Глава 28. Настоящее
Рокель улыбался, глядя на Ену. Его новая маска была поднята, теневой плащ с капюшоном выглядел точь-в-точь как у Алая, который расхаживал по периметру круглой поляны, раскинувшейся восточнее Сеченя. Под стать Моране и Мокоши, Ена намеревалась оставаться серьёзной, но губы то и дело растягивались в ответной счастливой улыбке, ей бы смотреть по сторонам, но вниманием постоянно завладевал княжич, просто будучи рядом. Ена тряхнула головой, стараясь сосредоточиться, да хватило ненадолго. Ровно до мгновения, когда Рокель встал слева впритык, собой защищая её от холодного ветра. Несмотря на то что глазами он осматривал полосу окружающих рощ, его рука обвила плечи Ены, позволив ему чувствовать её присутствие.
– Что именно мы ищем? – спросила Ена у подошедшей Мокоши.
Богиня-пряха ответила знакомой успокаивающей улыбкой и ногой разрыхлила малый слой снега, дав увидеть замёрзший чернозём со старой травой.
– Уже нашли. Специальное место.
– Чем оно такое уникальное?
Улыбка стала заговорщической. Мокошь резко топнула. Земля под ногами вздрогнула. Ена ахнула, ей почудилось, что верхний слой снега и почвы стал прозрачным, открыв восхитительные и до умопомрачения витиеватые плетения из золотых нитей. Уложенные симметричным кружевом, они образовывали сложный узор. Ена растерянно заморгала, когда увидела, как вспышка света распространилась во все стороны и потухла. Ещё миг, и всё под ногами приняло обычный вид.
– Плетения… – ошарашенно поняла Ена. – Под землёй огромные плетения из нитей жизни?
Мокошь кивнула:
– У земли тоже есть нити, она живая и существует на этих сплетениях, как на живительной скатерти. Но произошедшее землетрясение где-то повредило узор, разорвало его. Поэтому не все мертвецы умирают. Нарушился ритм жизни.
– Значит, вернув узору первоначальный вид, эта болезнь уйдёт? – уточнил Рокель, заинтересованный разговором.
– Да, – поддержала Морана. – Поэтому Мокоши нужна плетущая. Та, которая сумеет эти узоры сплести.
– Но ведь ты богиня-пряха! – воскликнула Ена в сторону Мокоши, сбитая с толку. – Разве тебе самой это не по силам? Я… не могу сплести то, что не вижу…
Ена снова огляделась, прищурила глаза, стараясь увидеть скрытое, но узор горел золотым всего миг.
– Не могу, меня одной недостаточно. И я тоже не вижу узор постоянно, могу зажечь лишь ненадолго. Ещё необходимо отыскать, где рисунок распался. Нам нужен видящий, тот, кто способен видеть нити. Тот, кто сумеет вытащить узор из-под земли, чтобы мы его доплели. Вдвоём у нас есть шанс сделать это быстро, надолго нити вытягивать нельзя.
Ена потёрла переносицу, припомнив, как вытягивала нити из мертвецов. Те имели вес, не очень тяжелый, но всё же ощутимый. Если место разрыва обширное, то сумеет ли видящей вообще такой вес поднять?
Но ведь он или она даже не родились.
С мысли сбил подбежавший Алай.
– Мертвецы приближаются, – встревоженно сказал царевич. Его меч уже был в руке. – Твоё свечение их привлекло, – бросил он Мокоши.
– Именно на это я и рассчитывала, – обескуражила всех своим ответом богиня-пряха. – Морана, помогай!
Морана недовольно выругалась, но занесла ногу и топнула по земле. Слой снега подбросило вверх, свет золотого узора под почвой вновь вспыхнул, едва не ослепив своей яркостью, волна сияния напомнила рябь на потревоженном озере, устремилась в разные стороны, исчезая вдалеке. Земля вздрогнула сильнее, чем от удара Мокоши, и Ена устояла на ногах только благодаря Рокелю. Морана топнула ещё раз, создав новую волну света, напоминающую призыв, обнажила серп и развернулась.
– Спина к спине! – приказал Алай.
