Эпилог

Берджес поправил наушник, когда плейлист переключился на следующую песню. Услышав знакомый визгливый вокал Raskulls, он закатил глаза, но не стал переключать. Ни за что. Он наслаждался каждой минутой подборки, которую Таллула и Лисса собрали для него вместе. Они хихикали над ней два часа, сгрудившись на диване с ее ноутбуком, а теперь он слушал ее на повторе. Она напоминала ему о них. О доме.

Об учебниках на столе. О том, как трое людей, толкаясь на кухне, готовят мороженое с топингами. О шуршании бумажного пакета с воскресными бейглами. Груде зимних ботинок у входной двери. Аромате мяты, сумаха и тмина в воздухе.

О том, как приятно было лежать на спине в саду на крыше, смотреть на звезды и говорить обо всем и ни о чем.

О смехе. Музыке. Танцах.

Теперь его дом был именно таким.

А тот самый человек, создавший этот яркий, красочный новый мир, сейчас находился в кирпичном здании справа – сдавал последний экзамен на степень магистра морской биологии. После этого они должны были встретиться с Лиссой на бранче в ресторане рядом с ее старшей школой. Его дочь, почти закончившая первый свой год, теперь была яростно независимой и процветала. Она по-прежнему предпочитала книги общению, но пару раз за этот сезон он возвращался с тренировки и заставал Таллулу, сидящую на корточках перед журнальным столиком и делающую маникюр кучке старшеклассниц.

Да, у его ребенка теперь были друзья. Но что важнее – у нее было чувство собственного достоинства. Характер. Способность видеть картину жизни целиком, не зацикливаясь на мелких неудачах. Конечно, многое она унаследовала от матери (которая теперь регулярно приходила к ним на ужины со своим новым мужем), но и влияние на нее Таллулы было значительным. И кто его знает… Может, и он помог Лиссе раскрыться, изменившись сам. Став человеком, который принимает перемены и новые впечатления, вместо того чтобы отворачиваться от них.

В наушниках зазвучал хриплый рэп – тот самый, который, по словам Таллулы, должен был «заводить» его перед играми. Он усмехнулся, глядя на вход в здание. Его девушка теперь определенно была фанаткой хоккея. До мозга костей. Берджес даже подумывал продлить карьеру еще на год – просто чтобы подольше наблюдать, как она болеет за него на трибунах в его свитшоте. Но… нет. Этот сезон станет для него последним. Он успешно вернулся в обойму после травмы спины, доказав, что все еще крепок и достоин «Медведей», но пора было уже передать капитанскую повязку Сигу.

Впереди его ждали приключения. Его и его семьи.

Кто-то тронул Берджеса за плечо. Он обернулся и увидел парня лет двадцати пяти. Тот явно смутился от его улыбки – видимо, сомневался, того ли человека поймал, – поэтому Берджес нахмурился.

Парень тут же расслабился.

– Чего надо? – Берджес вынул один наушник.

– Господин Дикарь. Меня зовут Ирвинг Рэнделл, представляю «Глоуб». Смешно, но я здесь, чтобы сделать репортаж о победе нашей команды по лакроссу, а тут вас увидел. Хотел бы задать пару вопросов, если время есть. Заработаю тем самым авторитет у своего спортивного редактора.

Берджес взглянул на здание, затем на часы.

– Ладно. У тебя есть время, пока моя девушка не выйдет из этой двери. Как только она появится, твои слова для меня перестанут существовать.

– Вы ждете ту самую няню?

– Бывшую няню. Нынешнее… все.

Иначе Таллулу было не описать. Она была для него всем. Любовью всей его жизни и причиной, по которой он просыпался каждое утро. Его лучшим другом и родителем. Фанаткой. Вдохновением. Сердцем. Его жизнь полностью изменилась с тех пор, как они вернулись с Коста-Рики почти семнадцать месяцев назад и воссоединились с рыдающей Лиссой на тротуаре перед «Маяком». И все же ему казалось, будто Таллула была с ними всегда. Будто в их жизни была дыра, которую могла увидеть и заполнить только она. Слава богу, что она спасла его, заполнив эту пустоту. Слава богу, что она вообще существовала, – мысль, которая иногда посещала Берджеса, когда он наблюдал, как она просыпается в лучах утреннего солнца рядом с ним в постели.

