***

В последние несколько дней Дэн часто ловил себя на мысли о том, что стремится как можно скорее оказаться рядом с Юлей. Даже дела казались не настолько важными, чем возможность увидеть Воронцову и понять, что с ней всё хорошо.

Хотя, конечно, понятие «хорошо» в этом случае было весьма условным. Он видел, как она изводится в неведении, и, несмотря на то, что ему хотелось верить в лучшее, Лебедев понимал, что рано или поздно они услышат те новости, которые принесут Юле только боль.

И сегодня настал этот день. Коротко переговорив с судмедэкспертами, на которых вышел через свои связи, он написал Юле и, как только они закончили переписку, понял, что не может ни о чём думать, кроме как о том, что будет с Воронцовой, когда она узнает.

— Данил! Ты спишь, что ли? — окликнул его отец, просматривающий бумаги. — Чего думаешь по предложению Барулина?

— Не сплю. Задумался просто. Хорошее, я думаю. Надо подписываться.

— Ну, ладно. — Отец с сомнением посмотрел на Дэна, и тот сделал вид, что читает документы, хотя не видел ровным счётом ничего. — Юристам отдам, пусть перепроверят. И поезжай уже, куда там тебе надо?

Дэн видел, что отец недоволен, но сдерживается. Впрочем, ему было на это плевать — он сейчас был мыслями совсем не здесь. Так даже лучше. Он заберёт Юлю не после её визита к спецам, а сам докинет её до них и будет рядом. Так, может, ей станет хоть немного легче.

— Что значит, ты не в курсе, куда делся Макар?

Дэн процедил эту фразу тоном, от которого у самого волосы на затылке зашевелились. Дрожащей рукой достал из кармана телефон и набрал номер Юли. Дерьмо. Просто дерьмо. И ощущение, что их всех жестоко нае*али — тоже дерьмовое.

Абонент — не абонент, сука…

— Он не отвечает. Юлю я тоже набирал — она не отвечает, как и он. Вернее, они не в сети.

— Я слышу, мать твою! — рявкнул Дэн, пытаясь лихорадочно сообразить, что вообще происходит. Вроде уже по времени должны были въехать в Питер. Ну или быть на подъезде к городу. Так какого хрена у обоих телефоны не работают?

— Свяжись с ребятами, спроси, уехали ли они вообще?

— Уже. Выехали с полчаса назад.

— Б*я…

Дэн заходил туда-обратно. Хотелось взвыть. Нехорошее предчувствие сжало горло, мешая сделать нормальный вдох. Что за херня вообще происходит?

Коротко пиликнул телефон, возвещая о входящем смс, и Дэн, бросив взгляд на экран, похолодел.

«Позвоню через пару минут. В твоих интересах в этот момент быть одному. От Юлии Николаевны привет».

— Что там? Юля нашлась?

На лице Платона появилось облегчение, а вот Лебедеву захотелось сделать хоть что-то. Например, разбить другу морду. Или сломать что-нибудь.

— Реклама, — соврал он, снимая машину с сигнализации.

— Ты куда?

— А мне здесь стоять яйца чесать?

— Нет, но…

— Не нокай, не запрягал.

Дэн сел в машину и охрана тут же запрыгнула в джип, припаркованный в паре метров. Итак, всё не просто дерьмово, всё зае*ись как хреново. Юля у них. У кого — у них, он не знал, но сейчас испытывал такое ощущение, что оно сводило с ума. Заползало ледяной змеёй под кожу и отравляло изнутри ядом.

— Да, — процедил он в трубку, когда на экране наконец появился входящий звонок с незнакомого номера. — Если с ней что-то случится…

— Слушай сюда. С ней ничего не случится, но только если ты сделаешь всё как надо. Приедешь один. Даю тебе час. Успеешь добраться.

Голос говорившего был смутно знакомым, но Лебедев не мог понять, где мог слышать его раньше. Впрочем, всё хрень. Всё неважно, кроме того, что Юля у какого-то гондона, который смог подобраться к его службе безопасности. И через неё — похитить Воронцову.

— Куда?

— Адрес скину сообщением. Чтобы не забыл по дороге. И естественно — жду без охраны.