У Мокоши в руках появились тонкие длинные кинжалы, Рокель обнажил меч и затолкал Ену в центр. Несмотря на то что она сама держала подаренный ей серп, Ена оставалась самой слабой из собравшихся. Алай, Рокель, Морана и Мокошь закрыли её собой, глядя в разные стороны, готовые…
Мертвецы, как обезумевшая саранча, бросились к ним со всех сторон одновременно. Они спотыкались, толкались, падали и неслись вперёд, как изголодавшиеся дикие животные, несущиеся к ароматному куску мяса. Ена оцепенела, схватилась за непривычно мягкий, почти невесомый плащ Рокеля из теней.
Она доверяла богиням и Алаю, но по-прежнему плохо понимала их план. Отвлечь мертвецов? Может, они и отвлекут, но как им такое количество задержать и самим не умереть, было не ясно. Мокошь и Морана велели следовать их наставлениям, и Ена положилась на их опыт.
– Ена! Сосредоточься на их нитях! – велела Морана.
Крики, хрипы и шум, поднятый покойниками, приближались волной, земля дрожала, а сужающийся круг противников ужасал. Сердце Ены пропустило удар, когда она заметила, что поток выбегающих из леса мертвецов не собирался иссякать. За первой волной тут же вынырнула вторая, третья, четвёртая… Они заполняли всё пустое пространство вокруг.
Неожиданно Ена засомневалась. Впервые засомневалась в плане Мораны и Мокоши. Они все были в центре ловушки.
– Витена! – прикрикнула Морана, не получив ответа. Ена встрепенулась.
– На нитях? Но их так много, на которых?!
– На всех одновременно!
Задание звучало абсурдно. Ена открыла рот, но вместо слов наружу вырвался слабый писк. Первой волне покойников осталось до них не больше десяти шагов.
Восьми.
Семи.
Шести.
На расстоянии четырёх шагов нечисть волной натолкнулась на невидимое препятствие. Они врезались головами и телами с полного разбега, разбивали лбы, носы и лица. Ена вздрагивала от каждого удара, не веря своим глазам и одновременно боясь, что чудо в любой момент исчезнет.
– Как это… – не выдержал Рокель, а после взглянул под ноги. Ена повторила за ним и наконец увидела, что они стоят в центре обширного золотого узора из нитей жизни.
Специальное место.
– Неупокоенные мертвецы чужды таким мощным центральным переплетениям, обычно они их огибают, не способные переступить, – объяснила Мокошь, но без должного облегчения. Она оставалась напряжённой, следила за копошащимися покойниками вокруг.
Те то ли не понимали, что препятствие невидимо, то ли отказывались признавать. Они падали друг на друга, взбирались, пытаясь пролезть по головам. Ена перестала видеть окружающий пейзаж, одни разлагающиеся покойники.
Несмотря на холод, руки вспотели, горло сдавил спазм от ощущения замкнувшейся ловушки. Если преграда исчезнет, их не то что разорвут на части, их просто задавят массой. Ену передёрнуло от мысли быть затоптанной, придавленной десятками тяжёлых тел. Она задышала чаще, до скрипа сдавив серп в руке. Ей чудилось, что воздуха недостаточно, взгляд лихорадочно шарил вокруг в поисках пути на выход из кольца покойников, те уже собрались горами вокруг невидимого барьера. Они его царапали, грызли и даже бились головой в попытках сломать.
– Нам их не победить. Мы в ловушке! – озвучил очевидную мысль Рокель и обернулся к Моране с Мокошью.
– Речь шла не о победе, эти мертвецы нам нужны, – уклончиво ответила Мокошь. – Нужно торопиться, пока барьер держит. Морана!
Мертвецы нужны?
Богиня зимы и смерти вскинула руки, стремительно копошащиеся покойники застыли будто замороженные, их безумно распахнутые глаза и рты продолжали двигаться, пока тела замерли в неудобных позах.
– Сосредоточься на нитях, Витена! – напомнила Морана.
Ена растерянно огляделась, но, не найдя подсказок, попыталась выполнить задание. Она смотрела не столько глазами, сколько ощущением. Нити сотнями звенели вокруг. Тусклые и яркие, две или одна. Все они в чужих телах. У Ены зарябило в глазах, пока она пыталась оглядеть свет каждой, заметить, почувствовать, сосредоточиться. Мир замер, потерял былую стремительность, воздух стал вязким, Ена ощутила себя как в коконе плотного воздуха. Собственный выдох оглушал, а остальные звуки исчезли.
