда на кону стоит чья-то жизнь, это превращается в смертельную игру, где один неверный шаг означает конец пути, и второго шанса не будет — пан или пропал. Смотреть ему в глаза, не краснеть, не бледнеть, говорить чётко, без запинки, улыбаться, но не во весь рот, и быстро-быстро соображать, если он задаст вопрос, на который я не знаю ответа.

Кира молчит. Три дня назад она вернулась к нам вся поникшая и серая, как бетонная стена. На вопрос, что снова случилось, не ответила, отмахнулась, а вечером её забрал Дима и почти не отпускал к нам все эти дни. Сладкая парочка проводила время вместе, а я, по совету Дины, вела себя так, словно лёд между мной и Вадимом вот-вот растает.

Вчера я переночевала в его комнате. Не хотела, но он настоял, подошёл ко мне после ужина и, не обращая внимания на остальных, прижал меня к стене и произнес банальную речь о том, что он скучает по мне и хочет побыть со мной наедине. Я закатила глаза, но лишь для вида — его тёплое дыхание, ласкающее кожу, прикосновения, близость его тела не просто растопили лёд, но и разожгли былое пламя. Однако я не позволила ему прикоснуться к себе, а он и не настаивал.

Утром я понимаю, почему.

Тихо встаю, перелезаю через крепко спящего Вадима и, взяв из шкафа чистое махровое полотенце, плетусь в душ, но когда в голове всплывает воспоминание о том, как Клим поймал меня в ванной — убийца моей подруги, который все три дня бросал в мою сторону любопытные взгляды, мне приходится вернуться и толкнуть Стрелу.

Открыв один глаз, мужчина сонно потягивается, и его лицо озаряет тёплая улыбка.

— Приятно проснуться и видеть тебя рядом, — тянет ладонь к моему лицу. Меня не слишком напрягает его настроение, но беспокоит то, что он снова изменился. После убийства Оксаны и нашей ссоры, он был мрачным, предельно серьёзным. Но в последние три дня я вижу того Вадима, с которым занималась сексом на опушке леса. Улыбается, отпускает шутки, и со мной ведёт себя так, будто мы уже давно встречаемся, просто преодолели очередную размовку.

Как бы я хотела знать, что творится в его голове...

— Да, да, всё понятно, — быстрее отмазываюсь от телячьих нежностей, — мне бы в душ сходить, ты можешь покараулить за дверью?

— Не вопрос. От кого прячемся? — продрав сонные глаза, он встаёт.

— Мог бы не спрашивать, — вздыхаю я.

— Мог бы. Просто поддерживаю разговор, — отвечает Вадим. Караулить меня за дверью он не хочет – заходит в ванную вместе со мной. И сразу же спрашивает, принести ли мне коробочку с тампонами, как он сделал это в прошлый раз. Какой заботливый...

— Они еще со вчерашнего дня не нужны, — отвечаю, и до меня доходит, почему он не прикасался ко мне вчера.

— Серьёзно? — губы вновь растягиваются в улыбке. — Ну тогда подожди.

Как я и думала, он решил потеснить меня в ванне. Сначала ведёт себя вполне прилично, трет спину мочалкой, а потом я чувствую его крепкий стояк, упирающийся в поясницу, и в эту же секунду мягкие губы прикасаются к моему влажному плечу. Ладони вовсю скользят по телу от уже требующей ласки промежности до набухших сосков.

Почувствовав, как он пытается принять удобную позу, чтобы войти в меня, я протестую.

— Во-первых, не здесь, а во-вторых, ты мне кое-что пообещал, — резко развернувшись, прикрываю грудь одной рукой. Другой, сжав ладонь в кулак, упираюсь в крепкую грудь мужчины. — Без защиты я не буду. Нет презервативов — нет секса. И вообще, ты ведёшь себя как животное. Мне не нравится. Не поговорил со мной толком, но как узнал, что снова можно меня трахнуть, он тут как тут.

Поскорее смыв с себя пену, вылезаю из ванны и как попало заматываюсь полотенцем. Себя не обманешь. Как ни настраивалась терпеть ради всеобщего блага, эмоции лезут наружу и всё портят. Что я хотела от него? Вчера он почти всё время молчал, только жался ко мне, один раз поинтересовался, как я себя чувствую, не болят ли рёбра, и на этом всё. А сегодня с утра решил таки удовлетворить свои физиологические потребности.

— Да блядь, Диана! — рычит он, выходя следом. Уже в коридоре он догоняет меня и ловит, ухватив за талию сзади. Говорит тише: — Не хочешь без защиты, не будем. Я всё понял.

"Ничего ты не понял" — думаю я, но не отвечаю ему. Следуя своему плану, сдаюсь, и позволяю увести себя в его комнату. Стрела запирает дверь и подходит ко мне сзади, сам разворачивает полотенце. Прохладная вода с мокрых волос тонкими струйками бежит по спине, и по телу проходит дрожь.

— Откуда в тебе такая смелость? — интересуется он. Обходит меня и, присев, утягивает за собой. — Вот, буквально неделю назад, что тебе скажи, то и сделаешь. Ты забыла про нашу с тобой сделку?

— Какая сделка, Вадим? Моя подруга погибла. Твой долбанный напарник чего-то хочет от меня. У Дины, похоже, снова угроза. Я вот-вот с ума сойду, а тебя всё еще интересует эта сделка? Ты вроде как обещал мне что-то... Или я в тебе ошибалась? — задаю ему вопросы, пока он, уложив меня на спину и устроившись сверху, оставляет лёгкие поцелуи на моем теле, на щеках, шее, груди. Будто и не слушает, что я говорю, однако, когда я замолкаю, он поднимает голову и произносит:

— Не нужна мне эта сделка. Вообще, плевать на это. Вот, буквально пару дней назад ты меня по щекам хлестала, я сделал что-то? Тронул твою сестру, тебя или подружку? Я это просто так сказал... — он улыбается. Пытается прильнуть к моим губам, но я отворачиваюсь от него.

