Мариана

Я смотрю на очередной букет цветов, стоящий посредине стола в нашей «штаб-квартире». Красные розы, перевязанные красной лентой. Опять без записки, и неизвестно, кто их сюда принес. Как только увядает один букет, его заменяет другой.

– Ну, что, ты вычислила дарителя? – Влетает в кабинет Алина.

– Нет. – Отвечаю я. – Думала, застану, если приду пораньше, но розы уже стояли здесь, когда я вошла.

– Кай не колется. Наверное, это Витька. – Наклонившись, она тянет носом их аромат.

– Сомневаюсь. Они знают меня достаточно, чтобы не ассоциировать с алыми розами. – Перевожу взгляд с букета на подругу. – Наверное, это вообще не мне.

– Кому же тогда?

– Даже не знаю. – Лукаво улыбаюсь я.

Но Алинка словно не понимает намека.

– Как ты вообще? – Спрашивает она, буквально ложась на стол.

– Ты о чем?

– Мы с тобой каждый день вместе: на занятиях, здесь, в бассейне, но никогда не говорим о твоих переживаниях. Ты всегда переводишь тему, стоит мне об этом заговорить.

– А что там обсуждать-то? – Даже сейчас у меня ком в горле встает от ее вопроса.

– Ну, как. Например, скучаешь ли ты по нему?

– По кому? – Вздергиваю бровь.

– Блин, хотела тебя подловить! – Смеется Алина. – Столько времени прошло, по кому из них ты скучаешь больше?

Я безнадежно вспоминаю мгновения нашего единения и близости.

– Вообще не скучаю.

– Но мне-то ты можешь сказать?

– Да неважно это все. – Мотаю я головой.

Для него лучше, если мы будем на расстоянии.

– Ты сама не знаешь или не хочешь мне говорить? – Делает новую отчаянную попытку вытянуть из меня хоть что-то подруга.

– Я все еще в сомнениях, правильно ли поступаю. – Признаюсь я. – Но чем дольше нахожусь в одиночестве, тем мне легче, и голова становится яснее. Я снова читаю, много – утром, днем, вечером, снова веду ежедневник, пишу заметки для нашей газеты. Я вспомнила про все свои мечты и цели и снова иду к ним. Мои мысли постепенно приходят в порядок.

– А киска? – Издевательски хихикает она. – Ей не одиноко? Как она все это терпит?

– Спасибо за беспокойство, у Хвостика все хорошо. – Говорю я учительским тоном.

И мы хохочем.

– Если что, я серьезно. – Выпрямляется Алина. – Лично я ужасно голодна и готова наброситься на Вадика на первом же свидании!

– Он наконец-то решился тебя пригласить? – Вскрикиваю я.

– Мальчик-недотрога, ей богу! – Корчит рожицу подруга. – Думаешь, его напугает тот факт, что я ненасытная извращенка?

– А ты такая?

– Откуда мне знать? Вдруг да? – Она обмахивает себя ладонями. – Мне почти каждый день снятся эротические сны с его участием! А сегодня вечером мы идем на футбол: последняя игра семнадцатого тура. Еще и холодрыга ужасная – придется ему прижиматься ко мне, чтобы не околеть, так я, наверное, еще больше распалюсь! И что мне тогда делать с моими желаниями?

– Сегодня всего +3, бедные футболисты, – задумываюсь я о нелегкой доле игроков отечественного чемпионата.

– Да какие футболисты! Мне плохо – я вся горю! – Ржет Алинка.

– Тащи его к себе после матча и соблазняй, а то он действительно какой-то не особо решительный. – Хихикаю я.

– Вот мама-то обрадуется. – Морщит нос подруга.

– Кто, кстати, играет?

– Наши с «темно-красными». – Алина идет делать себе кофе. – А ты, кстати, никуда не собираешься вечером?

– Собираешься соблазнять его в моей квартире?! – Я возмущенно хлопаю ее по попе распечатками статей. – Распутница!

– Я просто спросила! – Отбивается она.

– Кто тут сказал про «темно-красных»? – Вваливается в штаб-квартиру Ник.

– Это все, что ты услышал? – Смеюсь я.

– Это моя любимая команда, обожаю Сапожникова! – Он швыряет сумку на стул. – Вот только билеты кончились еще месяц назад. Не увидеть мне моего краша.

– Извини, билетом поделиться не могу. – Мурлыкает Алина. – У меня там будет свидание – с Вадиком.

– Ого! У вас подвижки? Поздравляю! А я-то думал, вы никогда не сдвинетесь со стадии «Краснею при виде тебя и хихикаю, как дурочка».