Невидимый барьер со стороны Рокеля будто треснул, и два покойника вывалились к ногам княжича. Он не стал дожидаться ни команд, ни объяснений и за несколько движений отсёк головы хрипящим мертвецам.
Трещина расширилась под натиском нечисти, на помощь Рокелю бросился Алай. Мокошь резко дёрнула Ену в сторону, вытащив из защищённого места. Нити из тел окружающих покойников начали стремительно вырываться, распарывая разлагающиеся мышцы, кожу и остатки одежды. Они рвались и тускнели. Морана сделала резкие движения руками, и потухшие нити устремились к Мокоши, в руках богини-пряхи они зажигались вновь, сплетались вместе и обвивались вокруг Ены, создавая сверкающий кокон.
Страх перед мертвецами померк от непонимания происходящего. Нити жизни, которые ещё недавно были в чужих телах, оплетали её удушающей паутиной. Руки прижало к телу, заставив выпустить серп, грудь сдавило, ноги стиснуло, и Ена рухнула на снег.
– Ена! – Крик Рокеля потонул в звоне.
Всё происходило слишком быстро. Испуганный вопль Ены перешёл в гневный, когда она поняла, что Морана и Мокошь её обманули. Она видела, как Алай что-то закричал Моране, видела, как исказилось ужасом лицо Рокеля, пока её сковывало удушающее давление чужих нитей, которые продолжали виться вокруг и оплетать тело, проходя через руки Мокоши. Ена дёргалась, извивалась. Невидимый барьер прорвался: первыми повалились теперь уже мёртвые, лишившиеся нитей тела, но следом карабкались и лезли ещё способные двигаться. Меч Рокеля просвистел над Еной, прикончив нескольких покойников, другие падали сами на Ену, лишаясь нитей. Те продолжали вырываться от магии Мораны, но затем попадали к Мокоши и оплетали Ену.
Растеряв страх, разгневанная предательством Ена закричала. Нити звенели, сверкали и растягивались, когда она попыталась раздвинуть руки. Алай что-то яростно высказал Моране, но отвлёкся на покойников, желавших напасть на богиню со спины. Две богини застыли в напряжённых позах, словно используемая магия не давала им двинуться. Рокелю и Алаю приходилось стремительно перемещаться, чтобы успевать защищать их троих.
– Что… вы… делаете?! – хрипя, попыталась выкрикнуть Ена.
Она чувствовала себя зверем, попавшим в хорошо расставленные силки.
– Ты нужна нам… через много… лет. Очень… много. – Слова давались Моране тяжело, на губах выступила кровь. – Это не навредит тебе. Ты… уснёшь.
Усну?
Очень много лет?
«Езжай первым, брат, мы с Еной нагоним», – с улыбкой заверял Зорана Рокель на прощание. Они договорились присоединиться к нему после помощи Моране и Мокоши. Они собирались зажить все вместе, начать всё заново. Зоран, Весняна, Рокель и Ена. Они намеревались вернуть отнятую у них счастливую судьбу. Они…
Много лет.
Ена захрипела и завопила от ужаса, заметив, как Рокеля погребли под собой семеро покойников.
Очень много лет.
Окружающий холод и давление чужих нитей показались ничтожными по сравнению с удушающей паникой, сковавшей разум.
«Ты уснёшь».
Ена не хотела спать. Она хотела наконец начать свою жизнь.
– Оставьте её! – Разрубив очередного мертвеца, Рокель бросился к Ене, но едва заметное движение руки богини смерти и княжича опрокинула наземь невиданная сила.
Волна гнева придала сил, с напряжением во всём теле Ена немного развела руки, заставив нити натужно заскрипеть, растянувшись. Она с трудом, но высвободила одну руку. Голова кружилась, некоторые нити опутали горло и лицо, Ена становилась жертвой в паучьем коконе. Едва видя происходящее снаружи, она потянулась освободившейся рукой к серпу. Вытянулась из последних сил, но поймала воздух. Вопль досады растворился в поднятом мертвецами шуме, криках, свисте мечей.
– Нет! – неожиданно закричала Мокошь. Ена уже не видела, только слышала её испуг. – Не трогай её, княжич, не прикасайся!!
