***

— Заходи, — пригласил Дэн Юлю, распахивая перед ней дверь в спальню, которую занимал вплоть до момента, когда ему исполнилось восемнадцать.

Здесь всё было ровно таким же, что и раньше. Широкая кровать, застеленная тёмным покрывалом, в углу — хоккейная экипировка с того времени, как увлекался этим видом спорта. Модели спорткаров, каждая из которых стоила как новая Лада. В общем и целом — ничего особенного, но именно сюда сегодня первым делом захотелось привести Юлю.

Когда ещё только ехал к ней, как всегда в сопровождении целого кортежа, думал о том, как всё внезапно изменилось. Совсем недавно он просто хотел её трахнуть. Пару раз, может — больше. И забыть, как забывал всех тех, кто был до неё. Сейчас же от одной мысли, что Юля Воронцова есть только в его воображении, становилось херово. Даже шальная мысль мелькнула о том, что он сейчас может приехать к её дому, и поймёт, что нет никакой простой девочки Юли, чей отец потерпел фиаско несколько лет назад. А есть любимая богатенькая принцесса, которая фыркнет, едва на него взглянув.

Эти дурацкие фантазии шлейфом тянулись за Лебедевым вплоть до того момента, когда он припарковался возле дома Юли, а когда она вышла из подъезда и села к нему в машину, заметно успокоился. И вот теперь первым делом привёл в ту комнату, что была для него особенной.

— Классно.

Это было первым словом, которое Юля выдала в качестве приговора, когда прохаживалась туда-обратно, рассматривая аскетично-дорогую обстановку. Она заложила руки в задние карманы джинсов и выглядела при этом настолько соблазнительно, что у Даниила возник резонный вопрос: есть ли у него хоть шанс её не хотеть? Если она будет одета, например, в безразмерную хламиду? И тут же рефреном прозвучал ответ — не будет.

Не будет.

— Нравится?

— Да. На тебя всё это очень похоже.

— Вот как?

Он подошёл к постели и присел на краешек. Это было кайфово — снова чувствовать себя беззаботным пацаном лет пятнадцати, который возвращался сюда после уроков. Стоп! В то время он ведь тоже знал Юлю. Знал и не замечал, потому что в голове — лишь ничего не значащие обрывки воспоминаний. А вот сама Воронцова всё помнила о том времени — он мог побиться об заклад. И сейчас она была такой близкой, стоит только руку протянуть, и…

— Что именно на меня похоже? — вместо того, чтобы претворить свои желания в жизнь, уточнил он, так и продолжая наблюдать за Воронцовой, которая рассматривала убранство его комнаты.

— Тот набор всего, что я здесь вижу. Одни тачки эти чего стоят, — она указала на модели спорткаров. — Ну и вообще вся комната как будто для тебя сделана.

— М-м-м, как интересно.

На самом деле ему было ни черта не интересно. В крови уже бурлило желание притянуть Юлю к себе, опрокинуть спиной на кровать и нависнуть сверху. Но он почему-то медлил.

— А отец твой… он скоро приедет? — словно бы невзначай поинтересовалась Воронцова, но он уловил в её голосе тревожные нотки.

— Не знаю. Обещал к семи быть. А что?

— Ничего.

Она снова отвернулась, делая вид, что увлечена рассматриванием очередной ничего не значащей вещицы, и Дэн решился. Сделал неуловимое движение в её сторону, обхватил за запястье и потянул на себя. Юля ойкнула, а когда оказалась под ним, уперлась в его плечи руками. И выглядела при этом настолько удивлённо-испуганной, что он невольно задался вопросом: «Что не так?». Впрочем быстро послал его ко всем чертям, когда склонился к её губам, шепнул в них: «Соскучился чертовски», и впился в рот Юли поцелуем.

Дэн даже не представлял, что могло случиться, чтобы он перестал упиваться тем, как быстро и жадно она ему отвечает. Только от понимания, что Юля тут же воспламеняется и становится готовой на всё, сносило крышу.

Он неспешно обвёл её язык своим, чуть прикусил, после чего углубил поцелуй. И всё это время она отвечала. Так, что с ума сходил. Расположившись между её разведённых ног, Дэн сделал несколько движений бёдрами, как будто уже был в Юле. Если так пойдёт и дальше, он отправит на хрен своё желание познакомить Воронцову с отцом и трахнет её прямо сейчас. Просто сорвёт одежду и с Юли, и с себя, и как только это станет возможным — войдёт в неё сразу на всю длину.

Первый раз возьмёт её быстро, а потом… потом покажет ей, как хочет любить. Долго и неспешно.

Она впилась ногтями в его плечи, которые засаднило несмотря на то, что на них была рубашка. Даниил принялся неистово трахать её рот языком, а сам всё острее чувствовал потребность взять Юлю. Прямо так, в этой же позе, только бы избавиться от чёртовых тряпок.

— Б*яяяя, — простонал он, отрываясь от неё, когда в гостиной послышались громкие голоса, возвестившие о том, что приехал отец.

— Что случилось? — спросила Воронцова, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать на нём взгляд.

— Отец… Дома. Будет не очень удобно, если мы сейчас запрёмся с тобой здесь на пару часов.

— И не нужно.

Дэн перекатился с Юли в сторону, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Член в штанах стоял колом. Ему понадобится чуть больше времени, чем он рассчитывал, потому что от одного вида, как Воронцова поправляет блузку на груди, возбуждённые соски которой было видно даже через ткань, вожделение вскипало в крови и не давало ни единого шанса на то, чтобы он успокоился.

А ведь он мог не везти её сюда, а поехать прямо к нему, где не выпустил бы Юлю из своей постели до утра. Но нет. Ему так хотелось, чтобы отец познакомился с Юлей, что эта потребность уже стала навязчивой идеей.

— Идём, — шепнул он, поднимаясь с постели и протягивая руку Воронцовой, когда желание, наконец, начало стихать. — Папа долго ждать не будет, пошлёт к нам прислугу.

Они вышли из комнаты и почти уже миновали лестницу, ведущую в гостиную, когда Дэн едва не взвыл от того, что увидел. Вместе с отцом приехала Мишель — его девушка, с которой они были в отношениях последние пару лет. Они с Лебедевым-старшим как раз обсуждали что-то, пока на столе прислуга споро расставляла посуду.

— Милый! — воскликнула Мишель, срываясь с места и устремляясь к нему, стоило ей только заметить, что он вошёл в гостиную. Её непонимающий взгляд метнулся к Юле, которая застыла позади него, и Дэн начал лихорадочно прикидывать в уме, как именно представить Воронцову, когда на помощь пришёл отец:

— Дорогая, и ты уже здесь? — проговорил он совершенно будничным тоном и, отставив в сторону бокал с виски, размашистым шагом направился к Юле.

Как Мишель вообще здесь оказалась? И почему не предупредила? Отец ведь прекрасно знал, что он собирается привезти на знакомство Юлю. Была ли встреча Лебедева-старешего с Мишель случайной или же он намеренно привёз её сюда, чтобы показать сыну своё недовольство его интересом к Воронцовой?

— Привет, — буркнул он, уворачиваясь от поцелуя.

Заметил боль, засквозившую в глазах Юли, и она отразилась внутри самыми неприятными ощущениями.

— Как ты здесь очутилась?

— Решила сделать сюрприз.

Странно, обычно Мишель была более чем сдержана в отношениях с ним. Оба понимали, что сошлись потому, что обоим это удобно. Встречались не слишком часто, в основном при этом проводили время в постели, чтобы после разбежаться до следующего «свидания». Но сейчас что-то изменилось. Дэн чувствовал это нутром. И Мишель изменилась тоже.

