***

Почти сутки он её не видел. Вчера задержался на этой грёбаной встрече и приехал в отель далеко за полночь. И хоть желание вломиться в номер Юли посреди ночи было нестерпимым, Дэн смог взять себя в руки и этого не делать.

А с утра следующего дня снова отправился на переговоры, надеясь завершить их после обеда, быстро добраться до отеля, и вечер — а лучше ночь — провести вместе с Юлей.

Когда вернулся, ужин уже начался, и это вызвало досаду.

— Из четыреста четырнадцатого спускались? — уточнил он на ресепшн, понимая, что вряд ли портье видел, ушла ли Воронцова ужинать без него или нет.

— Полчаса назад заказали в номер бутылку белого вина и устрицы.

— Спасибо.

Значит, вино и устрицы. И нежелание ужинать вместе с другими постояльцами. Что и говорить, его это полностью устраивало. Лебедев улыбнулся самому себе, после чего отправился в свой номер переодеться. Больше никаких дел. Только этот вечер с Юлей, когда он позволит себе то, чего так жаждал с того самого момента, как увидел Воронцову в клубе.

Приняв душ, Лебедев надел простые джинсы и светлую футболку. Он раздумывал о том, как лучше поступить — позвать Юлю к себе или пойти к ней и, решив, что ему посрать, где её трахать, вышел из номера, чтобы пятью секундами позже постучаться в дверь Воронцовой.

Она открыла не сразу, заставляя его понервничать. Что с ним творилось, Дэн не знал. Почему вдруг чувствовал себя рядом с ней настолько уязвимым? Почему волновался как мальчишка, который шёл на первое свидание? На эти вопросы ответов у него не имелось.

— Привет, — хрипло поздоровался он, когда Воронцова открыла. Она показалась ему в этот момент такой прозрачно-хрупкой, что сердце сжалось. Снова опасалась? Чего? Или — кого? Он ведь ни намёком не дал повода считать, что может причинить ей вред. — Ты как?

— Привет… Нормально.

Чёрта-с-два всё было нормально. Юля боялась, и это ему решительно не нравилось. И заставляло испытывать ещё и злость.

Отстранив её с порога, Лебедев зашёл в номер без приглашения, цепко оглядывая окружающую обстановку. К устрицам, стоявшим на низком журнальном столике, Юля едва ли притронулась, зато бутылку вина выпила почти целиком. Хм… Это было довольно странно.

— А я скучал, — признался Дэн, проходя к бару. Обернулся, и увидел, что Воронцова так и стоит возле открытой двери, будто не знает, можно ли уже её закрывать или нет. — Я собираюсь у тебя остаться, — сообщил он, и Юля вздрогнула. Это тоже было странным. После всего, что между ними было, учитывая, что секс являлся делом решённым, видеть такую реакцию было удивительно. Впрочем, женщины порой себя ещё и не так вели.

— Хорошо, — хрипло выдохнула она и всё же закрыла чёртову дверь. А Дэн отвлёкся на то, чтобы налить себе виски.

— А ты скучала? — неожиданно даже для самого себя задал он вопрос, поворачиваясь к Воронцовой и делая изрядный глоток.

Она куталась в шёлковый халатик и выглядела при этом особенно трогательной. Никакой косметики, чуть влажные после душа волосы. Интересно, а под тёмным шёлком есть что-нибудь? Или Воронцова абсолютно обнажена?

Член в штанах дёрнулся и начал твердеть от картинок, что замелькали перед глазами. Он представлял, как распахнёт этот халатик, уложит Юлю на спину — неважно куда — как будет ласкать её тело, а она — станет стонать под его руками и губами.

— Скучала.

Воронцова ответила едва слышно, и Дэн решился. Отставил полупустой стакан на барную стойку, перекрыл расстояние, что разделяло их, остановился в полуметре от Юли и, протянув руку, приподнял её лицо за подбородок, понуждая посмотреть на него.

— Скажи ещё раз, — приказал коротко.

— Я по тебе скучала.