Связь отключилась, и Дэн со всей силы ударил по рулю раскрытой ладонью. Твою мать! Сейчас готов был придушить голыми руками любого, кто захочет причинить Юле вред. Времени на раздумья у него не было. От Платона он бы не отвязался даже если бы послал того на хрен, предварительно сообщив, что тот уволен вместе с его архаровцами. А это означало только одно — придётся выжать из своей машины всё, на что та будет способна и оторваться от преследования, которое безопасники наверняка организуют.

Сигнал на сотовом снова возвестил о входящем сообщении. Жадно прочитав указанный адрес, Лебедев завёл мотор, и почти сразу же сорвался с места, вдавливая педаль газа в пол до упора.

Это была даже не экстремальная езда, а что-то за гранью. За гранью возможностей не только автомобиля, который раз за разом уходил в заносы с проворотами шин, но и самого Дэна. Сколько раз он матерился, едва успевая проскочить на светофор или же повернуть в узкий проезд. Сколько раз понимал, что ребята, буквально висящие на хвосте, вот-вот его настигнут. И зная Платона, отчётливо осознавал — он не даст ему добраться до Юли. В одиночку или нет — один хер. Просто не даст и всё. Впрочем, его не устраивал ни один вариант кроме того, чтобы одному доехать по указанному адресу и спасти Воронцову. О том, что станет с ним в этом случае, Дэн старался не думать.

Это он её втянул во всё это дерьмо. Это его нужно винить во всём случившемся. Правда, существовала ещё одна загвоздка, которая и была важнее всего остального. Вероятность, что эти мудилы отпустят Юлю живой, стремилась к нулю. Но выбора у Дэна не оставалось. Либо крохотный шанс на то, чтобы вытащить её из этой задницы, либо… Либо он себя заживо сожрёт, если упадёт хоть волос с её головы.

Наконец он вырулил на шоссе и свернул в сторону Песочного. Так было длиннее, зато шансов на то, что Платон ломанётся за город и отыщет его на трассе — гораздо меньше. Хотя, конечно, было бы странно видеть от безопасника такую проницательность, но чем чёрт не шутит.

Мобильник Дэн выкинул от греха подальше. Адрес и без того казался выжженным на сетчатке, а давать Платону или отцу дополнительный повод себя обнаружить не хотелось.

И всё же — что это была за сука такая, которая так хитросделанно подобралась к нему? И главное, почему? Что он такого кому-то сделал, за что его собирались грохнуть любым возможным способом, не гнушаясь никакими средствами? Впрочем, у него появлялся шанс это узнать совсем скоро. Правда, вероятнее всего, это знание ему на хрен не пригодится, но хоть любопытство удовлетворит перед смертью…

Он подъехал к дому, указанному в присланном смс, минут через пятьдесят. Гнал на всех парах и всё равно был уверен, что не успеет. Тачку бросил у ворот, которые тут же приветливо распахнулись, стоило только ему к ним приблизиться.

— Идём, — кивнул ему на дом какой-то бесцветный лысый мужик. Никаких там пистолетов у виска, ничего такого. Правда быстро обыскал, когда Дэн очутился внутри, но это скорее было нормой, чем нет.

Дэн прошёл к дому. Понимал, что задавать вопросы про Юлю глупо, поэтому молчал, просто следуя туда, куда ему указали. Даже странно было всё это. Не знай он о том, за чем именно сюда прибыл, могло впечатление создаться, что его тут ждут как дорогого гостя.

— Наверх, — снова указал ему лысый, когда они вошли в полутёмную прихожую. Она была довольно внушительного размера. Две банкетки, ковёр на полу. Из мебели — больше ничего. И лестница, уходящая на второй этаж.

Лебедев взялся за перила, начиная подъём. Мелькнула мысль вырубить провожатого и… дальше этого самого «и» его фантазия не простиралась. Наверху слышались голоса. Значит, их здесь много, в чём Дэн, собственно, не сомневался.

— А! Приехал, — обратился к нему какой-то старый хрен, когда Лебедев поднялся наверх. Но смотрел Даниил совсем не на него. У него сердце едва не оборвалось, когда увидел Воронцову. Огромные, распахнутые широко глаза, в которых плещется такой страх, что Дэн тут же прочувствовал все его оттенки.