— Сюрприз удался.

Он не знал, что ещё присовокупить к сказанному, и чувствовал себя растерянным настолько, что не понимал, как действовать дальше. И чувствовал лишь то, за что себя мысленно ругал на всех возможных языках — ревность. Ревность к собственному отцу, рука которого лежала на плечах Юли.

— Давайте выпьем, — предложил Лебедев-старший, и Дэн машинально кивнул.

Когда устроились в гостиной — он рядом с Воронцовой, бедра которой намеренно коснулся своим бедром, по другую сторону от него уселась Мишель, по-хозяйски положившая руку на его колено. Отец же сел напротив — на своё излюбленное место — в кресло.

— Ну? Давайте немного расслабимся, — с нажимом на последнем слове проговорил Лебедев-старший, глядя на сына. Должно быть, ему было забавно наблюдать за тем, как отпрыск застыл изваянием между своих женщин. А вот самому Дэну было не до смеха.

— Да, давайте, — с энтузиазмом откликнулась Мишель и протянула руку к бокалу с напитком. Да что с ней вообще происходит? Почему из отстранённой и холодной она внезапно превратилась вот в эту женщину, оживление которой он чувствовал физически? — И у меня есть новость.

Дэн заметил, как по лицу отца мелькнула тень тревоги. Он впился взглядом в глаза сына, и Даниилу ничего не оставалось, как пожать плечами, давая этим отцу знать, что он ни черта не понимает.

— Что за новость? — уточнил он равнодушным тоном, отпивая глоток виски. На языке всё ещё чувствовался вкус поцелуя Юли, а вот напряжение, которое буквально «фонило» справа от него, ему не нравилось. Ничего, он всё объяснит ей чуть позже, как только избавится от Мишель. Возможно, даже окончательно.

— Я уже договорилась с «Талионом». Для нашей свадьбы они готовы выделить свободное место через пару месяцев. Место дорогое, но оно того стоит.

Глаза Дэна сами по себе округлились. Он не ослышался? Мишель уже подыскала место для…

— Для чьей свадьбы, прости? — с нервным смешком уточнил он, поворачиваясь к ней.

— Для твоей и моей. Ты против? Если да, можем попробовать отметить в Бастионе. Или в Штатах. Но там могут возникнуть пробле…

— Ты не поняла, Мишель, — как можно спокойнее ответил он. — О какой свадьбе, чёрт бы всё побрал, идёт речь?

— О нашей.

Она пожала плечами, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Или действительно не понимала причин его удивления или делала вид.

— Мы не собирались с тобой жениться, если ты помнишь.

— Помню. Но так ты никогда не решишься. Поэтому…

— Поэтому Мишель всё сделала верно, — веско проговорил отец. — Она девочка скромная, потому свой главный сюрприз не озвучила. Отец Мишель готов вложиться в ваш общий бизнес. Это будет даже не бизнес — настоящая империя. Ты переедешь в Штаты, займёшься делами. Когда меня не станет, возьмёшь управление моими активами на себя.

Да что, мать его, вообще происходит? Почему вдруг и отец, и Мишель посчитали, что могу делать выбор за него? Он понял, что его разрывает на части. От того, что всё уже вроде как было решено. От того, что за его спиной они оба всё распланировали и теперь ждали, что он согласится на всё.

А главное — от ощущения, что в его груди печёт. Это было отражение тех чувств, что испытывала в данный момент Юля. И он ничего не мог с этим поделать здесь и сейчас.

— А меня вообще забыли спросить? — задал он вопрос, вскидывая бровь и складывая руки на груди. Откинулся на спинку дивана, вопросительно глядя на отца.

Нет, он прекрасно понимал, с чем связана эта торопливость — последнее покушение окончательно выбило Лебедева-Старшего из колеи. Дэн даже начал опасаться, что отца хватит удар. Он бесконечно с кем-то созванивался, раздавал указания направо и налево. И вот теперь решил заново предпринять попытку спрятать сына в Штатах, где, как он уже давно считал, ему будет безопаснее. Вот только если раньше Дэн допускал вероятность поменять свою жизнь на сто восемьдесят градусов, сейчас всё стало иным. И причиной тому была Юля.

— Я, пожалуй, пойду, — тихо проговорила она, когда пауза затянулась. Даниил мысленно взвыл. Совсем не так он представлял себе этот день. Совсем не того ждал.

— Я провожу, — прежде, чем он успел отозваться, его отец поднялся из кресла и, когда Юля встала, почувствовал пугающе страшную пустоту.

Ничего… он прямо сейчас решит всё и с Мишель, и с отцом, а после они с Воронцовой обязательно поговорят.

Он прислушивался к звукам, доносящимся от входной двери, где Лебедев-старший отдавал указание отвезти Юлю туда, куда она скажет. На Мишель не смотрел, ему просто нужно было время на то, чтобы переварить то, что произошло. И когда она предприняла попытку к нему прижаться, отодвинул её от себя и коротко проговорил:

— Нет. Сначала разговор.

Время потекло мучительно медленно. Словно сердце каждым ударом отсчитывало тот момент, когда он сможет спокойно встать, выйти из гостиной и отправиться к Юле. Хотя, его, по сути, ничего не держало. Это ещё вчера он считал свои отношения с Мишель абсолютно нормальными и закономерными, сейчас же всё было совсем иначе.

— Ну? — коротко проговорил отец, когда вернулся обратно, и Дэн, скрестившись с ним взглядом, попытался показать им всё, что он думает о сложившейся ситуации.

— Без «ну», папа, — отмахнулся он, поднимаясь с дивана. — Позволь поинтересоваться, что вообще происходит?

Лебедев-старший сомневался ровно минуту, после чего кивнул Мишель на выход со словами:

— Иди в бассейне поплавай.

И та беспрекословно подчинилась. Что это вообще за сговор такой? Почему вокруг творятся такие вещи, которые становятся ему поперёк горла?

— А что происходит? — спокойно поинтересовался отец, присаживаясь на подлокотник кресла. — У тебя есть невеста, её семья предлагает тебе крутой контракт. Дело за малым.

— Дело за малым? То есть, всё уже решено?

Дэн сложил руки на груди и вскинул брови. Всё это начинало порядком его бесить.

— Нет, не всё, ещё есть детали, но они решаемы. Или тебя что-то не устраивает?

На лице отца появилось выражение вроде «говори, а я разобью твои доводы в пух и прах». И Дэн глубоко вздохнул. Всё происходящее казалось ему бредом чистой воды. Он даже представить не мог в самых страшных своих фантазиях, что подобное может случиться.

— Меня не устраивает всё. Я не планировал жениться в ближайшее время. Тем более на Мишель.

— А чем она плоха? Я же обрисовал тебе перспективы. Лучше у тебя не будет. И это реальный шанс покончить уже наконец со всем этим дерьмом.

Отец повысил голос, и Дэн понял, что папа находится на грани. Равно как и он сам. Ведь до сих пор считал, что его пытаются достать именно потому, что он наследник огромной империи, следовательно, сам Даниил был во всём этом не виноват.

— А если не покончим? Если меня попробуют убить и там?

Слово «убить» было произносить легко. После того, что случилось, когда они с Юлей едва не пострадали, реальность стала совсем иной. Вроде и раньше понимал всё чётко, но именно теперь осознавал цену тому, что поставлено на кон. И говорил об этом с лёгкостью — как о само собой разумеющемся.

