Глава 5

Алина. Мне придется ехать с ними в одной машине… Егор не мог не выпендриться перед Галеевыми и арендовал лимузин и для нас… – До свидания, Руслан Адамович, – протягиваю руку отцу Давида. – Буду рада провести для вас экскурсию завтра и… – Завод интересен моему сыну, Алиночка. А я с вашего позволения проведу день в обществе Егора. Он обещал мне показать ваш чудесный конезавод. Сердце мерцает в груди при упоминании детища папы… Долгие годы я не разводилась с Егором именно по этой причине – не желала отдавать самое ценное в представлении отца… Племенных, арабских жеребцов, которыми восхищался папа, и свою Галатею… И дом я свой люблю… Хотя… Какой он дом? Каждая его щель впитала в себя ненависть и нашу неприязнь… Он давно умер, мой дом… Остались массивные стены серого здания из камня. – Будете кататься на лошадях? – Да, если вы не против. Алина, а вы не хотите продать мне коллекционного коня? Его вопрос заставляет сердце болезненно сжаться… Наверное, так и будет со временем? То, что создавали мои родители, будет разграблено, уничтожено… Продано с молотка… Думаете, я не хотела бросить все и сбежать? Оставить все этому ироду и начать с нуля? Сто раз собиралась это сделать, а потом… Приходила в конюшню и… не могла… «Я отдам твоих лошадок на мясокомбинат бесплатно! Я все сожгу, уничтожу, если ты посмеешь очернить мою репутацию! Сядь на место и терпи, как и положено хорошей жене». И я терпела не ради себя… И даже не ради мертвых, молчаливых стен… Были еще люди… Те, кто трудился на заводе и ухаживал за конями. Кто пытался сберечь теряющий позиции завод от банкротства. Ради них я терпела… И ради них я искала управляющих на стороне. Егору на все было плевать – он научился только высасывать ресурсы из всего, не давая ничего взамен. Самым паршивым было, что он не подпускал меня к управлению… – Я пока не планировала продавать лошадей. Но я подумаю об этом. Гости рассаживаются. Ольга, к моему удивлению, признаков ревности не проявляет. Обнимается на прощание с Клавдией Ивановной и Надей, благодарит их за «шикарный, великолепно организованный вечер». Последним к лимузину подходит Давид. – Я просыпаюсь рано, Алина, – жмет он мою кисть. – Так что не стесняйтесь звонить в любое… время. – Хорошо… Я тоже ранняя пташка. Созвонимся. На лицах Клавдии Ивановны и Надьки – натянутые улыбки. Правда, взглядов они не касаются… Те по обыкновению пустые и холодные. Когда Галеевы уезжают, Егор грубовато приказывает нам разместиться в салоне подъехавшего за нами лимузина. Отбрасывает окурок и забирается последним. – Наша дура в своем репертуаре, – певуче протягивает Надька. – Это же надо додуматься, спросить у изменщика, сколько лет он в браке? Ты поставила его жену в неудобное положение. Заведомо унизительное. И, главное, ты знала о слухах, ходящих о нем. – Мой муж такой же изменщик. И что теперь? Вам это не мешает расхваливать нашу семью на каждом углу. Я пыталась быть вежливой – только и всего. Меня мелко потряхивает… Еще и Егор… Сверлит меня взглядом, облизывается… Мы давно не спим в одной постели. Два года точно… С самого начала нашей супружеской жизни я вымаливала ласку… Задабривала, чуть ли не плясала перед ним, чтобы заслужить снисхождение. Да и секс этот… Грубый, торопливый вряд ли можно было назвать лаской – он больше походил на одолжение. – Зайти к тебе вечером, Алина? – произносит он сипло, когда мы оказываемся в доме. Здесь три тысячи квадратных метров, каждый живет в своем крыле. Отец называл дом крепостью. Опорой, защитой от любого врага… Здесь есть оборудованный бункер, а по периметру высокого, заросшего плющом забора, мрачно мигают камеры видеонаблюдения. – Зачем это? – Да ладно тебе… Ты сегодня чудо как хороша. У меня даже привстал, когда я наблюдал за тобой. Младший Галеев не спускал с тебя глаз. – Измены не будет, Егор. Он мне неинтересен. Меня не забавляют молодые мальчики… – Ему тридцать два, и он миллиардер. Все еще не интересно? – Ты для этого притащил его? Хочешь застать меня верхом на этом парне и подать на развод? – Нет, но одно другому не мешает, – скалится Егор, остервенело снимая с плеч пиджак.