Ена почувствовала знакомые пальцы, сдавившие её ладонь. Родное прикосновение на миг согрело и успокоило, но Ена не сумела закричать или предупредить: оплетающая её сеть перекинулась на предплечье Рокеля. Он с презрением одёрнул руку, сбрасывая неокрепшие путы, подхватил Ену и безрассудно кинулся прочь. Она ахнула, когда он перемахнул через теперь уже навсегда замерших покойников. Сзади раздались приказы богинь, но Рокель даже не подумал остановиться, унося Ену как можно дальше. Он успел преодолеть несколько десятков стремительных шагов по усеянному обездвиженными телами полю. Не способная двигаться, овитая светящимися нитями, Ена в его руках могла лишь дрожать, распахнутыми от испуга глазами она смотрела только на Рокеля, дыхание которого захрипело, она видела испарину на висках, нервный взгляд, когда он приметил выбегающих из леса слева покойников и стремительно свернул правее. Он не оборачивался на богинь и Алая, несясь вперёд вдвое быстрее, чем раньше, с новыми обретёнными силами.
Ветер стих, несмотря на движение, Ена почувствовала невесомость, словно, как бы стремительно Рокель ни бежал, они не двигались. В груди сдавило от предчувствия, пока ещё три слабеющих удара своего сердца Ена смотрела на профиль Рокеля, надеясь запомнить каждую черту. Его мимолётный взгляд на Ену, слабая успокаивающая улыбка стали последними, прежде чем нечеловеческая сила опрокинула княжича на спину. Ена выпала из его рук, откатилась в сторону, будто мешок с репой. Рокель закряхтел, справляясь с парализующей болью, рыча от гнева, он торопливо пополз к Ене, сорвал с её лица новые, нагнавшие их нити, которые как заговорённые тянулись к ней, чтобы дополнить кокон и скрыть её от всего мира. От их света перед глазами всё расплывалось в слёзной пелене, которую Ена старалась сморгнуть, чтобы ещё хоть на мгновение чётко увидеть лицо Рокеля, запомнить. Княжич дважды, проклиная всё на свете, пытался поднять скованную Ену, но каждый раз стоило ему лишь сделать шаг, как немыслимая сила приближающейся Мораны безжалостно опрокидывала его на заледеневшую землю.
– Роке… ль, я… – хрипло выдавила Ена, переставая чувствовать тело. Несмотря на свет, оно заледенело.
Она приметила бегущих к ним богинь и Алая. Мокошь и Морана двигались скованно, шатаясь, простая ходьба давалась им с трудом. Их сопровождали сотни сверкающих нитей, вид которых у Ены вызвал больший ужас, чем все лежащие вокруг покойники.
Морана и Мокошь не собирались задерживать огромную стаю ради спасения Зорана и бежавших сеченцев. Им нужна была эта стая, чтобы раздобыть тысячи необходимых для их плана нитей. И помощи от Ены в их уничтожении никто не ждал. Их планом были не мертвецы, а она. Ена завыла от отчаяния из последних сил.
– Нет, нет, так не будет. Не так, не теперь, – беспрерывно бормотал Рокель, срывая с Ены всё больше удушливых нитей.
На лице княжича читалось отчаяние, но со знакомым остервенением он боролся: за неё, за их свободу, за ту жизнь бок о бок, которую они успели представить за единственную ночь вместе. Трижды у Рокеля вышло оторвать свежие нити от лица Ены, но четвёртый рывок не удался. Ена всхлипнула, замечая, как кровь залила Рокелю один глаз: над бровью княжича был порез – похоже, при одном из падений он неудачно ударился головой, но даже не замечал боли.
Ена начала задыхаться. Рокель дёрнул ещё несколько раз, но окрепшие путы больше не поддавались. Она пошевелила единственной свободной кистью, которая до сих пор оставалась торчать меж нитей. Она нащупала его колено, Рокель почувствовал и схватился за её холодную от испуга ладонь.
– Не прикасайся к ней, княжич! Не смей! Отойди, а не то всё испортишь! – донеслись с ветром приказы Мокоши.
Неожиданно Рокель замер, прекратив бороться. Ена в последний раз встретилась с ним взглядом, успев разобрать ярость, переполнявший душу гнев. Он оставил сопротивление, позволяя зачарованным нитям не только укреплять кокон Ены, но и обвить его, словно он был её частью. Предупреждающий крик заглушили путы. Последнее, что Ена ощутила, как сильнее, до боли, Рокель сжал её ладонь и рухнул рядом, скованный схожим с ней коконом.