— Это ведь из-за неё? — выдохнул отец, глядя на Дэна с прищуром. — Ты из-за Воронцовой отказываешься?

— Она-то здесь причём?

— Не делай из меня идиота. Я же тебя знаю. Она тебе пока нужна. Ну, хорошо. Попользуйся и всё. Жизнь свою зачем ломать?

У Дэна непроизвольно руки сжались в кулаки. Отец не имел права вообще говорить ему подобного, особенно когда речь шла о Юле. Это только его жизнь и только ему решать, что с ней делать.

— Я проветрюсь, — вместо того, чтобы продолжать доказывать свою правоту, выдохнул Дэн, после чего направился к выходу из дома. — И говорить об этом больше не хочу.

Как же его всё за*бало! Он ездил по городу с полчаса, и каждые пять минут смотрел в зеркало заднего вида. Ребята из охраны мотались за ним по пятам беспрестанно. Дэн даже попытался шутки ради оторваться от них на Московском, но они нарисовались рядом буквально через полминуты.

Когда парканулся возле дома Воронцовой, первым в подъезд вошёл Платон. Дэн знал до мгновения, что тот станет делать — останется возле лифтов, а пара его ребят пойдут по лестнице. Перед тем, как сам Лебедев выйдет на нужном этаже, Платон уже прошерстит всё от и до.

— Дальше я сам, — мрачно проговорил Дэн, когда начальник безопасности замер возле двери в квартиру Воронцовой. Ворох мыслей заполнил его голову — как-то совсем не вязался у него образ бывшего бизнесмена с тем местом, в котором он оказался.

Впрочем, ему было плевать. Он нуждался в том, чтобы увидеть Юлю, и по херу, где именно она живёт.

— Ой… — выдохнула девушка, похожая на Воронцову, когда дверь перед Дэном распахнулась. Платон тут же сунул в квартиру свой нос, но, видимо, поняв, что Лебедеву ничего не грозит, отошёл. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — отозвался Лебедев, старательно отводя взгляд от изуродованных ног девушки, на которых она едва стояла, опираясь на костыли. — А я к Юле.

— М-м-м, — она задумчиво оглядела его с ног до головы, будто решала, стоит ли продолжать разговор, и всё же ответила: — А её дома нет. Вы ведь Даниил?

То, что сестра Воронцовой — а это определённо была она — его узнала, было для Дэна хорошим знаком. И напоминанием о том, что он сам вообще ничего не знал о Юле. Так, сухие факты, ничего кроме. А ему бы совсем не помешало быть в курсе того, что сестра у Воронцовой инвалид. И что живут они мягко говоря небогато. И о том, чем сейчас занимаются родители Юли — тоже.

— Даниил, — кивнул он и протянул ладонь, мгновением позже мысленно себя обругав, когда девушке пришлось неловко опереться на одну ногу, чтобы ответить на рукопожатие.

— Женя.

— А где Юля, вы не знаете?

— Не знаю. Она не говорила, куда собирается. Но если не дома и не у вас, я думаю, что отправилась к бабушке.

Дэн переступил с ноги на ногу. Потребность увидеть её как можно скорее с каждой минутой становилась всё невыносимее.

— К бабушке? А вы не могли бы мне дать её адрес? — всё же решил он спросить напрямую, чтобы не напрягать службу безопасности и не терять время.

Женя сомневалась долго. Просто стояла напротив, перенося вес тела с одной ноги на другую и обратно и сканировала Дэна взглядом. И ему от этого становилось не совсем уютно. Будто сестра Воронцовой знала, что он совсем недавно причинил Юле боль, и теперь решала, поспособствовать ли тому, чтобы они увиделись снова или нет.

— Ладно, — кивнула она, наконец. — Дам. Записывайте.

А когда Дэн коротко набил в заметках мобильного заветные слова и цифры добавила:

— Только вы поосторожнее там. Бабушка у нас не совсем обычная.

И не успел он сказать ни слова, улыбнулась и закрыла дверь прямо перед его носом.

Не совсем обычная бабушка. Интересно, что имела ввиду Женя? Что она ведьма? Или немного того? Дэн испытывал множество самых разнообразных чувств, когда садился в машину и когда ехал по выданному ему адресу. Надо будет немного глубже покопаться в Юлином окружении и в её прошлом, потому что по сути всё, что он о ней знал точно — что хочет её до безумия. Но это не то знание, с которого стоило начинать с ней отношения. А он ведь хотел именно отношений, и сегодня при виде Мишель, понял это окончательно.

Стоило только ему подойти к двери после всех обычных «плясок с бубнами» в исполнении службы безопасности, как замок на той повернулся — не успел Лебедев нажать на кнопку. Нахмурившись, он толкнул перед собой дверь, едва не выругался на мелькнувшего позади Платона, и вошёл в квартиру. Его тут же окутал какой-то сладкий запах, смешанный с ароматом свежезаваренного кофе, и пока Дэн снимал обувь, в прихожей появилась женщина, возраст которой он не мог определить вот так вот сходу. То ли пятьдесят лет, а то ли все семьдесят. Только знал, что находиться в этой квартире ему кажется правильным.

— Заходи, — безо всяких приветствий пригласила его бабушка Юли. — Я Анна Петровна.

— Даниил.

— Да, Даниил. Юля в душе сейчас, придётся её подождать.

Дэн кивнул, и тут же из ванной послышался окрик Воронцовой:

— Бабушка, кто там?

Ему захотелось тут же ответить, но Анна Петровна опередила:

— Это ко мне!

И Лебедев понял, что он действительно к ней. Присутствие Юли, пусть даже вне поля его зрения, успокаивало, а вот познакомиться с её бабушкой поближе, точно будет нелишним. Особенно учитывая тот факт, что Воронцова, видимо, первым делом со своими проблемами бежала к ней.

— Садись. Кофе пить будем, — улыбнулась ему Анна Петровна, и когда Дэн устроился за столом, добавила строго: — Чашку Юлину не трогай пока, она ещё понадобится.

И не успел он заверить её, что и пальцем не коснётся ничего из того, что стояло на столе, отвернулась, давая ему возможность оглядеться.

Он оказался в старенькой квартире, в которой, казалось, эта женщина и обитала всю жизнь. Везде какие-то предметы — с привычными вазами и салфетками соседствовали пучки трав, карты, даже связка птичьих перьев, и это казалось удивительно органичным.

— Держи. — Она ловко отодвинула чашку Юли, поставила перед ним его порцию кофе, устроилась напротив и спросила коротко: — Ну?

И Дэн, вместо того, чтобы спросить, что имеется ввиду под этим «ну», вдруг начал рассказывать. От и до, опуская некоторые подробности, конечно. О том, как встретил Юлю в том клубе, о том, как искал, как она сама к нему пришла. О нападении, о Мишель и обо всём, что этому сопутствовало. И когда закончил, оказалось, что его маленькая исповедь уложилась в десять минут.

— И что теперь думаешь делать? — как бы между делом поинтересовалась Анна Петровна, при том взгляд её стал цепким, будто сканировать его им собралась.

— Для начала — с Юлей поговорю.

— Поговорить — это правильно. Многое разговором обычным решить можно, жаль только люди не всегда это понимают.

— А если слушать меня не будет?

— Хрень собачья! Она отходчивая, хоть ей и плохо сейчас. Но ты правильно сделал, что сразу приехал.

Дэн невольно улыбнулся, когда бабушка Юли выругалась. Но тут же посерьёзнел. В ванной перестала течь вода, и Анна Петровна, подавшись к нему, заговорила быстро:

— Есть кое-что, что ты должен знать. Только не пойму вот так сразу, готов ли ты к этому.