Репортер прокашлялся, ненавязчиво напоминая, что Берджес завис.

Тот нахмурился еще сильнее.

– Тебя интересует только она?

Ирвинг замялся.

– Ну… это та тема, которая принесет мне больше всего очков у редактора. Вы раньше отказывались говорить об отношениях с няней вашей дочери.

– Потому что это никого волновать не должно.

– Тут я с вами согласен.

Но брови репортера все равно поползли вверх – он ждал, не прорвет ли Берджеса на беседу. И быть может, именно наглость этого паренька и заставила Берджеса ему раскрыться. А может, Берджес просто уже не мог держать все внутри, потому что счастье его было безграничным и переливалось через край, как вода через плотину после семнадцати месяцев дождя.

– Как ты уже знаешь, я завершаю карьеру в этом сезоне… – начал он, затем прочистил горло. – Первое, что я сделаю после, – это отвезу своих девочек в Стамбул. Таллула скучает по семье, а мы с Лиссой хотим с ними познакомиться. – Он приподнял бровь. – А потом получу сертификат дайвера.

– О’кей… такого я точно не ожидал.

Берджес кивнул на то самое здание.

– Таллула – морской биолог. И я хочу, чтобы она взяла меня с собой под воду и показала все, что любит. Хочу знать названия всего, что она любит в этом мире, включая океанские глубины. – Он замолчал, представляя свою женщину среди закатов, рынков, небоскребов, купаний в голом виде по всему миру… но на этот раз он был с ней. Он говорил всему этому «да». – Что-то подсказывает мне, что следующая глава моей жизни будет гораздо лучше первой.

Ирвинг недоуменно уставился на него.

– Вы совсем не такой, каким я вас представлял.

– Пару лет назад, возможно, я таким и был.

– Но…

– Со мной случилась она.

– Теперь понимаю. – Репортер поежился, а на его лице появилась ухмылка. – Надеюсь, вы не обидитесь, но, судя по тому, как вы о ней говорите, я удивлен, что вы еще не сделали ей предложение.

Берджес хрипло рассмеялся.

– Она хотела подождать, пока закончит магистратуру. Иначе миссис Эйбрахам она бы стала уже семнадцать месяцев назад.

– Ага. – Ирвинг потер грудь. – У меня возникло внезапное желание позвонить своей девушке.

– Так позвони.

– Я не настолько безрассуден, чтобы отказать Господину Дикарю. – Парень было открыл рот, но затем заколебался. – Раз уж мы заговорили о личном… Не думаю, что вы готовы прокомментировать ситуацию с Сигом Готье. Ну, с его свод…

– Это их история, – прервал его Берджес, качая головой. – Не моя.

– Справедливо.

Берджес заметил движение в здании напротив и прищурился, пытаясь разглядеть за стеклом силуэт Таллулы. И вот показалось она. Книги прижаты к груди, идет мягкой, грациозной походкой, будто вышагивает по собственному подиуму, волосы заплетены в боковую косу, перекинутую через левое плечо. Это была его Таллула. Он узнал бы ее очертания с закрытыми глазами. Она идеально подходила ему. Ее бедра всегда идеально обвивали его, позволяя ему одним резким движением заскользнуть внутрь, а их губы так идеально прилегали друг к другу по утрам, заглушая прерывистые стоны ее наслаждения. Трение кожи о кожу, тяжелое дыхание и тихий скрип пружин матраса стали его любимыми звуками, легко затмив собой звук бьющейся о борт шайбы.

Боже, их сегодняшнее утро было чертовски горячим.

И невероятно страстным.

В конце концов она оседлала его сверху, скользя грудью по его вспотевшему торсу, а закончила все приглушенным стоном в его шею.

Отлично, теперь его пульс окончательно сбился.

А когда она вышла из здания, увидела его и озарилась улыбкой, его сердце забилось еще чаще.

Черт побери, как же он любил эту женщину.

Черт побери.

– А теперь выключи диктофон и включи камеру, – хрипло посоветовал Берджес Ирвингу.

Тот неуверенно достал телефон.

– Но зачем?

– Доверься мне.

Именно так Берджес и оказался на первой полосе «Глоуб» на следующее утро – стоящим на одном колене перед Таллулой с открытым футляром для обручального кольца в руке под заголовком:

«Господин Женат».