Она сидела в одном из кресел возле дальней стены и попыталась встать, когда Юле на плечо опустилась рука того, кто стоял рядом. Макар. Сука…

— Я уж думал, что ты решишь свою задницу прикрыть и девчонку слить, — снова проговорил дед, усаживаясь на подлокотник рядом с Воронцовой. В его руке был зажат пистолет, которым он и провёл по щеке Воронцовой. — Ну-ну! Не дёргайся. А то сначала она пулю схлопочет в лоб, потом — ты, — покачал головой старик, когда Дэн, коротко рыкнув, рванул к Юле и был тут же остановлен лысым. Воронцова жалобно всхлипнула, но в целом держалась хорошо.

— Тебе от нас чего надо? Столько времени над вопросом этим бьюсь, а до сих пор так и не понял.

— Мне? От вас? — Дед хмыкнул и пожал плечами, пока Дэн пытался понять, есть ли у него хоть один шанс на то, чтобы попытаться спасти Юлю. Макар и старик — рядом с ней. Его провожатый позади. Ещё двое — по сторонам комнаты. Расклад по-любому не очень. Ну и если всё же каким-то чудом Воронцовой удастся покинуть дом, никакой уверенности, что её не стали бы ждать на улице, у него не было. Так что её наличие рядом скорее рождало надежду, чем пугало.

— Ну не мне же от вас, — скопировал его жест Лебедев. — Это ты меня уже зае*ал своими слежками и попытками меня на тот свет спровадить.

— И ты даже не в курсе, почему такое творится?

— Думаю, ты мне об этом поведаешь. Только девочку может отпустим?

— Твою? Зачем? Пусть посмотрит на то, что дальше будет.

— Для чего?

— Может, ей тоже любопытно всё знать.

Дед посмотрел на него с насмешкой, и Дэну стало нехорошо. Он знал этот взгляд — когда на самом дне нотки безумия всполохами мелькали. Вроде и нормальный с виду человек, а у самого внутри такая орда демонов, что полный пиз*ец.

— Так зачем тебе всё это? — выдохнул он, когда взял себя в руки.

Неужели всё тупо — и он попал под прицел какого-нибудь ёб*утого на всю голову урода?

— Всё просто, Дэн. Хоть ты меня не помнишь, но мы знакомы.

Лебедев вскинул бровь. Нет, правда, у товарища совсем мозги набекрень. Он, конечно, может феноменальной способностью запоминать всё до мелочей не отличался, но уж точно мог сказать с кем знаком, а с кем нет.

— Это вряд ли, — покачал Дэн головой. — Давай другую версию.

Он тянул время, вот только понять не мог, для чего. И на что надеяться — тоже не знал. Хотя, лезть на рожон и отправляться к праотцам раньше времени не хотелось в любом случае.

— А нет другой версии. Только эта. Мы с тобой виделись в последний раз когда тебе лет пять было. А сейчас извини, могли бы конечно, обняться по-родственному и выпить, а потом разбежаться и друг к другу в гости на праздники ходить, но не в этот раз.

Дэн снова нахмурился. Он ни черта не понимал в происходящем. Это какой-то приятель отца или кто?

— Вижу, что ты не в курсе. И не удивлён вообще. — Старик поднялся и отошёл к окну. Оружие он так и сжимал в руке, а вторую ладонь сунул в карман брюк. — Твой гондон-отец видимо даже тебе не рассказывал о том, каким пятном легло на нашу — точнее, уже вашу — семью то, что меня упекли за решётку. Не без его помощи, кстати.

— Не рассказывал.

Дэн до сих пор не мог сопоставить одно с другим, но теперь хоть что-то стало проясняться. Только сам он не мог взять в толк, почему звёзды сошлись именно на нём. Почему этому странному деду так было нужно прикончить именно его.

— Ну, хорошо. Время у нас есть. Немного, но есть. Присаживайся куда-нибудь, только подальше от девчонки своей. И я тебе всё расскажу. В подробностях.

Дэн сомневался ровно пару секунд, после чего занял место в одном из кресел. От Юли он держался как можно дальше, словно этим мог её уберечь. Хотя, было уже поздно. Бросив взгляд на Воронцову, удостоверился в том, что она всё ещё держится, хоть и была напряжена донельзя. Но это было лучше, чем если бы впала в истерику и начала вытворять чёрт знает что. Тогда бы её точно угомонили, и… И Лебедев не знал, чем бы это завершилось.

