Глава 8

Давид. Алина Михайловна тепло здоровается с полноватым мужиком в очках с толстыми линзами. Справляется о здоровье его жены, интересуется, поступил ли его сын в универ. Странная она… Закрытая, напряженная и… удивительная… Не такая, какой ее описывал отец. Лучше… Искреннее, честнее… Я не думал, что такие до сих пор есть… Пока Николай Яковлевич расшаркивается перед «крутым» гостем, нервно оглаживая торчащие в разные стороны седые кудри, мысленно возвращаюсь в прошлое… И как наяву вижу другое лицо – сосредоточенное, будто высеченное из камня. Во взгляде – презрение, тихая, едва скрываемая ярость. Руки дрожат, удерживая глянцевый, разноцветный журнал. «Давид Галеев изменил очаровательной жене Ольге. Все ли так хорошо в королевстве? Смогут ли молодые прийти к согласию?». Я не хотел ничего комментировать… И отвечать не желал… Старался сохранить в тайне все, что происходило в моей семье, но… Он узнал. Ему донесли. И я понимал, что это не Ольга… «Давид, сынок мой дорогой, если ты не мог удержать член в штанах, то… Не можешь гулять – не гуляй! Как мне смотреть в глаза Филатову, блять? Что говорить? Он для этого согласился отдать тебе в жены Олю? Чтобы ты макал свой…». «Хватит, отец. Мы… Мы не по этой причине разводимся». «Что? Ты только сейчас говоришь мне об этом? Ты с ума сошел. Ты… Заведи любовницу, я не против. Сними ей квартиру и не появляйся на виду у всего города. Что из сказанного мной тебе непонятно?». Ярость сочится из него… Затапливает пространство и будто оседает на коже острыми иглами, больно раня… Я не могу сказать ему правду. Не сейчас… Слишком унизительно, больно. Несправедливо. «Ты предлагаешь мне поступить так, как делал сам? Трахал в съемной квартире любовницу, пока мама ждала тебя с работы и гладила рубашки? Варила борщи и хранила уют? Я не такой, папа». «Ты куда дурнее, сын. Я хранил репутацию превыше всего. А ты… Ты поставил ее на кон, позволил вот этим тварям, – потряхивает он журналом. – Копаться в твоем грязном белье, унижать твою жену. Как ты мог, Давид? Кошмар просто… Какая-то шлюха, танцовщица…». Молчу, стискивая зубы… Храню унизительный секрет – мой и Ольги… А за виртуозную игру та девка получила хорошие деньги. И она будет молчать и все отрицать, что бы репортеры ни писали. «Я взрослый мальчик, пап. Со своей женой разберусь сам. Я могу идти?». «Нет. Мы покупаем завод Миши Вайнера. Задорого. Вдвое дороже, чем он стоит. Так надо». Я не знаю причин, но догадываюсь: отец причастен к смерти Михаила. «Кто им владеет? Близкие что-то знают о его смерти?» «Не думаю, иначе… Она бы искала убийц. У Вайнера осталась красавица-дочь. Она взрослая уже, старше тебя. Странная, не от мира сего… Всем заправляет ее пронырливый муженек. Чтобы хоть немного отмыть твою дрянную репутацию, нужно купить завод. У прессы появится информационный повод. И вопросы тоже… Почему цена выше рыночной? И какая причина покупки? Ответишь, что хочешь возродить дело Вайнера. Цена в данном случае не важна. Повесить табличку на входе и вернуть на работу всех уволенных рабочих… Такие лозунги дурманят умы простых смертных. Ольга может организовать благотворительный фонд имени Михаила Вайнера». «Пап, дело о его гибели вернули на доследование? По какой причине ты так суетишься? Почему именно он?». «Типун тебе на язык. У Миши жив отец. Он живет в глуши, на берегу Байкала и не думает прекращать поиски. Меня возьмут за жопу, если… Если все вскроется».