Глава 27

Алина. Давид сдержанно кивает. Отворачивается к окну, легко сжимая мою руку… Я поступаю правильно… И мне не жаль Егора – изменщика, предателя, вора… Того, кто мастерски провернул сделку с собственной совестью. И со мной… Дело даже не в его поступках… Совсем недавно я прощала его… Закрывала глаза на подлости, слепо веря в счастливое будущее… А теперь нет… Я договорилась с совестью. Смирилась перед слабостью… Да, черт возьми, для кого-то я грешница и такая же гнусная предательница, как мой муж… А я и не хочу быть хорошей… Разве чужое мнение что-либо исправит в моей судьбе? Как и чужое одобрение, похвала… Меня и раньше хвалили… Жалели, восхищались моей безусловной любовью к Егору… И разве это принесло мне счастье? Быть счастливой – вот, чего я хочу… Пусть миг, секунду… Такси останавливается возле подъезда его новой квартиры. Подхватываю цветы, дрожа от волнения. Давид подает мне руку, помогает выбраться. Между лопаток набухают капли пота, во рту сухо как в пустыне… Мне нужно в душ, господи… Только как заикнуться об этом? Дава нетерпеливо открывает дверь подъезда, освобождает проход, позволяя мне войти первой… Подозреваю, что он дает мне последний шанс сбежать… Обнимаю букет, как родной и ступаю в объятия темноты… Все, ловушка захлопывается. Давид жмет кнопку лифта, не проронив ни слова… Он предельно сосредоточен, собран… Ни одного случайного движения или взгляда. Будто все, что сейчас происходит – тщательно спланировано… Зато я слизнем себя чувствую… Хочу его… Ни черта не замечаю… Все кажется мелким и незначительным. Шорохи, запахи, звуки… Все словно сужается, превратившись в ноющую точку за грудиной… Она засасывает в себя все, как в бездну… Принципы, человечность, условности, страхи… – Али… Алина, Аля, – шепчет он, прижимая меня к груди. – Хотел дотерпеть до квартиры и не трогать тебя, но… – Тебя никогда ничего не останавливало… – сиплю, прочистив горло. – А мы уже и приехали… Лифт останавливается. Дава на ходу вынимает ключи из внутреннего кармана пиджака, отпирает замок. В прихожей темно, но он не спешит включить свет… Хватает меня в кольцо сильных рук, обдавая шею горячим дыханием… Все, что я могу – позорно выдохнуть его имя… – Дава… Давид… Его самообладание лопается как мыльный пузырь… Он снимает пиджак, расстегивает манжеты рубашки и сгребает меня в объятия… Букет падает на пол. Давид целует мен в губы, снимая обувь и расстегивая ремень брюк… Я все еще в одежде и по-прежнему хочу в душ… – Да… Дава, я хочу в душ. На минутку, – выдыхаю ему в губы. – Я сдохну, Алин… Если ты сейчас куда-то уйдешь, ей-богу… Он сжимает мою дрожащую ладошку и накрывает ею свой член… Как только успел стащить джинсы и трусы? Обхватываю ствол, ощущая пульсацию выпуклых, вздувшихся вен… Дава стонет, когда я касаюсь сочащейся головки. – Аля, я потом все для тебя сделаю. Тебе… С тобой… Я… Блять… Взвешиваю его мошонку в ладони, едва ворочая губами… – Да, хорошо… – Точно? – Да. Мы все еще в прихожей… Силуэт Давида обливает свет луны, но я толком его не вижу… Перед глазами – черное марево страсти… Я тоже не хочу никуда больше идти. И не смогу… Пьяная, обезвоженная от страсти, испуганная… Все это я… Совсем не вижу его… Разве что глаза – в них отражается отблесками лунный свет. Судорожно вдыхаю отравленный им воздух, тянусь к своей блузке, раздеваюсь сама… Ноги путаются в одежде, тишину нарушает наше дыхание – прерывистое, сбившееся… – Хочу тебя, – шепчет Давид, прижимая меня к груди. – Очень хочу, Аль… Прямо здесь. – И я… Дава… Мамочки, какой же он сильный… Касаюсь твердых, горячих мышц на груди, целую его в шею… Давид на голову меня выше. Приходится встать на носочки, чтобы поцеловать… Кусаю его нижнюю губу, пью заполошное дыхание… Наверное, хорошо, что я не вижу его. И он меня… Я лишь чувствую… Дрожь его гладкой кожи, пульсацию в ямке на шее. Мы не отрываемся друг от друга. Не можем перестать целоваться… Понимаю, что Давид терпит из последних сил… Позволяет мне привыкнуть к нему, освоиться. Сам же отвечает на мои поцелуи, думая о другом… Дает и себе шанс передумать? Или… – Черт… Алька… Давид подхватывает меня под ягодицы и сажает на стоящий рядом стол… До спальни слишком далеко… Пожалуй, я сама не дойду… Развожу бедра, прогибаюсь в пояснице… А потом… Свет фар проезжающей во дворе машины скользит по окнам, разбавляя темноту… Он меня видит… Подсвеченные голубоватым светом груди с торчащими от желания сосками, впалый живот… И наша игра в таинственность рушится… Очарование момента, где мы касались друг друга в темноте, исчезает… – Черт… Алька, я так хотел побыть джентльменом, – шепчет он, нашаривая в тумбочке стола презервативы. – Боялся тебя напугать и… – У тебя получилось. Ах… – Ни черта… Он раскатывает латекс по стволу и притягивает меня к себе. Обвиваю его торс ногами и вцепляюсь пальцами в его напряженные плечи. Не дышу почти… Ему ничего не нужно было делать – ждать, пока я привыкну, терпеть или строить из себя того, кем он не является… Ей-богу, я бы не обиделась, если он взял меня сразу… Без ласк и поцелуев, слов, нежности… Даже оргазм не нужен… Я хочу быть его. Принадлежать ему… У меня голова кружится, когда Давид касается меня пальцами. Размазывает влагу и, притянув мои бедра, толкается… Я дергаюсь, выдыхаю горячий воздух и замираю. Еще толчок, и еще… Давид наращивает темп, держа меня почти на весу. Потом замедляется… Двигается осторожно, погружаясь все глубже… Словно исследует возможности моего тела и своего самообладания… – Красавица… Алька, какая ты красавица… Между нами снова кромешная тьма, но он не перестает шептать мне комплименты… А я ответить не могу… Хватаю воздух ртом, чувствуя, как жар пробегает по телу… Ноги немеют, воздуха не хватает… Мне хорошо с ним… Очень. Я словно возрождаюсь… То, что было похоронено, оживает, чувствует… По лицу текут слезы, сердце трепещет. Меня будто бетонной плитой размазывает… Кричу, ощущая, как спираль, закручивающаяся в животе от каждого его толчка, рвется… Пульсирую так сильно, господи… Давид не может пошевелиться. Замирает, ждет, когда волны моего оргазма схлынут, а они… Они как море – тягучие, горячие… Он запрокидывает мои бедра повыше и вколачивается, возвращая подаренное мне удовольствие… Кончает глубоко во мне, рыча и постанывая. Бесконечно долго… – У меня… так давно не было этого. Дава… Мне было так… – бормочу, обнимая его плечи. – У меня тоже… – еще не восстановив дыхания, шепчет он. – Что – тоже? – Давно не было секса. – Ты серьезно? – Более чем. Идем в душ, я хочу продолжить.