Глава 40. Бонус. Вадим

В то время у парней ещё не было прозвищ. Они появились спустя два года после смерти Марины, когда я встретился с ними и предложил им отомстить за сестру, зная наклонности старшего я был уверен, что он согласится. И не прогадал.

Младший долго сомневался, но старший, Егор, быстро дал своё согласие. Я увидел огонь в его глазах, когда сказал ему, что хочу собрать всех троих девок в одном месте и убить. Первый план был именно таким. Убить их в день похищения, а потом позвонить в полицию и сдаться. Сдать обоих братьев. Всё быстро и без лишних телодвижений. Но этому плану было почти столько же лет, сколько не было Марины, за эти годы я успел всё обдумать и переосмыслить. Подготовил место, где будут жить девушки.

А теперь...

— Возьми меня вместо неё, — щебетала испуганная птичка, узнав о беременности её сестры. Я смотрел на неё и понимал, что мой план рушится, точно карточный домик.

Быстро взял себя в руки. Диана была очень привлекательна внешне, и меня изнутри грызло странное чувство, что я не должен останавливаться. Трахнул её один раз, извинился и всё? Или стал относиться к ней с нежностью? Но я не хотел, не было во мне никакой нежности, только ярость, что вспыхнула вновь, когда я увидел этих жалких ноющих девок. Только поэтому я продолжил. Не стал давать слабину, совсем не догадываясь, к чему всё это приведёт.

Она очень жалобно стонала подо мной в машине, кривила лицо, кусала губы, и только дурак бы не понял, что делает ей больно. Но я делал раз за разом, считая, что таким образом гашу свою ярость. И, чем дальше все это заходило, тем сложнее было мне с ней.

* * *

Иногда меня начинало разрывать изнутри. До искупления было еще полно времени, и я очень надеялся не сойти с ума к тому времени. Поэтому одного человека я решил обнадёжить гораздо раньше.

Позвонив мужу Дины, я долго сидел в машине и думал, как поступить ещё правильнее. Дома её ждал мужчина. Да, он накричал на неё по телефону, но в этом не было её вины. Чем он хуже меня?

Набрал его снова.

— Так, слушай, сюда... — с ходу на меня посыпались проклятия. Я снова перебил его. Пара слов, и он заткнулся.

— Послушай меня ещё раз. Я не трону твою жену. Она нужна мне не для этого. С ней сейчас её сестра, и скоро они обе будут свободны, понял? Если ты не будешь обращаться в полицию, так оно и будет. Любое вмешательство может быть опасным. Ты меня понимаешь?

— Блядь...

Я не дал ему договорить.

— Со мной двое других мужчин. Они оба скоро умрут, возможно, и я вместе с ними, так нужно. Дину и её сестру я отпущу. Я знаю, я уже понял, что они ни в чём не виноваты, но не могу отпустить сейчас. Скажи, что понимаешь меня!

— Я понимаю. Ты...

— Не усугубляй ситуацию, не делай ей хуже. Я всё сказал тебе. Если ты будешь правильно вести себя, скоро ты увидишь её снова. Обещаю тебе, — сказал я и бросил трубку. В тот момент я окончательно решил, что не трону пальцем ни одну из сестёр. Что делать с Оксаной и Кирой пока не знал. Блондинка раздражала, а вторую я и не замечал. Она была только тенью своей подруги.

Вернувшись в подвал заброшенного завода, я подозвал братьев и строго настрого запретил им трогать сестру Дианы.

— Она беременна. Будет лучше, если к тому моменту она не потеряет ребенка.

— Вот ты гад, — усмехнулся Клим. — Так больнее типа будет, да?

— Ага. Так и есть, — сказал я ему. — Пусть думает, что неприкасаемая. Диана уже задницу за неё рвёт.

— В прямом смысле? — захохотал парень.

— Вроде того, — ответил я, и внутри всё сжалось. Это не показалось мне смешным. Больше я не причинял ей боль. Приказал себе засунуть свою злость куда поглубже.