И больше не стало ничего. Пусть в её словах — искусная ложь, а за маской невинности и наивности — прожжённая женщина, которая знает, как играть в кошки-мышки с такими как он — ему плевать. Сейчас он желал только очутиться внутри Юли, растянуть её собой, почувствовать, как она жадно обхватывает его член… и больше ничего.

Дэн шагнул к ней, стирая оставшееся между ними расстояние, наклонился, обхватил её губы в поцелуе, тут же проталкивая в рот Юли язык. И она ответила. Сразу же, будто только этого и ждала. Чёрт… чёрт! Нельзя быть такой. Нельзя настолько самоотверженно отвечать, с такой готовностью, от которой сносит крышу.

— Дэн… — выдохнула она, когда Лебедев прижал её спиной к стене и начал нетерпеливо развязывать пояс на халатике. Ему почудилось, что Юля хочет ему что-то сказать. Что-то важное. Но он прогнал это ощущение прочь. Сейчас — только она. И их общее желание, которое делят на двоих.

— Я тебя так хочу, пи*дец, — выдохнул он, всё же распахивая чёртов халат. Отстранился, жадно оглядывая её всю. Она была идеальной, такой, какой он себе и представлял. Не слишком большая грудь с тёмными ореолами сосков, красивый живот, тонкая полоска волосков между ног, которые Юля сейчас сжимала с такой силой, будто была девственницей.

— Расслабься, — шепнул Дэн, скользя пальцами туда, где ему сейчас так отчаянно хотелось оказаться. И когда она послушалась, стал ласкать её, поглаживая влажные складки плоти. Да… она уже была влажной, и хотела его не меньше, чем он — её.

Лебедев наклонился и припал губами к груди Юли. Втянул в рот возбуждённый сосок, пососал, чувствуя, как тот становится ещё тверже. Теперь уже Воронцова сама подавалась навстречу его руке, сама расставляла ноги шире, открываясь ему полнее.

Какая же она была… охрененная. С ней забыть хотелось обо всём. Только вот так ласкать её, пока не кончит, а после — уложить на кровать и оттрахать так, чтобы запомнила на всю жизнь.

— Нравится? — прикусив её губы, поинтересовался Лебедев, вбивая в податливое тело Юли сразу два пальца. Она с силой вцепилась в его плечи, царапая их через ткань рубашки.

— Да… Только не останавливайся.

Дэн понял, что она близка к тому, чтобы кончить, но не желал давать ей это сделать от его руки. Только когда он вобьётся в неё и начнёт иметь быстро и жадно, она кончит, обхватывая его собой.

Он убрал руку, и Юля жалобно всхлипнула.

— Сейчас, — пообещал ей, берясь за ремень джинсов и расстёгивая его. И когда возбуждённый донельзя член оказался на свободе, втянул воздух через крепко стиснутые зубы. Лебедев провёл головкой по влажным складкам лона, удовлетворённо улыбнулся, когда Воронцова сама подалась к нему, желая, чтобы он оказался внутри, и уже почти ворвался в неё на полную глубину, когда случилось что-то странное…

Стены вокруг вдруг содрогнулись с такой силой, что Дэну показалось, будто номер сейчас сложится внутрь. Раздался ужасающий по силе звук взрыва, его отбросило на пару метров назад, а Юлю — прямо на него.

— Твою мать, — выдохнул он, не понимая, что происходит. И только прижал Воронцову к себе с такой силой, что она всхлипнула. Она была в порядке. Дико напугана, но цела. И это вдруг показалось в кратковременном водовороте случившегося самым главным.

— Как ты? — вот и всё, на что у него хватило сил. Каждую секунду ожидал ещё одного взрыва, но его не было. Б*я, это было нехорошо. Совсем нехорошо. И мысли, что приходили в голову, ему категорически не нравились.

— Я хорошо, а ты?

А что он? Он чувствовал себя дерьмово. За то, что подверг опасности её жизнь — в первую очередь.

В их номер уже ломились. В коридоре — топот чьих-то шагов, крики, мат. И Лебедев понимал, что рано или поздно безопасники вынесут дверь и увидят их в том положении, в котором они «отдыхают» на полу. А может, это и к лучшему? Пусть жопы свои хоть немного в боевую готовность приведут, защитники херовы.