— Всё началось, когда тебе было не так много лет. Как я говорил, мы с тобой знакомы, но ты меня не помнишь. А может и вряд ли бы узнал сейчас, даже если бы помнил. Тюрьма, знаешь ли, меняет. — На лице старика появилась кривовато-болезненная улыбка, полная ненависти. — Кстати, я так и не представился. Меркулов Олег Маркович. Довольно редкое отчество, не находишь?

— Ты… мой дядя?

— Был им. Хотя да, биологически я твой дядя. А формально и в соответствии с моими нынешними желаниями — нет.

— А фамилия?

— Сменил, когда вышел на свободу. Не хотел и не хочу иметь ничего общего с Лебедевыми. А вот отчество оставил, да. Отец ничего плохого мне вроде как не сделал.

— А мой?

— А твой… А твой растоптал мою жизнь. У меня семья была — жена и сынишка. На год тебя младше. Вы даже играли вместе пару раз. Мы с твоим отцом не особо ладили, но иногда на общих праздниках встречались.

— И куда делись ваши жена и сын? — уточнил Дэн, уже примерно понимая, о чём пойдёт речь дальше.

— Он их убил. Порезал, как скот.

Меркулов произнёс эти слова совершенно спокойным тоном, но Даниил почувствовал, что в комнате словно стало холоднее на несколько градусов. Будто кто-то окно открыл, и в помещение ворвались потоки ледяного воздуха. И ощущение внутри родилось, мерзкое такое. Их ведь не отпустят отсюда живыми. Ни его, ни Юлю. Но как выторговать у Меркулова жизнь Воронцовой, он не знал. И голова пока совершенно не желала работать в этом направлении.

— Мой отец? — тупо уточнил он, сцепляя руки в замок, чтобы сделать хоть что-то.

— Да. Твой отец. Ивану всего шесть было. В школу собирался. Азбуку учил…

Меркулов дёрнулся. На щеках его заиграли желваки, а в глазах разлилось всё то же безумие, которое было слишком хорошо знакомо Дэну.

— Он их убил. Крови было столько, что я по ней ходил, как Иисус по воде. Везде кровь. Мою жену и моего мальчика резали как свиней. Резали как свиней!

Меркулов выкрикнул эти слова с такой болью и ненавистью, что Лебедев отшатнулся. И понял, что к горлу подступает тошнота. Его отец зарезал семью своего брата? Сам или отдал приказ кому-то? Но зачем? Зачем он это сделал, если всё же допустить мысль, что Олег говорил правду?

— Почему так случилось? — выдавил из себя Дэн, когда возникло такое молчание, что оно начало угнетать.

— Потому что всегда был завистливой сукой. И моя жена нравилась ему не в пример больше, чем твоя мать.

Теперь уже Лебедев дёрнулся как от удара. Ему всегда казалось, что у отца с матерью крепкий брак. Порой он даже задумывался о том, что многое бы отдал, чтобы у него с потенциальной женой были такие же отношения. И всё же сейчас, когда Меркулов говорил ему всё это, червячок сомнения начал грызть изнутри. А вдруг это правда? Вдруг отец действительно желал другую женщину, чужую жену? А когда она отказала — просто её убил?

Нет. Это бред. Такой махровый, что даже допускать мысли о том, что Меркулов говорит правду, не стоит.

— Я не верю, — пожал плечами Дэн, стараясь выглядеть при этом спокойным. Хотя, один бог ведал, чего ему это стоило. — Отец просто не мог этого сделать.

— Да? Значит, тебе будет весьма интересно посмотреть вот эти отчёты.

Он кивнул Макару, тот взял папку, лежащую на столике, и с готовностью извлёк из неё файлы. Подошёл к Дэну и протянул ему документы.

— Кстати, да. С Макаром вот у нас непонятки вышли, — равнодушно проговорил Дэн. — Вроде на меня работал. — Он забрал бумаги и открыл первую страницу, делая вид, что поглощён содержимым.

— Это племянник мой двоюродный. Он с самого начала на меня работал, даже когда задницу твою прикрывал.

— И инфу, что я Юлей заинтересовался, тоже он слил? — не поднимая головы от бумаг, уточнил Дэн. Он как раз пролистнул до фотографий, и они поистине были жуткими. В небольшой комнате лежали на полу двое — изящная женщина, горло у которой было перерезано, и маленький ребёнок. И у обоих, помимо рваных ран на шее — повсеместно следы крови, будто кто-то нанёс им десятки ударов ножом.