У Лебедева от этих слов по спине мурашки табунами побежали, потому что сразу понял — речь пойдёт о чём-то очень важном. Раньше этот антураж, который его сейчас окружал, и «не совсем обычная бабушка» вызвали бы только одно желание — хорошенько проржаться. Сейчас же он точно так же подался к ней и шепнул уверенно:

— Готов.

Первым делом она побежала домой. Хотелось прижаться к Жене, рассказать ей всё, поделиться тем, что разрывало её на части. Но ведь она же с самого начала знала, что для Лебедева — всего лишь игрушка на время. И просто обязана была помнить об этом постоянно. А она забыла. Отпустила свои чувства на свободу, солгала себе, что всё может быть иначе, чем есть на самом деле. Вот только реальность оказалась куда более жестокой.

Жене она так ничего и не рассказала. Ни о невесте Дэна, с которой ей пришлось познакомиться, ни о том, что сам Лебедев ни словом не дал ей понять, что у него с этой самой Мишель всё несерьёзно. Да, она знала из таблоидов, что у него есть девушка, но… как-то этот факт отошёл на второй план, и Юля напрочь о нём забыла.

Когда всё же не выдержала и помчалась к бабушке, желая только одного — спрятаться и пореветь в своё удовольствие, Анна Петровна встретила её коротким кивком, как будто уже знала, что случилось что-то неприятное. Юля быстро стащила обувь, уселась в кухне, пытаясь отвлечься мыслями от той картины, что раз за разом появлялась перед глазами — как Даниил Лебедев идёт под венец с этой треклятой Мишель. Выпила кофе, бездумно глядя на экран телевизора, и так же молча поднялась и пошла в ванную.

И только когда оказалась под горячим потоком воды, расплакалась, как самая последняя дура. Словно снова вернулась в тот день, когда подошла к Дэну на одной из перемен, и получила взгляд, полный недоумения и даже насмешки.

Она никогда не была ему нужна. Это стоило уже вбить в свою неразумную голову и понять, что между ними нет ничего общего. И если бы не те, кто посмел шантажировать её сестрой, они бы с Лебедевым даже не пересеклись после той ночи в клубе. Она бы просто не пошла просить у него взять её на работу, а если бы Дэн её всё же нашёл… послала бы его куда подальше.

С этими мыслями, которые были больше похожи на самообман, Юля завернулась в полотенце и через пару мгновений вышла из ванной. И тут же замерла…

Взгляд наткнулся на пару мужских кроссовок, стоящих в прихожей, а обоняния достиг слишком знакомый аромат парфюма. Дэн здесь? Но как? Как мало времени ему понадобилось, чтобы её отыскать и приехать!

Проклятое сердце радостно забилось от понимания, что Лебедеву было не плевать на то, что она уехала. И он сейчас не со своей невестой, а здесь, в квартире её бабушки… Так странно.

— Привет, — махнул он ей рукой из-за стола кухни, когда Юля всё же нашла в себе силы перевести взгляд туда, словно чувствовала, что если он и может где-то быть, так только возле Анны Петровны.

Последняя же сделала то, чего Юля никак не ожидала. Пробормотала, что ей надо в магазин за хлебом и не прошло и пяти минут, как бабушки след простыл.

— Не замёрзла? — поинтересовался Дэн, когда Юля передёрнула плечами. Только озноб её, пробегающий по телу, был следствием совсем не холода.

— Нет. У тебя что-то важное? — как можно спокойнее поинтересовалась она, и Дэн задал тот вопрос, который обычно вводил её в ступор:

— Поговорим?

— О чём? — Юля вздохнула. Ей приходилось прилагать много усилий, чтобы ни единая эмоция не отразилась на лице. Радость волнами поднималась в душе, хотелось улыбаться. Значит ли это, что она важна ему не меньше, чем его Мишель?

— О нас, — просто проговорил Лебедев, и проклятое глупое сердце Юли пропустило несколько ударов. Она подняла на Дэна глаза, жадно глядя на его лицо. Как отчётливо помнила его с тех самых пор, когда поняла, что влюбилась. Сколько слёз пролила, когда оно вставало перед глазами. Когда представляла Дэна в объятиях другой. И вот теперь Даниил Лебедев рядом, стоит только руку протянуть, и можно к нему прикоснуться.

— А что с нами? — вместо этого спросила она. Ещё один притворно-безразличный вопрос. — Нас ведь нет. Ты — мой босс, я — готова выполнять всё, что тебе нужно. И мне должно быть плевать на то, что у тебя имеется невеста.

Она вздрогнула, когда поняла, что Дэн не только встал из-за стола, но и приблизился к ней. Как будто хищник, открывший на неё охоту. И это рождало внутри самый настоящий пожар эмоций.

— Имелась. Невеста. Но я не собирался на ней жениться, — шепнул Лебедев, обходя её со спины и вставая сзади. Убрал в сторону волосы и слегка коснулся губами затылка, от чего по телу Юли прошла дрожь. — Хотя, вру. Собирался. Пока в моей жизни не появилась ты.

Она и не знала, что можно испытывать такое рядом с мужчиной. Когда дыхание сбивается и всё, на что хватает сил — жадно делать короткие вдох за вдохом, понимая, что находишься на пике тех эмоций, что в тебе может родить только тот, кто невыносимо близко.

— А теперь? — выдавила Юля, и Дэн развернул её к себе грубоватым движением.

— А теперь не собираюсь. Тебя хочу. Чтобы ты была моей.

Он впился поцелуем в её рот, сразу же проталкивая в него язык, и Юдя ответила. Просто не могла не ответить. Казалось — остановись Дэн хоть на мгновение, она умрёт. И было плевать на всё. И на бабушку, которая могла вернуться в любой момент — в первую очередь. Впрочем, она понимала — Анна Петровна пока не вернётся.

Дэн подхватил Юлю под попу, и она оказалась сидящей на нём — полотенце соскользнуло, но ей было на это тоже плевать. Лишь бы только целовать его вот так — жадно, глубоко, отдавая в этом поцелуе всю себя. Лишь бы только эти мгновения длились как можно дольше.

Лебедев шагнул вперёд, безошибочно нашёл крохотную комнату, в которой она ночевала, когда приезжала к бабушке, и когда опустил Юлю спиной на прохладное покрывало, отстранился. Он был полностью одет. Она — беззащитно открыта перед ним. Но именно в этот момент Юля почувствовала свою власть над этим мужчиной.

Лебедев стащил футболку через голову и прижался к ней. Её острые от возбуждения и прохладного воздуха соски коснулись его распалённой кожи. Юля обняла Дэна за шею. Ей хотелось впитать его в себя. Почувствовать каждую грань тех чувств, что рождал в ней Даниил. Хотелось получить его всего — целиком и полностью.

Даниил прикоснулся губами к её шее, и она услышала сдавленный стон. Его руки нетерпеливо сражались с застёжкой на ремне джинсов, в то время как сама Юля хотела только одного — продлить эти мгновения до бесконечности, но в то же время — как можно скорее почувствовать Дэна в себе. Желания слишком полярные, чтобы можно было исполнить их оба.

Губы Лебедева спустились к её груди, и Юля выгнулась им навстречу, а когда рот Лебедева сомкнулся на возбуждённой вершинке, глухо застонала. Сколько раз она представляла себе, как именно это будет. Их первый секс, то, что станет делать Дэн. И ни разу мечты не были похожи на действительность, ту, в которой она сейчас оказалась.