– Пошел ты. – Делая вид, что обиделась, улыбается подруга.

– Ты забыл про букеты. – Напоминаю я.

– Точно. – Прищуривается Ник. – Поклонник с розами. Таинственная тайна.

– Заткнулись бы вы оба. – Она наливает кофе и поворачивается к нам. – Просто завидуете, что за мной ухаживает такой красавчик.

– Это да. – Театрально вздыхает он. – Но я больше сожалею про матч. Вот бы твой Вадик заболел и не пошел.

– У меня есть для тебя кое-что. – Спохватываюсь я. Долго роюсь в сумке, затем нахожу и выуживаю абонемент на все игры «темно-красных», подаренный мне прекрасной Катей. – Держи.

– Это что? – Ник уставляется на него. – Это как?! VIP?!

– Ага. – Ухмыляюсь я.

– С кем ты переспала, чтобы его заполучить?! – Он вертит его в руках. – Без даты, без имени, свободный вход в ложу. Я что, сплю?

– Эй, погоди, я тоже хочу VIP. – Алина подходит ближе.

– Нет, вам лучше там, где теснее. – Отмахивается Ник. – Чтобы обжиматься. – Он смотрит на меня. – Мариана, абонемент на двоих, ты пойдешь со мной?

– Сегодня у меня смена. – Улыбаюсь я. – Как-нибудь в следующий раз. Пригласи друга.

– Спасибо… – Ему все еще не верится, что это правда. Ник вертит его в руках, проверяет на свет. – Сапожников. Легенда! Я увижу его. С ума сойти!

– Привет, что там у тебя? – Заходит в кабинет Вадим.

– Лучше тебе не знать. – Ворчит Алинка.

– Серьезно?! – Разглядев получше, вопит он. – Никит, дай посмотреть! Где ты его взял?

Дальше следует обычный пацанский галдеж на тему спорта, во время которого мы с подругой, конечно же, закатываем глаза.

А потом заявляются остальные, и мы начинаем весело и с шумом обсуждать готовящийся к выпуску номер.

– Не знаю. – Говорю я, задумчиво просматривая макет. – Загадки мозаики на тайном фасаде универа – прикольно. Фотоматериал отлично смотрится, студенческое кино – прекрасно, афиши – нужно не забыть дополнить ссылками на сайте, репортаж с конкурса – смотрится супер. Выпускники – материал вышел интересным, рада, что послушала вас. Но…

– Все круто, ты чего? – Удивляются ребята.

– Как будто чего-то не хватает. – Скачиваю себе файл. – Подумаю. Время еще осталось.

После собрания я возвращаюсь в свою квартиру.

Кормлю Хвостика, мы немного нежимся с ним на диване, а затем я бегу на вечернюю смену в книжный магазин. Он находится недалеко от дома – у подземного перехода. Небольшой и старомодный, с тяжелой стеклянной дверью в деревянной раме и колокольчиком над входом, звенящим, когда входят и выходят посетители. Держит магазинчик милый старичок – Федор Михайлович (да-да), он достался ему по наследству – его семья управляла этим книжным последние семьдесят лет.

Так что, да – книжный с историей. Все, как я люблю. В нем много уникальных старинных изданий, а также ретро-открыток и сувениров. Но больше всего мне нравятся широкие деревянные стеллажи, уходящие под потолок, и приставная лестница, чтобы доставать с него книги. Нет-нет, не стремянка, именно лестница с гладкими колышками-ступенями, забираясь по которым нужно всегда быть начеку – чтобы не свалиться.

Федор Михайлович говорит, что давно мог заменить ее на удобное приспособление, но в этой штуке ощущается дух старины – ее соорудил еще его отец. Плюс, она держит его в тонусе – попробуй-ка удержись на такой, когда тянешься за томиком Достоевского! Особенно, если тебе семьдесят девять!

Потому-то мы с ними и разговорились, когда я однажды вечером забрела в его магазин в поисках чего-нибудь интересного. Слово за слово, и выяснилось, что старичок совсем не разбирается в современной литературе и даже немного побаивается ее – считает легкомысленной. В ходе двухчасовой увлекательной беседы я разубедила его окончательно, а еще научила выбирать и заказывать книги у издателей через Интернет – трудно представить, но и тут Федор Михайлович долго сопротивлялся современным технологиям.

Следующим вечером я вернулась, чтобы помочь ему перетащить коробки с книгами со склада – некоторые лежали тут по несколько лет. А еще через день помогла выбрать и приобрести современный кассовый аппарат с терминалом для удобной оплаты, а также заказала симпатичные стеллажи в середину зала и стенды для выкладки, которые мы с ним через неделю вместе установили и заполнили новыми книгами.