* * *

— Вообще, это немного смешно, — говорит Диана, показав мне свою уставшую улыбку. Мы отвезли Лену к бабушке и занялись переездом в мою квартиру. Он занимает довольно много времени, но ещё больше отнимает сил. Диана и подумать не могла, что в её маленькой квартире столько вещей. И это при том, что почти вся мебель осталась там — для будущих квартирантов.

Дело идет к вечеру, и, решив оставить часть дел на завтрашний день, мы отдыхаем на диване перед выключенным телевизором, она сидит, прислонившись спиной ко мне и слушает то, что я ей ещё никогда не рассказывал.

— Тогда, конечно, не мне было не до смеха, да. Но я тебя уже простила за это. Давно. Вот, за что действительно было сложно просить, так это за твою скрытность. "Я убью твою сестру и твоих подруг, но ты всё равно доверяй мне".

— Ты же понимаешь, что если бы я тебе всё рассказал, это бы узнали все остальные. И Клим с Серым тоже. Не мог я тебе признаться. Так что, я пойму, если вот за это ты меня уже никогда не простишь.

Диана молчит. Поднимает голову и проводит ладонью по моей щеке. Словами не описать, как это приятно. Она больше не боится смотреть мне в глаза, прикасаться ко мне, словно и не было никогда этого страха. Я уже давно стараюсь не вспоминать об этом, но нет-нет, да всплывёт в памяти какой-нибудь из моментов. Удивительно, что после такого она вообще приняла меня. И оставила ребёнка, особенно в её возрасте.

— Теперь твой черёд признаваться, малыш, — говорю я. Диана поджимает губы. Ей не нравится это прозвище, но я никак не могу перестать называть её так. Слово само вырывается изо рта.

— И в чём же? Я не слишком много скрывала от тебя. Может, какие-то мелочи, но я их уже забыла как страшный сон.

— О том, что ты когда-то там скрывала, мне знать не нужно. Расскажи, почему сохранила беременность? Когда ты, вообще, об этом узнала? Точнее... хм... Как скоро после освобождения?

— Тебе полную историю рассказать или лучше вкратце? Просто там было далеко не всё гладко.

— Рассказывай всё, если хочешь, с подробностями. Даже если они мне не понравятся.

— Сразу после похорон Оксаны я загремела в больницу с двусторонней пневмонией. И... Там и узнала, ещё до задержки. У меня было сильное воспаление, не только лёгких, там и горло, и почки, и мочевой как-то рядом оказались, ужасные анализы. Я чуть не умерла тогда, Вадим. Но и сама выжила, и ребёнка каким-то чудом сохранили. Сказали, что такое бывает прям ну очень редко. Мама как узнала, давай отговаривать меня, мол, молодая ещё, найдёшь мужа и родишь, а я уже когда из больницы выписалась, твёрдо решила, что рожать буду. Мне как будто что-то сверху подсказало, как действовать, что делать. Говорю, не хотите помогать, я буду сама.

— Я бы помог тебе, если бы ты написала, — говорю, крепче прижимая её к себе. Я восхищаюсь ей. Её смелостью и мужеством, которого часто не достаёт мне самому.

— Я уже говорила тебе, почему не писала. Не поднимай эту тему снова. Всё хорошо, я справилась. Теперь будем справляться вместе.

"Будем справляться вместе".

Я ждал от неё этих слов. Не признания в вечной любви, не прощения, а именно этого. Слов, которые подтверждают без драмы и лишнего пафоса, что она готова быть рядом, несмотря на то, кто я, и что я сделал. Нам непросто притереться друг к другу. И дело не в возрасте, иногда Диана кажется мне гораздо старше. Дело в том, что мы оказались слишком похожи. Когда она была в этом унизительном плену, она выживала, как придётся. Пользовалась каждой возможностью, иногда действовала импульсивно и нехотя подчинялась мне, когда понимала, что иначе ей будет хуже. Но, лишенная страха, она ведёт себя совсем иначе. Она часто перечит мне, берет на себя больше, чем хотелось бы ей самой.

И только одно отличает её от меня — внутри она осталась той беззащитной девочкой, которую я однажды едва не сломал. Которой нужно тепло. И я готов отдать ей его без остатка. Пока я жив. Пока я дышу.