— Сейчас, — шепнул Даниил, отстраняясь, но лишь для того, чтобы мгновением позже заполнить её собой одним движением бёдер. Сразу на всю глубину, посылая по телу Юли чувство сладкой боли.

Он замер на доли секунды, чуть отстранился, вглядываясь в её лицо, и начал двигаться. Сначала неспешно, будто хотел продлить эти мгновения. После — размашисто и быстро. И она чувствовала его всего. Внутри, глубоко и сладко.

Внизу живота зародилось чувство, что Юля готова взорваться на миллиард осколков уже вот-вот. Стоит только Дэну сделать следующее движение. Но он, словно почувствовав это, намеренно замедлил движения, и Юля заёрзала под ним. Ей было просто необходимо получить удовольствие, в первую очередь от того, что Дэн с ней. Дэн — в ней. И трахает её сейчас.

— Пожалуйста, — пролепетала она, не понимая, о чём просит. — Пожалуйста.

Впилась пальцами в его ягодицы, подгоняя. Попыталась стащить джинсы, что так и болтались на его бёдрах, прижала Дэна к себе. Ей его было мало. Мало с того самого момента, как увидела. А сейчас… сейчас вообще возникло чувство, что Лебедева ей в принципе всегда будет не хватать, даже если он станет принадлежать только ей.

— Кончай… — шепнул Даниил, просовывая руку между их телами и потирая клитор Юли. И она взорвалась. Так, как никогда и ни с кем раньше. Вскрикнув громко, выгнувшись под ним, насколько это было возможно. Сжимая его собой и упиваясь этим оргазмом. И показалось, что их мир с Дэном — то единственное, что вообще может существовать.

Лебедев замедлил движения, продлевая оргазм Юли и давая ей отдышаться, и когда она пришла в себя, прижала его к себе так крепко, как это только возможно.

— Ляг на спину, — шепнула возле губ Дэна. Ей совсем не хотелось его отпускать. Она желала продлить ощущение, что Лебедев в ней, как можно дольше, но и доставить ему удовольствие такое же острое, какое и Дэн подарил ей — было жизненно необходимым.

Он подчинился, просто покинул её тело, перевернулся на спину и устроился рядом, опираясь на локти, и Юля перекинула ногу через него, оказываясь сверху. Оставила невесомые поцелуи на груди и животе Дэна, наслаждаясь видом того, как сокращается его кожа от её прикосновений, а когда губы достигли члена, тут же обхватила его ртом. Впустила в себя так глубоко, как это только возможно, наслаждаясь тем, какой вкус чувствовала.

И начала двигаться, скользя по всей длине ствола губами. Опускаясь настолько, насколько могла. Услышала стон, сорвавшийся с губ Дэна, и это понудило её сделать то единственное, чего она сейчас желала. Рука Юли скользнула между её разведённых ног, начала ласкать влажные складки и набухший клитор. И чем откровеннее были эти ласки, тем быстрее рот её двигался на члене.

И когда Юля почувствовала, как Дэн начал нажимать на её затылок ладонью, чтобы насадить как можно глубже, сдавленно простонала и тут же почувствовала, как Лебедев кончает ей в рот с приглушённым рыком.

— Хочешь, чтобы была твоей? — хрипло уточнила она, поднимаясь через несколько секунд, и лаская член Дэна рукой. И услышала то, чего так желала:

— Ты и так моя.

Она устроилась рядом через несколько мгновений, посмотрела на него лукаво и спросила:

— Я твоя?

— А ты сама как думаешь?

— А как же..?

Не успела договорить, когда Дэн прижал палец к её губам, прекрасно понимая, о чём она хочет спросить.

— Ты — моя. Больше не будет никаких других.

И Юле вдруг стало страшно. Лебедев был с ней таким открытым, настоящим, по крайней мере, сейчас. А она… Она же его обманывала. И понимала, что уже готова обо всём рассказать… была бы готова, если бы не страх за Женю. А если Дэн действительно сможет помочь? Не отправит её куда подальше, а поможет? Спрячет ото всех или — ещё лучше — они смогут разыграть карты так, как нужно и ему, и ей?

Она задумалась. А если нет? Если этим она подставит под удар Женю? Если сестру убьют только потому, что она решит сейчас открыться? Стоит ли риск этого, если есть хоть единственная возможность, что Женя может пострадать?

— О чём задумалась? — мягко поинтересовался Лебедев, поглаживая спину Юли. Вторую руку он закинул за голову и сейчас, лёжа на её постели в маленькой комнате, стены которой были знакомы ей с детства, выглядел абсолютно органично. Как будто они встречались уже очень давно, и видеть Дэна в своей постели для Юли было закономерно.

— Да так… ни о чём, — соврала Юля, устраиваясь рядом с Дэном, ложась так, чтобы он не видел её лица. — Странно всё это.

— Странно что?

— Ну вроде я тебя так давно знаю, но даже не думала, что когда-нибудь мы с тобой…

— Что — мы с тобой?

— Будем лежать вот так…

— После роскошного траха?

— Дэн!

Она притворно возмутилась, но на лице помимо воли появилась улыбка.

— Да. После него.

— И я не думал. И мне тоже странно думать о том, что когда-то давно я тебя не заметил.

— Вот как?

Юля всё же не удержалась. Перевернулась на живот и подперла голову рукой. Несмотря на то, что их разговор скорее казался ей походом по минному полю, она им наслаждалась.

— Да. Часто вспоминаю школьные годы и понимаю, что ни черта в них не было запоминающегося. А вот поцелуй наш помню.

— Лжёшь.

— Нет, правда, помню. Только урывками. Комнату золотистую, например.

— Ты был пьян. Это была не комната, а подсобка физика. Там просто колб много, вот свет в них и отражался.

— Не разрушай мою уверенность, что всё было волшебно.

Дэн притворно поморщился и потянулся за поцелуем к Юле, и она снова ответила так, будто между ними не было близости каких-то десять минут назад.

— Бабушка пришла, — выдохнула она, неохотно отстранившись, стоило только ключу повернуться в замке входной двери. — Давай одеваться.

Оба наскоро натянули на себя вещи. Лебедев вскочил с постели и принялся шарить на полу в поисках футболки, Юля же подошла к шкафу и достала из него простое платье-майку. Старенькое, но вполне себе пригодное для носки.

А через три минуты вернулись на кухню, где Анна Петровна раскладывала продукты в холодильнике.

— Вижу, всё хорошо у вас, — тихо проговорила она спокойным голосом, впрочем, от внимания Дэна не укрылось то, что во взгляде Анны Петровны, который она бросила на внучку, промелькнуло беспокойство.

— Наверное, хорошо, — согласилась Юля, устраиваясь за столом. — Разговор удался.

Она мягко улыбнулась, пряча глаза, и Дэн тоже не удержался — растянул губы в открытой улыбке.

— Ну садитесь тогда рядом, погадаю, — проговорила Анна Петровна, покончив со своим делом.

Юля поморщилась.

— Бабушка, давай без этих своих «дорог и испытаний».

Рядом с ней устроился Дэн, который как раз, вполне был готов к гаданиям.

— А я послушаю с удовольствием, что мне там впереди судьба приготовила.

Конечно, он ни во что подобное не верил — Юля видела это по смешинками в глазах Лебедева, но когда он вот так сидел рядом, ей тоже передавалось это настроение, и уже не хотелось отказываться от бабушкиного предложения. Сама же Анна Петровна уже забрала обе их чашки из-под кофе, села напротив и принялась сосредоточенно рассматривать, какие узоры оставила на дне кофейная гуща.

