Глава 7

Алина. – Можно мне джем? – улыбаюсь я, пообещав себе больше никогда не затрагивать столь болезненную для Давида тему. Да и какое мне, вообще, дело до его жены? Мне тридцать семь и… Время, когда я могла влюбиться в мужчину через минуту после знакомства, прошло… Или не прошло… Черт… Он классный, правда… От него сложно отвести взгляд, он благоухает уверенностью в себе и силой. Не только обалденным парфюмом… И еще он спокойный… Почему-то мне хочется вывести Давида на эмоции. Тихая ярость от моих дурацких вопросов не в счет… – Вы очень стройная, Алина. Не сидите на диете? – улыбается он. – Это уже… пятый сырник? – Вы что? Какие диеты? С моей работой мне они не нужны. Он смотрит на меня… Неотрывно, с прищуром. Будто пытается разглядеть сеточку мимических морщин, рассыпавшихся вокруг моих глаз. Или темные круги… Его Ольга моложе… Красивее, хитрее… Почему-то я уверена, что Давид никогда бы не поступил с женой, как поступил со мной Егор. – От чего вы бежите туда? В больницу, – неожиданно спрашивает он. – Наверное, от себя… Давид, вы удивительный человек. От моих вопросов вы увиливаете, а сами… – Я не готов обсуждать мою жизнь. Может, когда-то в другой раз… Извините за прямоту. Просто… Мне показалось, что вы несчастны. И вам не с кем поговорить. Извините, я несу чушь… Солнце припекает. Стаскиваю с плеч трикотажный бомбер и, делая вид, что не слышу, продолжаю есть. Перенимаю его манеру замалчивать… – Блины тоже классные. Вы поели, Давид? Поедем на завод? – С удовольствием. Он садится на переднее сидение, пристегивается. У меня руки дрожат от волнения, подмышки увлажняются… Божечки, скорее бы он уехал… Я ведь не девочка, чтобы так реагировать… – Вы даже водите, как хирург, – произносит Давид, сосредоточивая взгляд на моих руках. – Уверенно и тонко. – Давид, а вы надолго приехали? – спрашиваю я, любуясь разливающимся над цветущей степью солнцем. – Будет зависеть от вас. – От меня? Я не против продать вам завод. Если дело в документах и… – Алина, мне кажется, вам жаль расставаться с ним. – Нет. Я… Мне жаль людей, Давид. Жаль видеть, как приносящее миллиарды предприятие, угасает. Разрушается, умирает… Я… Там, куда мы едем, работает семьдесят человек. Не считая директора и бухгалтерии. Я все развалила, понимаете? Я ничего не смогла сберечь и приумножить. И все из-за… – замолкаю, пожалев о внезапном порыве разоткровенничаться перед Галеевым. – Вы не виноваты, Алина… Михайловна. Вы… Вы девочка. Заводом не каждый мужик сможет управлять. И это ответственность вашего отца… Если уж он так хотел процветания своего детища, мог бы нанять перед смертью управляющего, или… – Его убили, Давид. И мой папа ничего не успел сделать. Я… Я вступила в права наследования совсем девочкой. Но сейчас-то я не девочка, как вы говорите… Я… Он улыбается и снимает мою напряженную кисть с руля. Дорога убегает вдаль, небо набирает синеву, а я… Не дышу почти… Он прав – я девчонка, а не взрослая женщина… Почему-то возле него я себя именно так и ощущаю – беспомощной, маленькой девочкой, отчаянно нуждающейся в понимании… Давид переплетает наши пальцы и молчит. Слишком интимный жест, требующий моей немедленной реакции… Но я не могу добровольно высвободить руку… Не могу отказать себе в удовольствии ощущать твердость и жар его пальцев, понимание и сочувствие, струящееся невидимыми волнами… Однако, вырвать ладонь из захвата его руки мне все же приходится. Дорога сворачивает в сторону цеха, перерабатывающего стекло и пластик. – Почти приехали, – говорю очевидное я. – Хорошая дорога, асфальтированная. Даже остановка есть. Вы это делали? – Да, за свой счет. Хочу, чтобы людям было удобно. Давид, я их всех знаю по именам… Большинство поздравляю с днем рождения, дарю подарки. Приезжаю в гости. – И вы говорите, что ничего не делаете? Вы… Алина, вы самый душевный руководитель. Я вот, к своему стыду, ничего не знаю о семье… хм… бухгалтера, например. Пахнет разнотравьем, свежестью… Немного – раскаленным металлом и пластиком. И надеждой, против воли поселившейся в душе… Почему мне с ним так легко, не понимаю? Давид ускоряет шаг, а я отвлекаюсь на сообщение подруги Варьки… «Скандал в королевстве. Давид Галеев изменил очаровательной супруге со стриптизершей Глашей. Сохранят ли молодые семью? Уважаемые подписчики, а вам что-то известно о похождениях столичного красавца и сердцееда? Пишите в комментариях». Просматриваю пост с миллионными просмотрами… Комментов куча… И все – злые, осуждающие… Значит, он – обыкновенный ходок? Тот, кто любой залезет под юбку, если представится такая возможность? А я, дура, поверила в его искренность и понимание…