— Тоже он. Ну, как тебе? — поинтересовался Меркулов, и Дэн сглотнул, борясь с тошнотой.

— Полный пиз*ец, — признался он, закрывая папку. — И это сделал мой отец?

— Да. Это сделал твой отец.

— И теперь ты решил ему отомстить тем же способом. Убить его сына. — Даниил утверждал то, что ему самому казалось очевидным.

— Именно. Я же за тобой уже зае*ался гоняться. Всего лишь хотел грохнуть, чтобы этот сучонок хлебнул того, что мне к столу предложил с перебором. Но ты фартовый.

Меркулов растянул губы в ухмылке, подошёл к Дэну и присел на подлокотник кресла.

— Мне даже жаль, что всё так. Правда. Но выбора у меня нет. Твой сучонок-батя его не оставил.

— То есть, ты просто решил наказать его через меня?

— Именно. Как только вышел, сразу понял, как стану действовать. Алексей вообще меня в расчёт не брал, а я и не высовывался особо, когда откинулся. Родных подтянул, — он кивнул на Макара. — И тех, с кем ещё контакты были. Ну а дальше дело за малым. Поднял немного бабла, и можно было начинать мстить.

— Очень интересно!

Дэн жадно вдохнул, когда в помещении зазвучал голос Юли. Только не это! Ещё не хватало, чтобы она вступила в этот бесполезный диспут.

— Что именно тебе интересно, девочка? — склонил набок голову Меркулов. При этом смотрел он на Воронцову так, как глазеют на предмет изучения фанатики-учёные.

— Интересно, причём тут Дэн.

— А ты разве ещё не поняла? Алексей убил моего сына. Я — убью Дэна. Его сына. Всё просто.

— Только Даниил тут не при чём!

— А Ванечка был причём?

Голос Олега взвился до высоких частот. Он поднялся с подлокотника и подошёл к окну. Что желал там высмотреть, Дэн не знал, да по сути ему это было не интересно. Сейчас важным оставалось лишь одно — как спасти Юлю. Всё остальное отошло на второй план.

— Ладно. Все эти беседы меня порядком утомили, — процедил Меркулов, заложив руки в карманы брюк. — Сейчас кое-кого дождёмся и продолжим.

Он замолчал, и у Дэна по позвоночнику пробежал ледяной озноб. Он и боялся уточнять, что именно имеет ввиду Олег, и не мог промолчать.

— Дождёмся кого? — выдохнул он, и услышал то, чего так опасался:

— Отца твоего, конечно, — пожал плечами Меркулов и добавил: — А вот, кстати, и он.

Лебедев застыл. Что значит: «Вот, кстати, и он»? Какого чёрта здесь делал отец? И что сейчас вообще происходило? Он просто зашёл в приветливо распахнутые для него ворота и собирался подняться к ним, на это прекрасное высшее собрание?

У Дэна в голове мысли смешались. Сплелись в такой клубок, что он уже не знал, как в них разобраться. Потому терпеливо ждал, только поймал взгляд Юли и кивнул ей ободряюще.

— А вот и он! — возвестил Меркулов, когда на пороге комнаты, в которой они находились, возник Лебедев-старший. Дэн вот так вот сходу и не мог в точности сказать, что именно испытывает сейчас, когда смотрит на отца. Тот усиленно делал вид, что всё ровно так, как и должно было быть. Мля… хреново.

— Вижу, ты не удивлён, — процедил Олег, делая шаг к Дэну. — А я знал, что ты придёшь. Не мог ведь не прийти, когда понял, что сучонок твой у меня.

— Не мог, — спокойно ответил Лебедев, склонив голову. — Только ты зря всё это затеял, Олег. Вот прям зря. Какими бы связями ни оброс, моих хватит на то, чтобы тебя упечь обратно. С лихвой.

— Ты это серьёзно?

Меркулов запрокинул голову и разразился каким-то потусторонним хохотом. — Тебе реально будет дело до того, куда меня засадить, когда твоего сына не станет?

Он вскинул руку с зажатым в ней пистолетом и направил ствол в голову Дэна. Юля охнула, дёрнулась к нему, но тут же была усажена на место рукой Макара.

— Даже мне на это срать с высокой колокольни.