— Хм… сопернице значит ты сам от ворот поворот дать готов, — вдруг проговорила бабушка, и Юля едва сдержала вопрос, готовый сорваться с губ. А вот Дэн нахмурился, и она его понимала. Люди не часто готовы верить в подобное. Например, что о жизнях их или судьбе можно прочесть по каким-то там чаинкам-кофеинкам.

— Готов, — тихо ответил Дэн. — И это всё, что там написано?

— Нетерпеливый какой, — хмыкнула Анна Петровна. — Во всём?

Юля почувствовала, как щёки её опаляет румянец. Глянула на бабушку строго, но та на неё не смотрела. Сосредоточила всё своё внимание на Лебедеве.

— Не во всём, — ответил он, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Когда нужно, могу и потерпеть.

Он обжёг Юлю горящим взглядом, и той даже неуютно стало под ним, но в то же время хотелось улыбаться. От того, что сбылась её мечта — сидеть вот так с Дэном на одной кухне и думать, что всё теперь будет хорошо. Знала, что самообманывалась, но иначе не могла.

— Хорошо, потому как трудно вам двоим будет. Много людей между вами вставать станут.

Юля физически почувствовала пристальный взгляд Анны Петровны, под которым ей стало неуютно. Но казалось, стоит только сейчас посмотреть на бабушку, как та всё поймёт и заставит её признаться во всём Дэну здесь и сейчас. А к этому она пока была не готова.

— Трудно, значит, трудно, — пожал плечами Дэн и добавил: — Прорвёмся.

И Юля скопировала его жест, желая скрыть за этим озноб, который сковал тело:

— Как будто впервой, — шепнула она и тоже добавила, правда, совсем неуверенно: — Прорвёмся…

Они с Лебедевым расстались через пару часов. Бабушка наконец отстала от них со своими гаданиями, и Юля расслабилась. Просто сидела рядом с ней и Дэном, смотрела телевизор, мало понимая в том, что происходит на экране, и старалась ни о чём не думать.

— Давай смотаемся за город вдвоём. Через пару дней, — предложил ей Даниил, когда они прощались за дверью, где его ждала охрана. И она кивнула, не обращая внимания на окружающую обстановку, несмотря на то, что обниматься на глазах малознакомых людей было не слишком-то уютно.

— Давай.

А потом он поцеловал её, после чего просто ушёл, оставив Юлю в самых, что ни на есть, растрёпанных чувствах. Скрываясь за дверью квартиры бабушки, она понимала — недалёк тот день, когда придётся поведать обо всём Дэну. Но сначала ей нужно убедиться, что с её родными после этого ничего не случится.

— Ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовалась Анна Петровна, когда Юля закрывала за собой дверь, и она инстинктивно помотала головой.

— Неа. Я к себе. Полчаса отдохну и домой поеду, Жене там, наверное, одной совсем одиноко.

И всё то время, что занял путь по коридору до комнаты, чувствовала на себе пристальный взгляд бабушки.

В её спальне всё ещё витал аромат парфюма Дэна, и от этого на душе стало тепло и уютно. А от вида разобранной постели, где они совсем недавно занимались любовью, кровь по венам побежала быстрее.

Юля устроилась на самом краешке и провела рукой по скомканным простыням. Улыбнулась, но когда поняла главное — улыбка тут же померкла. Она же до чёртиков боялась за Дэна. Несмотря на то, что за ним по пятам ходила охрана, она безумно за него боялась.

И за Женю тоже. До слепящего ужаса, который парализовал её. До огненных точек отчаяния перед глазами.

Юля поднялась с постели, быстро застелила её и, решив, что отдохнуть сможет и дома, вышла из комнаты.

Дома Жени не оказалось. И это было… странно. И очень пугающе. Мама, к которой Юля обратилась с вопросом: «Где сестра?» просто отвлеклась от просмотра какой-то передачи. Подняла голову и посмотрела на Юлю так, будто видела впервые в жизни.

— А Женя в магазин вышла, — пожала она плечами и снова уткнулась в экран.

Юля мысленно взвыла. Женя в принципе в одиночестве выходила из дома крайне редко. И видеть сейчас настолько спокойное лицо матери, которая говорила об этом словно о чём-то само собой разумеющемся…

Она закрыла за собой дверь в комнату и пошла к отцу. Тот обнаружился спящим на диване. Одна рука свисает до пола, очки съехали набок, рот приоткрыт. И возле кровати — почти пустая бутылка коньяка, на дней которой на глоток спиртного.

Горестно вздохнув, Юля подошла к дивану и, набросив на отца плед, всмотрелась в черты папиного лица. В детстве он казался ей всемогущим. Тем, к кому можно прийти с любой бедой, и у обязательно отыскать решение для всех проблем. Потом, когда отец обанкротился, она долго не могла смириться с происходящим, и дело было вовсе не в том, что денег почти не стало. Она видела, как отец опускается всё ниже, и ничего не могла с этим поделать. От этого было горько и страшно.

И безысходно.

И вот теперь перед глазами та картина, которая уже кажется привычной. Только менее печально на душе от этого не становится.

Юля вышла из комнаты отца, остановилась за дверью и прислушалась к тишине квартиры, нарушаемой только глухо работающим телевизором в комнате матери. Итак, Женя. Сейчас найти сестру стало единственно-важным. Куда она могла пойти? Звонить было бесполезно — мобильник Жени обнаружился лежащим на постели сестры. Она вышла в магазин? Скорее всего. Добрести могла разве что до маркета в соседнем подъезде. Туда Юля и собиралась отправиться, и уже начала надевать обувь, когда повернулся ключ в замке входной двери, и на душе стало спокойно.

Всего на мгновение, потому что когда Женя показалась на пороге квартиры, Юлю пригвоздило к месту. Сестра была не одна… позади неё маячил один из тех незнакомцев, которые повадились приезжать к дому.

— Где ты была? — шепнула Юля, глядя на то, как мужчина помогает сестре войти в прихожую и снять куртку.

— В магазин выходила, — пожала плечами та, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Виктор помог мне добраться.

Юля видела, словно в полусне, как вышеозначенный Виктор бросает на неё красноречивый взгляд, после чего, коротко попрощавшись с Женей, разворачивается и уходит. И в этот момент её охватила злость. Возможно, слишком запоздало, но это чувство окутало её целиком, и она была в силах испытывать только его.

— Ты понимаешь, что делаешь? — тихо поинтересовалась она у сестры, когда та заковыляла на кухню. Подхватила пакет, принесённый Женей из магазина, понесла его следом.

— А что я делаю? — пожала плечами сестра и неловко устроилась за столом. — Мама и папа заняты, я решила сходить в магазин сама.

Сама она решила сходить! Юля поджала губы, чтобы не высказать всё, что она думает по поводу этой самостоятельности. Она всё ещё чувствовала страх, тот самый, что родился тотчас, стоило только ей увидеть сестру рядом с «Виктором».

— Совсем было необязательно это делать. Позвонила бы мне, я бы приехала, — как можно мягче ответила она.

Женя, по сути, была совершенно не виновата в том, что всё случилось именно так.

— У тебя своя жизнь, Юль. Это нормально, — снова пожала плечами сестра. — Так что надеюсь, ты и впредь не станешь ею пренебрегать.

Она принялась неуклюже раскладывать продукты в холодильнике, совсем как Анна Петровна недавно, и Юля не стала ничего говорить сестре. Её буквально колотило в ознобе от понимания, что именно случилось. К Жене подобрались совсем близко и этим наличием рядом давали понять, насколько высоки ставки. Хотя, Юля это осознавала и так.

