Глава 29

Алина. Мы заснули на рассвете… Говорили, говорили… Рассказывали о сокровенном и трахались, как ненормальные… Давид уснул первым. Перебирал мои волосы, непрерывно шепча, какие они длинные и красивые… И как он мечтал прикоснуться к ним… А потом тишину комнаты нарушило его протяжное дыхание. Я лежала на его груди, слушая сердцебиение, и не шевелилась. Боялась прогнать повисшее в воздухе очарование нашей первой ночи… А потом сдалась усталости… – Алинка, уже невыносимо поздно, – касается моей щеки Давид. – Ой… Уже… Целых восемь утра. Действительно, поздно… Если ты не против, я приготовлю тебе завтрак, – заливаюсь румянцем я. Приподнимаюсь на локтях, открывая взору груди с потемневшими, истерзанными его губами, сосками… – Хочу… И тебя, и завтрак. Тебе не нужно не работу? – Сегодня еще нет, но… Я хочу съехать из дома, Давид. Снять квартиру недалеко от больницы. Не могу больше их видеть… Дава молчит. Гладит меня по лицу и протяжно вздыхает, отводя взор… – Я не сплю с ним, – произношу хрипло. – Два года уже… Даже больше. – Аль, я не просил ответа. – Но тебе же это неприятно. Ты… – Я знал, на что шел, связавшись с замужней, – тихо произносит он, поглаживая меня по голове. Боже, он ведь прав… Я замужняя. Жена чужого мужчины, кого до смерти любила… Мечтала быть его женой, окрутить его, захомутать… А теперь мечты стали другими… Я хочу стать свободной. – Я планирую встретиться с Марковым, – выдыхаю я. – Он самый крутой адвокат. – Слышал о нем… Можем поехать к нему вместе, если хочешь. Он в Москве? – Да. Но сначала я планировала завершить нашу сделку. Мне отписались сотрудники. Они закроют долги по зарплате и налогам на следующей неделе. – Алинка, если ты не прекратишь болтать, окажешься снова подо мной… – крепко обнимает меня Давид. – Иду готовить завтрак. А потом… Я не против оказаться под тобой или… на тебе, – обольстительно произношу я, выскальзывая из кухни. Давид расхаживает по комнате голым. Говорит по телефону, отдавая поручения подчиненным и разруливая вопросы в московском филиале. Такой серьезный, строгий… Внутри все сжимается, когда я думаю о разлуке… Он не предложил переехать к нему… И не сказал, что любит, хоть я этого и не ждала… – Макар, реши это вопрос. Вывернись, сбей цену, но… Блять… Потерять такого заказчика – преступление. Нет, ты не прав… Не могу оторвать от него взгляда… Такой строгий, важный… Сосредоточенный, непримиримый. Циничный – так о нем думают все. Бесчеловечный… И такие, красноречивые эпитеты, посвященные Галееву, я тоже встречала. Знали бы все они, каким он может быть нежным… Страстным до безумия, отзывчивым… Голый миллиардер расхаживает по комнате, как лев в клетке. Ругает какого-то Макара, дает указания… Усилием воли заставляю себя принять душ и заняться завтраком… Собираю волосы в высокий пучок и надеваю чистую футболку Давида… Надо бы хоть какую-то одежду привезти сюда… Если он, конечно, позволит. К моему удивлению, в холодильнике есть продукты… Яйца, ветчина, сыр, зелень… Когда он только успел подумать обо всем? И молотый кофе – самый обычный, из «Пятерочки», тоже имеется. Ставлю турку на плиту, вынимаю сковороду… Пока омлет готовится, касаюсь дрожащими пальцами экрана смартфона… «У тебя ничего не получится, милая женушка. Твой Галеев – тот еще мудак. В прошлом году он обрюхатил какую-то девчонку и бросил ее. Только она была молодой, не то что ты! Ты ему надоешь через неделю! Зачем ему бабки под сорок!» Муженька не по-детски прет… Сердце замирает и сжимается до размеров горошины… Значит, я не первая, с кем он изменяет Ольге? Я думала, что ему было… Непросто? А вот и нет… Он с первого дня хотел затащить меня в койку, сделать своей… Может, он просто привык делать все, что хочет? Господи… Когда же Егор прекратит меня доставать? Я уже влюбилась… Что бы ни было в прошлом, я люблю Давида… И прекрасно понимаю, что наша связь не надолго… – Ты чего такая напряженная? – входит он в кухню. Улыбается, промокая волосы полотенцем. – Это правда, что в прошлом году ты бросил беременную женщину? От тебя… – Не разочаровывай меня, Аль, – холодно отвечает Давид. На его щеках обостряются желваки, взгляд прищуривается. Он отбрасывает полотенце и молча наливает себе кофе… – Дава, скажи… Я ничего о тебе не знаю. – Как не знаешь? Ты как раз таки и знаешь, какой я на самом деле… И это все ложь… Гнусная, придуманная этой телкой. Где ты это прочитала? И зачем ты снова копаешься в дерьме? Я известный человек, пойми! И меня не станут жалеть или любить. Любого бомжа людям жальче, чем меня. По их мнению, я вор, циник и мерзавец. Ничтожество, ни на что не способный, зажравшийся и купающийся в деньгах мудак! Если я умру, общественность будет аплодировать. Если заболею – тоже… Никто не любит успешных и умных, Аль… И тебя не будут любить, потому что ты… – Плохая жена? – Да. Пока была хорошей и всепрощающей, любили и жалели. Восхищались, понимали, сострадали… А стоит тебе хоть раз в жизни выбрать себя – всё! Тебя раскатают осуждением как катком. – Расскажи, Давид, – взмаливаюсь я. – Я хочу знать все. Пожалуйста… Хочу быть готовой к расспросам и не удивляться. Не выглядеть шокированной… Дава немного успокаивается. Глотает кофе, опершись о кухонную столешницу… Молчит, очевидно, подыскивая слова… Почему он говорит, что меня не будут любить? Предвидит, что о моем грехе узнают? – Она хотела стать моей любовницей. Я ей отказал – разгульные девки не в моем вкусе… Она уже тогда была беременна и мечтала повесить на меня своего ребенка. Мне пришлось пугать ее службой безопасности. Даже шантажировать… Девка перешла все границы и повсюду болтала о нашей с ней связи. Об этом прознали журналисты. Я немного подпортил ее репутацию, не спорю… А она пришла на телевидение и выступила, обвинив меня в том, что я бросил ее беременную… А у нас ничего не было. – Кошмар… Почему нигде нет твоей версии? Правдивой. – Все затирают ради просмотров и рейтингов. Люди пожалели девку, прислали кучу денег на ее карту… После этого все успокоилось. – Прости меня, Дава… Я хочу верить только тебе. И я не буду больше читать дурацкие статьи… – Иди ко мне, Аль… ты мне прямо сейчас нужна.