Сама не заметила, как стала замещать Федора Михайловича по вечерам после учебы. Помогала с учетом, консультировала посетителей, была на связи с дистрибьютерами, что давало ему возможность больше отдыхать и гулять в парке с его любимым псом по имени Роди.

Но больше всего мне нравилось просто быть в его магазине: переставлять книги, рекомендовать их людям и видеть, что они возвращаются снова. А еще я с удовольствием любовалась закатами, заполняющими розовыми бликами все пространство стеклянной витрины, и когда совсем темнело, наблюдала через нее за прохожими, спешащими по своим делам.

Стало ли мне легче за эти пять недель? Даже не знаю. Вряд ли. Пришлось пережить несколько кризисов, когда хотелось буквально лезть на стену от боли и одиночества. Тогда из меня вытекали реки слез, но даже они не приносили облегчения. Мне хотелось набрать номер, но в последний момент останавливала хорошо отложившаяся в голове фраза из одной мудрой книги: «Иногда нужно сказать «нет», чего бы нам это не стоило».

Поняла ли я себя лучше за это время? Возможно.

Осознала, что могу быть сильной, преодолевать моменты слабостей. А еще, наконец-то, пришло понимание: человеку не нужен кто-то рядом, чтобы чувствовать себя счастливым. Да, когда мы любим, и это взаимно, мир вокруг преображается. Но одиночество не делает нас не полноценными – оно дает больше возможностей для заботы о себе, наполнения себя знаниями, позитивными энергиями и маленькими ежедневными удовольствиями.

В начале осени мне казалось, я умру без него. А теперь, когда снег перестает быть редким гостем и становится частым визитером в наших краях, все больше уверяюсь – пожалуй, выживу. А что будет через год? Перестану думать о нем, вспоминать ежедневно?

Черт… Целый год.

«А что, если он забудет обо мне? Найдет кого-то? Что, если мы потеряем единственный шанс быть вместе? К чему вообще ждать целый год? Ведь ты не рвала окончательно, ты обещала подумать, разобраться в себе. Беги к нему!»

И после таких мыслей сама говорю себе: «Стоп». Решилась ли та проблема, которая мешала вам быть вместе?

И отсутствие ответа на этот вопрос сразу расставляет все по местам. Грохот внутри на миг утихает. А работа, которой я себя загружаю с утра до вечера, занимает беспокойный мозг и помогает отвлечься.

С Витей мы виделись всего пару раз после того разговора. Один раз столкнулись в университете на лестнице – разговор вышел ужасно неловким, он спросил, как мои дела, а я брякнула, что непременно верну ему деньги за аренду. Серебров словно ждал, что скажу ему еще что-то, подам какой-то знак, но я позорно сбежала, сославшись на занятость в работе над газетой.

Второй раз мы встретились, когда я выходила из книжного после закрытия: думаю, он поджидал меня специально. Мы прогулялись вдоль набережной, и Витя сообщил, что вернулся к тренировкам. Я обещала прийти на первую же игру, где он будет в составе, и он проводил меня до дома. И опять этот взгляд, опять в глазах вопрос, на который у меня не было ответа. Поцеловав его в щеку, я метнулась в подъезд. Сердце стучало как ненормальное, а от чувства вины еще долго не хватало воздуха.

А вот с Каем мы не виделись вообще. При этом я точно знала, как у него дела, и чем он занят. Иногда заглядывала на тренировки, так – чтобы он меня не заметил, один раз смотрела игру его команды в компании Ника и Алины. Она иногда даже перекидывалась с Каем парой фраз в универе, поэтому я всегда была в курсе того, какие успехи у него в спорте и учебе.

Постоянно ждала, что узнаю что-то эдакое о его личной жизни – от возвращения к Эмилии до новых порочных связей. Но, как назло, эта тайна была покрыта мраком. Сам он Алине ничего не рассказывал, а сплетницы Большого не спешили мусолить какие-либо жареные факты о нем. Поэтому меня бросало из крайности в крайность: в один день казалось, что я узнаю о его новой интрижке, и мне станет легче, в другой – думала, что известие об этом меня точно добьет.

Совсем не интересоваться их жизнями, не получалось. Любопытство и тоска побеждали. Оба этих парня были не безразличны мне, но каждый по-своему. И оба должны были сыграть в одной из решающих игр в субботу – на ледовой арене Большого.

Я недолго ломалась, когда Алина притащила билеты. С удовольствием согласилась составить ей компанию.

Она мне не говорила, но я догадывалась, кто их для нас раздобыл.