Она подошла к окну, выглянула на улицу и замерла. Прямо во дворе стояла уже знакомая ей машина, возле которой маячили двое мужчин. И один из них смотрел прямиком на окна их квартиры.

— Жень! — позвала Юля сестру, и когда та откликнулась, спросила: — А Виктор этот твой ничего тебе не говорил?

— О чём?

— Ну, просто.

— Да так, по мелочи. А что?

— Ничего. — Она постояла так ещё немного, после чего быстро направилась к выходу: — Я ненадолго отойду, — уведомила Женю из прихожей и вышла из квартиры.

— Юлия Николаевна, давно не виделись, — мягко поздоровался с ней всё тот же нелицеприятный тип, с которым она уже была знакома. К несчастью.

— И лучше бы не виделись никогда, — процедила она, подходя ближе. — Что вы делали рядом с Женей?

Она остановилась на некотором отдалении от машины и своего визави, будто рассматривала вариант, при котором они внезапно накинутся на неё, а ей придётся бежать.

— Очень хорошо, что вы заметили, что мы были рядом с Евгенией Николаевной.

Тон мужчины стал холоднее на несколько градусов. Он смотрел на Юлю с ледяной насмешкой, прекрасно понимая, что загнал её в ловушку.

— Садитесь в машину, — неожиданно отдал он приказ, и по телу её прошла дрожь.

— Зачем? — выдавила Юля из себя.

— Затем, что я не желаю передавать вам инструкции о следующих действиях на глазах у всего вашего двора. Садитесь.

Она колебалась ровно долю секунды, и за это мгновение в голове Юли появился целый ворох мыслей. Она в любом случае обязана сделать всё, что бы ей ни сказали. А после… после нет иного выхода, как всё же решиться на разговор с Дэном, и надеяться на то, что он не только поймёт, но и поможет. Она просто не выдержит долее. Ни мгновения.

Юля села в машину, и та почти в ту же секунду плавно отъехала от подъезда. Все молчали, она — в первую очередь. Только смотрела за окно и понимала, что ничего не видит. Даже примерно не понимает, куда именно её везут. Правда, путь оказался не слишком длинным — уже через пять минут автомобиль въехал в подворотню, где и припарковался возле видавшей виды безликой двери. Обычный двор, обычный дом. И людей кругом — раз-два и обчёлся.

— Вы же будете видеться с Лебедевым в ближайшее время? — как бы нехотя поинтересовался мужчина, сидящий рядом с ней. Ещё двое расположились впереди — один за рулём, второй — на переднем пассажирском сидении.

— Не знаю, — соврала она, от волнения барабаня пальцами по колену. — Об этом я вообще ничего не знаю.

— Мда? Кажется, Даниил Алексеевич настолько вами заинтересовался, что сегодня даже навестил вашу бабушку. И при этом вы не обговорили вашу следующую встречу?

Юля невольно округлила глаза. Нет, она понимала, что этим людям известно многое о Дэне… но чтобы настолько…

— Пока ничего не ясно. Он просто предложил куда-нибудь вместе съездить, — соврала она, старательно придавая голосу беспечности.

— Когда?

— Не знаю. На днях.

— Очень хорошо, Юлия Николаевна. Тогда не станем вас больше задерживать.

Мужчина вынул из кармана пиджака крохотный пузырёк, который и протянул Юле. И она воззрилась на него с отвращением и страхом.

— Это — быстродействующий яд. Вас ведь не досматривают прежде, чем допустить к Лебедеву?

— Нет.

Юля похолодела. Прекрасно понимала, что именно последует за этим, и от этого становилось так погано на душе, что даже затошнило.

— Хорошо. Подсыпьте содержимое в напиток Лебедеву и наша с вами сделка будет считаться завершённой. Обещаю, Даниил Алексеевич отойдёт в мир иной быстро и безболезненно.

Она же уже всё решила. Ещё перед этой самой встречей, когда не знала, что именно от неё потребуется. Так почему сейчас медлит? Почему понимает, что не в силах взять навязанный пузырёк, просто выйти из машины и через полчаса, когда окажется в относительной безопасности своей квартиры, набрать номер Дэна и потребовать у него встречи?

— А если нет? — хрипло выдохнула Юля, понимая, насколько глупо звучит этот вопрос. Ведь было ясно, как божий день, что именно будет, если она откажется.

Мужчина поморщился. Всего на мгновение, но это ясно говорило о том, что он тоже считает это уточнение верхом глупости.

— Нам бы очень не хотелось, чтобы с Евгенией Николаевной что-то случилось. Она очень приятная девушка. И очень доверчивая.

Юля, словно в полусне, забрала пузырёк и, ни слова не говоря, вышла из машины. Кажется, у неё уточняли, не желает ли она, чтобы её подбросили до дома, но она ничего не слышала. Просто побрела обратно, с силой сжимая бутылочку в пальцах. А может, всё гораздо проще? Что если будет правильнее прийти домой и принять дозу выданного ей яда? А что? Это избавит её от всех проблем. Женю вряд ли тронут — она просто станет ненужной без Юли. И к Дэну тоже вряд ли подберутся.

Юля тяжело вздохнула. Она не настолько смелая, чтобы пойти на этот шаг. И, чёрт бы всё побрал, ей хочется ещё пожить. Да и Жене без неё будет адски трудно.

Оказавшись дома, Юля, наскоро разувшись и стащив куртку, юркнула в ванную. Ей просто нужно было несколько минут на то, чтобы обдумать случившееся. И хотя, яснее ясного было то, что впереди её ждал тот разговор, от которого будет зависеть всё, нужно было подумать, какие слова подобрать.

Она вытащила мобильник из кармана джинсов, уселась на бортик ванны и постучала телефоном по раскрытой ладони. Что ей сказать Дэну, когда будет возможность всё обсудить? Прости, я должна тебе признаться в том, что рядом находилась только потому, что должна была вывести на тебя убийц? И вот теперь у меня есть яд, который мне выдали, чтобы я тебя отравила. Это она должна была сказать?

Юля охнула, когда до неё дошло то, что и без того было на поверхности — служба безопасности Лебедева просто не позволила бы ей уйти живой и невредимой. Таким образом её бы просто убрали чужими руками. А если даже каким-то чудом она бы вышла сухой из воды, наверняка жить бы ей оставалось считанные минуты.

«Очень нужно встретиться и поговорить, — неконец решившись, быстро набила она смс Лебедеву и, нажав кнопку «отправить», присовокупила ещё одно: — И чем скорее, тем лучше».

Ответ пришёл минут через десять, за которые Юля успела известись и передумать множество мыслей.

«Пока не могу. Сегодня уезжаю из Питера на пару дней. Взял бы с собой, но мы с отцом. Уже соскучилась?»

Она невольно улыбнулась, прочитав послание, и даже легче стало. Он всё ещё с ней, вернётся, и они обязательно поговорят. И сомневаться не стоит в том, что Дэн поможет, иначе просто не может быть.

«Безумно соскучилась, — написала она коротко, и прежде, чем отправить, немного помедлила. — Хорошо, я подожду, — добавила несколько слов и выдохнула с облегчением».

Нехорошее предчувствие закралось в душу уже к вечеру следующего дня. Юля съездила на работу, где побыла до обеда, после чего отправилась домой. Она пообещала Жене провести время вместе, заехала в магазин, чтобы купить сладостей, и в тот момент, когда расплачивалась на кассе, в сердце кольнула непонятная и необъяснимая тревога. И вроде причин для неё не было, но Юля чувствовала удушливые волны, которые накатывали со всех сторон, не давали сделать полноценный вдох, и исчезали для того, чтобы снова вернуться.