— Что тебе надо, Олег? — Голос Лебедева-старшего был спокойным, но Даниил видел, как ходят ходуном желваки на его скулах. И как потемнели зрачки, заполнив собой едва ли не всю радужку. В таком состоянии он не видел отца ни разу в жизни.

— Я же сказал, что. Ты убил мою семью, я — убью твоего сына на твоих глазах.

— До этого ты был готов удовлетвориться его смертью, даже если бы я её не увидел?

— Именно.

Меркулов всё же опустил руку с зажатым в ней оружием и отошёл в сторону. И Дэн выдохнул. К чему все эти разговоры, понять он не мог. Всё ведь уже решено. Его «дядей». На что остаётся надеяться?

Странно, но он совсем не чувствовал страха. По крайней мере, за себя. Это было действительно удивительным, ненормальным. Любой другой на его месте уже бы в штаны наделал. Ну или начал бы умолять оставить его в живых, или что там делают люди в настолько нестандартных ситуациях?

А на Дэна нахлынула апатия. Напряжение, появившееся внутри с того времени, когда Меркулов только начал на него свою охоту, сейчас схлынуло, замещаясь пустотой. Единственное, что его заботило — жизнь Юли. И оставалась надежда на то, что Олег оставит её в покое, если совершит то, зачем они все здесь собрались. Ведь Олег уже сказал, что ему насрать на то, где он окажется после этого.

— А что с семьёй дяди? — вложив в последнее слово всё равнодушие, которое испытывал в этот момент, уточнил Дэн, поворачиваясь к отцу. — Перед смертью я хочу хотя бы узнать, за что подыхаю. — Он растянул губы в кривой ухмылке.

По лицу Лебедева-старшего было невозможно толком ничего понять. Почудилось, что он пытается показать что-то Дэну, но последний не был в этом уверен. И ему вправду хотелось знать, насколько Меркулов был прав в том, что говорил.

— А ничего. Он сам же и убил свою жену и заодно сына, — пожал плечами отец, и Олег резко развернулся к нему. И вот тут Даниил понял, что его прошибло волной ужаса. Никогда ещё он не видел, чтобы человек настолько быстро преображался. Из спокойного, даже уставшего, он превратился в того, кто был схож с животным. На лице проступили нечеловеческие животные черты, искажая его до неузнаваемости. В глазах заплескались отголоски безумия.

— Замолчи, сука… Не смей лгать.

— А я и не лгу. Сожалею только, что тогда не настоял на полной медэкспертизе. Тогда бы тебя за то, что ты сделал, упекли в дурку. Пожизненно. А так ты всего лишь отмотал срок.

Он заложил руки в карманы брюк и сделал пару шагов вперёд, пользуясь растерянностью, сквозившей на лице брата. Встал так, чтобы закрыть собой Дэна.

— У Олега всегда были отклонения. С детства. Но родители почему-то не обращали на это внимания. Когда был маленьким — очень плохо спал. Вернее, почти не спал. Если всё же удавалось заснуть — вскоре его находили бродящим по квартире. Ну или по улице, если дело было на даче.

Лебедев-старший повернулся к Юле и Макару. Сейчас казалось, что все присутствующие находятся на каком-то чрезвычайно интересном представлении. Даже Дэн проникся моментом. А ещё внутри родилась надежда. Что если отец сможет как-то всё это разрулить? Может, у него есть план, как их всех отсюда вытащить без кровопролития?

— Потом стали возникать приступы эпилепсии. Врачи, к которым наконец-то ребёнка свозили, разводили руками. А потом приступы вроде как прошли. На время. Но после заменились вспышками неконтролируемой агрессии. Наверное, тебя просто надо было отдать на спорт. Бокс там, или что-то подобное. — Лебедев повернулся к брату и пожал плечами. — Хотя, что толку об этом говорить сейчас?

Он замолчал, молчали и все остальные. Воцарившаяся тишина казалась зловещей, будто разлитое в воздухе напряжение в данный момент наэлектризовалось до такой степени, что должен был случиться неминуемый взрыв.

— А дальше? — Это уже подал голос Макар.