— Просто потому что тебе ещё не надоело играть со мной? Кого ты пытаешься обмануть? Или это тебе отвлечься помогает?

— Не помогает, — отвечает Вадим и, скинув со своего лица эту дурацкую блаженную улыбку, шепчет: — Я постоянно думаю о тебе. Каждый день...

— Каждый час и каждую минуту? — перебиваю я. Мужчина прикасается губами к моим. Только на секунду, и снова отстраняется, затягивает меня в омут голубых глаз.

— И ты тоже думаешь, я знаю. Нечаянно подслушал ваши разговоры...

— Что ты слышал? — снова перебиваю, расширив глаза и тем самым подставляя себя. Вадим — не собака, и не почувствует мой страх, но может увидеть его в глазах.

— Ничего суперсекретного. Наверное. Только, что ты влюбилась. Ты сказала, что от любви не умирают, и ещё что-то в этом духе. Извини за это. За то, что подслушал, да и вообще, за всё, — говорит он, и, закусив нижнюю губу, спрашивает меня: — Тебе станет легче, если я скажу, что люблю тебя?

— Станет, — отвечаю, стараясь никак не реагировать на произнесённые им слова. — Потому что это неправда.

Его губы трогает печальная ухмылка, и, ласково убрав волосы с моего лба, он целует меня. Сначала это совсем лёгкий поцелуй, наши языки едва соприкасаются, но, чем дальше, тем глубже, смелее. Между нами не может быть никакой любви, особенно с его стороны. Слишком мало времени прошло, мы едва знакомы. Ему плевать как на меня, так и на мои чувства. Зачем он сказал это? Здравый смысл борется с душой молодой глупенькой девушки, которая принимает жаркие поцелуи и стремление обладать телом женщины за любовь.

К черту всё — я снова поддаюсь ему, с охотой развожу колени, позволив ласкать мою киску влажным языком. Он внимательно следит за моей реакцией, нравится ли мне, старается довести дело до конца, и, когда у него получается, быстро выпрямляется, закидывает мои ноги себе на плечи и вгоняет свой каменный член так глубоко, что с моих губ слетает стон от лёгкой боли внутри. Грубый секс мне не по душе, он это знает, и, когда я начинаю кусать губы, быстро приходит в себя.

— Прости, — опускается и, выйдя из меня, обхватывает член ладонью, скользит головкой между половых губ, натирая клитор. Чувствительность после оргазма спала, и это доставляет мне новую порцию удовольствия. Пальцы впиваются в упругие мышцы на его руках, на коже остаются следы от ногтей.

Плавно покачивая бедрами, продолжает исследовать моё тело, оставляет горячие следы на каждом доступном участке, с жадностью целует губы, словно больше никогда не притронется к ним. Внезапно осознаю, что, занимаясь любовью со мной в последнее время, он, почти каждый раз выкладывается на полную. Не просто имеет меня, уделяя внимание исключительно тому, что у него между ног, а ненасытно ласкает моё тело, растягивая удовольствие как единственный глоток воды в жаркий день, словно я испарюсь, точно последняя капля влаги под палящим солнцем.

Снова забывает о презервативе, но, прежде чем излиться, успевает вынуть из меня свой пульсирующий агрегат. Заботливо вытирает следы любви салфеткой и падает рядом, удовлетворённо прикрывает глаза.

И я вдруг решаю, что сейчас, пока он расслаблен и, возможно, более податлив, чем обычно, самое время, чтобы начать разговор.

— Мы тут кое-что узнали у Киры, — говорю я, и Стрела, резко распахнув глаза, вскидывает брови. Замечаю смятение во взгляде, но не придаю этому особого значения.

— Что?

— Дина тогда была в отключке, а за руль села Оксана. Она заставляла Киру молчать, — набрав в лёгкие побольше воздуха, выдаю все слова за один выдох. Вадим реагирует не так, как я ожидала. Совсем не так.

— Я знаю, малыш. Знаю.

— Откуда? — я напрягаюсь. Это его "знаю" прозвучало так, будто он знает совсем не то, что я пытаюсь вкрутить ему в уши.

— Оттуда. Я тоже говорил с Кирой на днях. Она во всём призналась, даже раскаялась. Было убедительно, — опустив уголки губ, отвечает Стрела. В его голосе нет ни капли злобы, только насмешка над наивной девчонкой, которая решила, что так просто сможет обвести его вокруг пальца.

"И как можно было так облажаться? Ох, Кира. Попадись ты мне на глаза..."

Теперь я понимаю, почему она так вела себя. Подавленная после смерти Оксаны, вдруг стала выглядеть еще хуже. Что же он такого сказал ей? Как принял эту новость?

— Она молчит просто... — оправдываться нет никакого смысла. Надеюсь, он поймет, зачем я соврала ему. Должен понять.

— И правильно делает, — говорит Стрела. Поворачиваться на бок, лицом ко мне и, слегка царапая кожу на щеке своей двухдневной щетиной, касаясь губами, шепчет: — Я бы очень хотел быть до конца честным с тобой, но не могу. И не хочу, чтобы ты боялась меня как раньше. Поэтому, не дави на Киру, не делай хуже себе и своей сестре. Договорились? Дине, как ты знаешь, нельзя волноваться.

Я даю ему обещание не лезть к подруге, и Вадим остаётся доволен моим ответом. Он снова требует ласки, и я даю ему то, что он хочет, незаметно смахивая слёзы. Это конец. Я зашла в тупик.