— Я отлично.

Дэн мягко отстранил от себя Юлю и поднялся на ноги. Привёл одежду в порядок, наблюдая за тем, как Юля завязывает кушак халата. Никто не имел права смотреть на неё, даже его служба безопасности. Тем более — его служба безопасности. По вине которой Юля сегодня чуть не пострадала.

Он всё же нехотя подошёл к двери, в которую уже бабахали с такой силой, что Лебедев удивлялся, как она ещё осталась на петлях. Открыл её, и тут же в номере оказались Платон и ещё пара ребят.

— Дэн… живой! — выдохнул Платон, подскакивая к окну, будто ожидал, что за ним скрывается тот, кто устроил в отеле этот мини-апокалипсис.

— Ага. Живой, — мрачно констатировал факт Лебедев, подходя к поднявшейся с пола Юле и становясь так, чтобы закрыть её от чужих взглядов. — А что там в моём номере происходит, ты не в курсе?

— Б*я, Дэн… я не знаю, как это случилось.

Платон выглядел таким растерянным, что в любой другой момент Даниил бы его пожалел. Но не сейчас. Не в этот раз, когда они с Юлей едва не отправились к праотцам по чьей-то вине. Ибо он даже представлять не хотел, что случилось бы, окажись Юля в его номере.

— Плохо, Новицкий. Очень плохо. Это работа твоя — знать, как такое случается.

Он кивнул в сторону выхода из номера и процедил коротко:

— Жди меня там. И архаровцев своих забери. Выйду через три минуты, будем говорить.

Он смерил тяжёлым взглядом Платона, который собрался протестовать, дождался момента, когда все, кроме него и Юли, покинут номер, и повернулся к Воронцовой. Она держалась молодцом, но Дэну было ясно, что Юля находится на грани. Ещё немного и того и гляди устроит истерику. И, в принципе, это было нормальным в сложившихся обстоятельствах, вот только у него совсем не было времени на то, чтобы этим заниматься. Наверняка отец уже был в курсе, а это означало, что в ближайшее время им придётся или возвращаться обратно, или… Другого варианта, собственно говоря, и не было.

— Ну? — задал он самый глупый и ничего не значащий вопрос из всех возможных. Подошёл к ней вплотную, а Юля вдруг прижалась к нему. Так крепко, будто хотела с ним слиться. И Дэн вопреки здравому смыслу испытал кайф. — Испугалась?

Он принялся поглаживать её по спине, а у самого родилось желание совсем не пуританского толка. Юля превращала его в чёртова извращенца. Вроде бы надо заниматься тем, чтобы обезопасить и себя, и её, а он хочет только одного — трахаться. Оказаться внутри, вбиться так глубоко, чтобы казалось, что они — одно целое.

— Да, — призналась она коротким выдохом. — Но уже всё хорошо.

Лебедев был с ней совершенно не согласен. Уж хорошо-то точно не было. Но спорить не стал — пусть считает, что всё и вправду наладилось.

— Нам уехать придётся. Я сейчас с ребятами переговорю, а ты быстро вещи покидай в чемодан и будь готова сняться с места. Окей?

Он отстранил её на вытянутых руках и всмотрелся в испуганное лицо. Следов истерики нет и в помине, только в глазах с огромными потемневшими зрачками плещется страх.

— Окей, я даже расположиться толком не успела.

Воронцова закусила губу, отвела взгляд, и Дэн испытал желание стереть с лица Земли тех, кто заставил его женщину испытывать такие чувства. Впрочем, вполне возможно, у него будет такая возможность, если эта гнида оставила зацепку.

— Вот и хорошо.

Он наклонился к ней и впился в губы поцелуем, черпая в нём то единственное, что ему было нужно в этот момент — понимание, что Юля реальна и никуда не исчезнет.

— Через полчаса увидимся, — шепнул он, с трудом разрывая поцелуй, и вышел из номера, чтобы лишить себя иллюзии, что у него есть повод остаться.