— А дальше брат женился. У них родился мальчик. И вроде бы всё встало на места. Жена знала о том, что с Олегом не всё в порядке, но он на тот момент не вытворял ничего особенного. Пару раз подрался на улице, столько же — посидел в ментовке. Правда, бил жестоко, но точно таких же отморозков, как и он сам. Всё изменилось, когда Олегу показалось, что жена ему изменила. Он просто пришёл домой и без разговоров прикончил её. А следом — сына. Вообще я думал, что покончит собой, но… он просто сдался приехавшему наряду. И утверждал, что он отдавал себе отчёт в содеянном и это не было аффектом.

Лебедев снова повернулся к Олегу. Тот стоял — бледный, как полотно. Руки тряслись, а глаза бегали туда-обратно с брата на Дэна, потом на Макара и обратно.

— А я и помыслить не мог, что за всеми этими нападениями может стоять он. Сегодня вот откровением стало, что оказывается, Олег нашёл себе объяснение и открыл охоту на моего сына. Знал бы раньше — перерыл бы всё, но нашёл бы… Меркулова.

Снова по комнате разлилась тишина. Такая отчётливая, звенящая, давящая со всех сторон. Дэн теперь вообще не понимал, чего им ожидать. Тем внезапнее случилось то, что произошло следом.

— Ты лжёшь! — процедил Меркулов и, рванувшись к нему, вскинул руку с пистолетом. Одновременно с этим с места вскочила Юля, которая, преодолев расстояние между ней и Дэном, оказалась прямо перед ним. Он не успел ничего сделать. Только вскинул руки, чтобы отпихнуть от себя, и тут же погас свет. На мгновение Дэну показалось, что он ослеп, а когда темноту разрезала вспышка от выстрела, понял, что ещё и оглох.

Он не слышал, как комнату заполонили люди, как повсеместно началась какая-то возня, только понял, что Юли перед ним больше нет. И почувствовал такой нестерпимый страх, что захотелось кричать во всю силу лёгких.

Но и этого он тоже сделать не мог. Просто не хватало сил.

Дэн опустился на колени и наткнулся руками на Юлю ровно в тот момент, когда включился свет. Первое, что бросилось ему в глаза — неестественно бледный цвет лица. И кровь рядом, на полу. Много крови.

Порция кислорода застряла в глотке. Воронцова не имела никакого права умирать. Только не так, не сейчас. Это после, лет через семьдесят, он даст ей уйти, когда и сам станет немощным стариком, а теперь — нет.

— Переверни её. Задело, что ли? — процедил сквозь стиснутые зубы отец, присевший рядом.

Что происходило кругом, Дэн не знал. И знать не хотел. Ему было на это, в общем-то, насрать. Лишь бы только с Юлей всё было в порядке, остальное он как-нибудь переживёт. И эту историю с новоявленным дядей — в первую очередь.

Только сейчас, когда перевернул Воронцову на спину и наскоро окинул её взглядом, заметил, что отец ранен.

— Твою мать. Серьёзно? — выдохнул он, прикладывая пальцы к шее Юли.

— Нет. Царапина. Миха подлатает. А она, видимо, в обморок хлопнулась. Ещё бы, столько девочка пережила.

И Дэн вдруг почувствовал совершенно идиотское желание запрокинуть голову и расхохотаться. Нервы сдавали, он уже переставал владеть собой.

— Наверное. Я на воздух её вынесу.

Он подавил в себе неуместные потребности заржать и, подхватив Юлю на руки, уточнил у отца:

— Точно всё нормально?

— Да. Как она в себя придёт — уезжайте.

— Что ты собираешься делать?

— Просто уезжайте и всё.

Дэн огляделся. Комната уже опустела, а он даже этого не заметил. А в доме воцарилась тишина. Зловещая, нехорошая, обступающая со всех сторон. Переспрашивать дважды он не стал — всё, что задумал отец, было понятно и так. И всё же не мог не прибавить:

— Может, сдадим его куда?

— Ага, чтобы он потом выбрался и тебя грохнул? Или сына твоего, например. Или дочку. Нет. Я сказал — уезжайте сразу, как только Юля в сознание придёт.

И Дэн ушёл. Испытывая чувство, что всё делает правильно и такое уродливое ощущение освобождения, что от него по телу дрожь шла, как будто от электрических разрядов.

— Дэ-эн… — простонала Воронцова, когда Лебедев спускался с крыльца. Открыла глаза и дёрнулась, пытаясь высвободиться.