Когда добралась до дома, это чувство лишь усилилось. Она быстро разулась, сняла куртку и прошла в ванную, где принялась умываться ледяной водой.

— Что-то случилось? — раздался тихий голос Жени, заглянувшей к ней через пару минут.

— Нет, всё в порядке, — соврала Юля, растирая лицо полотенцем. — Идём, кино будем смотреть и сладкое лопать. Я чаю заварю.

— Точно?

— Точно.

Женя улыбнулась и направилась в комнату, Юля же поплелась в кухню, где и принялась готовить чай.

Ей всё это не нравилось. То, что ощущала. Раньше тоже нет-нет, да и накрывало, и зачастую интуиция её не подводила. Вот и теперь всё точно так же… Только на этот раз она отчаянно боялась, сама не зная чего.

— Жень, столик к кровати пододвинешь? — крикнула он в сторону спальни сестры. Нужно было прогонять это дурацкое неуместное чувство, ничего хорошего оно всё равно не даст.

На экране… что-то происходило. Юля толком не понимала, что именно, не помогали даже комментарии Жени. Последняя, кстати, болтала без умолку — словно чувствовала то же, что и Юля, и пыталась изо всех сил отвлечь сестру от тяжких мыслей.

«Завтра приезжаю. Ты всё ещё хочешь поговорить?»

Смс пришло от Лебедева так внезапно, что у неё сердце оборвалось. За семью словами на экране мобильного ей чудилось что-то непоправимое. Что свершилось, а она даже понять этого не успела.

«Да. У меня есть основания передумать?»

«Кто тебя знает…»

Вот теперь она почувствовала себя ещё хуже, и стук сердца раздался в висках. Может, за это время он передумал? Снова захотел быть со своей Мишель? Об этом даже помыслить было страшно. Но даже если и так… даже если и так, у неё нет иного выхода, как встретиться с ним и просить о помощи.

«Не передумала. Во сколько встретимся?»

«Я заеду к тебе в семь».

Юля перевела дух. Ей показалось. Наверняка. Просто перенервничала, а Дэн, наверное, просто устал. Вот и пишет так сухо.

«И да… я соскучилась ужасно», — отправила она сообщение, и принялась ждать ответа.

Ничего. Тишина. Хотя видела, что он его прочитал.

— Это Даниил твой? — словно бы невзначай поинтересовалась Женя, отрываясь от просмотра фильма. — Юль… ты чего такая бледная? Что-то не так?

Она растянула губы в кривоватой ответной улыбке. Если бы только знать, что не так. Если бы только всё, что происходило, можно было забыть, оставив в своей жизни лишь Дэна и родных людей. Но кажется, это было совершенно несбыточно.

— Да, он. И мне немного нехорошо. Я пойду, ладно? Прости, Жень.

И прежде, чем сестра ответила, поднялась и вышла из комнаты.

Время до приезда Дэна тянулось ужасающе долго. Ночью Юля почти не спала, потому к семи часам вечера больше походила на бледную моль с синяками под глазами. Но так было нельзя… Невозможно было и дальше терпеть, постоянно находясь в высшей точки напряжения — и физического, и нервного. Если так будет продолжаться, она просто свихнётся.

— Приехал… — выдохнула она, ни к кому не обращаясь. Сердце радостно забилось, когда во дворе припарковалась машина Лебедева, позади которой остановился джип службы безопасности. Из него вышел Платон, направился в сторону подъезда, и у Юли снова сердце ухнуло куда-то вниз. То, что Дэн сам к ней не поднялся, нагнало страха.

Когда раздался звонок в дверь, она уже была полностью готовой. Загодя собрала в сумку самое необходимое, что могло понадобиться в этой поездке, и стояла, обутая и одетая в прихожей.

— Добрый вечер, если вы готовы, идёмте, — проговорил Платон, окинув её сканирующим взглядом, словно знал что-то, о чём не знала даже она.

— Здравствуйте. Готова, — ответила Юля и, когда Платон забрал у неё сумку, вышла из квартиры следом за ним, а минутой позже уже выходила на улицу.

Она поняла, что действительно случилось что-то страшное, когда села рядом с Лебедевым. Он просто сказал ей: «Привет», и просто выехал из двора. А она боялась слово лишнее сказать. Просто бросала на его профиль обеспокоенные взгляды и слушала стук сердца, заполонившего собой всю грудную клетку.

— Как дела? — выдавила из себя, когда остановились на светофоре. И стоило только Лебедеву повернуться и окинуть её взглядом, вздрогнула. Ей показалось, что Дэн едва сдерживается — тщательно скрывает злость, которая так и бушует у него внутри.

— Дела отлично. Устал чертовски.

— Понятно.

Вот и весь разговор. Вот и всё, что она, наверное, заслужила.

Юля отвернулась к окну и подложила руки под бёдра, будто ей было нужно это, чтобы удержаться — не протянуть ладонь к Дэну и не погладить его по щеке. А может, всё действительно не так ужасно? Он просто устал, потому ведёт себя так? Она же ничего почти о нём не знает. Какой Лебедев, когда у него что-то не получается? Или когда вымотан? Как бы то ни было, Юля надеялась только на то, что у неё ещё будет шанс это узнать.

Когда он подъехал к высоким металлическим воротам, опоясывающим огромную загородную территорию, те сами открылись, и Юля ненадолго забыла о своих страхах. Они оказались в ярко-освещённом дворе возле трёхэтажного кирпичного особняка. В двух нижних окнах горел свет, вероятно их ждали.

— Это дом отца, но он хочет подарить мне его на свадьбу. Редко здесь бывает, — проговорил Дэн, когда помог Юле выйти из машины.

— На свадьбу? — эхом уточнила она, пытаясь поймать взгляд Лебедева, который тот усиленно отводил.

— Да. Я же когда-нибудь женюсь, — растянул он губы в холодной улыбке, после чего кивнул на вход: — Идём.

Внутри дом был… роскошным. Юля уже и забыла, каково это — жить в таких условиях. Здесь пахло деревом и свежестью. В обстановке — в основном тёмные тона, но не настолько, чтобы жилище казалось мрачным.

— Проходи, — указал Лебедев на гостиную, в которой уже потрескивал огонь в камине. — Чувствуй себя как дома.

Сейчас, когда оказалась наедине с Дэном, Юля почувствовала себя странно. С одной стороны, наконец, получила то, чего ей так хотелось те два дня, что они не виделись. С другой — боялась этого незнакомого ей Даниила Лебедева.

Она присела на самый краешек дивана, сложила руки перед собой. Смотрела на то, как Дэн разливает напитки в бокалы, и не знала, стоит ли говорить что-то, как-то вести разговор к тому, чтобы во всём признаться. Или сразу поведать обо всём?

И от того, что ей предстояло, тоже испытывала самый настоящий ужас. Лебедев же был спокоен. Наполнил два бокала, один поставил перед ней на столик, второй взял в руку и, усевшись напротив, откинулся на спинку кресла. Она снова почувствовала его обжигающий взгляд. И будто бы волнами захлестнуло. Нет, ни черта он не устал. Просто был зол и ждал.

Нехорошее подозрение заполонило изнутри, и Юля решилась. Вытащила пузырёк из кармана кардигана и поставила его на стол рядом со своим бокалом. И услышала то, от чего забыла, как сделать следующий вдох.

— Мм… А я всё гадал — расскажешь или попытаешься подсыпать?