— Ч-шш! Я тут, рядом. Всё хорошо.

— Что случилось?

Он усадил её на скамью и сам присел перед Воронцовой на корточках. Она всё ещё была бледной, но, слава богу, уже пришла в себя. Только в потемневших глазах такой страх, что Дэна снова перетряхнуло.

— Всё хорошо. Все живы. Ты цела?

— Да. Да, кажется. Тебя не задело? — Она подалась к нему, но покачнулась. Отец был прав — по вине их семьи она пережила столько всего, что оставалось только удивляться, как отделалась обмороком.

— Нет. Всё нормально. Мы сейчас уедем отсюда, окей?

— А этот… Меркулов?

— Он ведь тебе ничего не сделал, пока я ехал сюда?

Теперь Дэна окатило ледяной волной страха. Пока он добирался к Меркулову, Юля находилась здесь одна. И один Господь ведал, что они с ней тут творили.

— Нет. Нет, ничего. Мы просто… ждали.

— Хорошо. А теперь… сама дойти до машины сможешь?

— Да. Только увези меня отсюда.

Столько доверия было в этих её словах, что у Дэна защемило сердце. Его девочка закрыла его сегодня собой. С этой мыслью как-то нужно было свыкнуться, потому что Лебедев знал — никто и никогда ничего подобного бы для него не сделал. Ни одна баба, которые были в его жизни до Юли, даже, наверное, ни один друг. И это понимание разлилось по венам чем-то противоестественно приятным. Потому что так не должно было быть. Это он должен задницу рвать, чтобы только с Юлей всё было хорошо. И он должен лоб себе расшибить, но обеспечить ей и её родным безопасность.

— Поехали, — кивнул он и, поднявшись на ноги, протянул ей руку, в которую она тут же вложила свои хрупкие ледяные пальцы.

Юля отвернулась и смотрела в окно, а Лебедев сосредоточился на дороге. Не знал, о чём говорить, да вроде и слова были излишни. Главное, что они с Воронцовой были рядом, остальное отходило на второй план. Сейчас ему хотелось только одного — оставить всё то, что было, в прошлом и смотаться с Юлей куда-нибудь подальше. Проваляться пару недель на белоснежном пляже и ни о чём не думать.

— Я же так и не добралась туда, куда была должна, — тихо проговорила Воронцова, и Дэн крепче сжал руль. Со всеми этими происшествиями он совсем забыл о том, что Юлю ждали ещё и дерьмовые известия. В которых он тоже был замешан. А может, зря он мечтает о несбыточном и гораздо вернее будет избавить Юлю от своего присутствия? Ведь оно принесло ей исключительно негатив.

— Да. Не добралась, — так же тихо ответил он, не зная, что ещё прибавить.

— Там ведь всё плохо, да?

И Лебедев не знал, что сказать. Соврать? Но для чего? Чтобы позже она узнала плохие новости из уст тех, кому будет насрать, что именно Юля при этом почувствует?

Дэн резко вывернул руль и остановился на обочине. Безлюдная тёмная трасса, влажная от ледяной мороси, казалась дорогой в ад. Дворники без устали работали, а свет фар отвоёвывал у черноты возможность видеть хоть что-то.

— Там всё плохо, — просто выдавил он из себя, поворачиваясь к Юле. Она всё так же смотрела в окно, словно не было ничего интереснее, чем вот так лицезреть эту мрачную картину, в которой были только уныние и дождь. И только тонкие пальцы, которые впивались в обивку сидения с такой силой, что костяшки на них побелели, выдавали то, насколько она сейчас взволнована.

— Это точно? — выдохнула Воронцова, так и не глядя на Дэна.

— Вероятно на девяносто девять процентов.

— Ясно.

Он не знал, чего ждать дальше. Истерики, слёз? Это было самым вероятным. Проклятий, посыпавшихся на его голову? Дэн бы смирился и с ними, понимая, что они заслужены на все сто. Но вместо этого Юля всё же повернула к нему лицо и шепнула одними губами:

— Отвези меня к себе. Я больше никуда не хочу. Только Жене позвони и скажи, что всё нормально.

И снова у Дэна защемило сердце. Он просто не мог ответить ничего на слова Юли. Только молча кивнул и вернул машину на трассу. Похоже, он задолжал Воронцовой столь много, что не сможет расплатиться до конца своих дней.