Глава 20. Белый плащ

Дина

Белла в гостевой собирает вещи. Я жду ее внизу.

Дагер… Меня словно искупали в его запахе. И два раза за день принятый душ и другая одежда ничего не изменили. Веду носом по своему запястью. Запаха быть не может. Но я его чувствую и все! Тонкий, едва уловимый. Аристократичный хрусталь с тяжелой нотой горького дыма. Он заставляет мои глаза закрываться, а дыхание замирать. Дагер притягателен, отрицать глупо.

Но клинический мерзавец, к несчастью. И самое страшное — в «Белом плаще». Вот этот плащ сильно сбивает с толку. И сейчас опять сбивает.

Крамольная мыслишка, что он мог измениться закапывается мной заживо, с остервенелым энтузиазмом. Не мог!

А сейчас выслуживается перед Асей. Хотя Семен Решетов ему друг. Вот как так?!

На улице нас ждет такси. Мы опять выезжаем с Дагером одновременно. Их машина едет перед нами. Белла говорит с мамой по телефону.

— Дина, мама задерживается еще на неделю.

— Хорошо.

Отлично! Прекрасно! Чудесно!

— У спортсмена бывают спады, — строго смотрит она мне в глаза. — Это нормально. Но если речь идет о выходе на финишную прямую, нужно бросить все усилия на результат. Рыдать, умирать, болеть, впадать в депрессию — это все потом. После того, как результат достигнут. А сейчас — напрягись. Забудь про все, кроме цели. Sieg!

— У меня обмороки.

— У всех иногда бывают обмороки, — смотрит она мимо меня. — Не в первый раз.

— Спина болит очень. И ступни.

— Естественно. Ты выходишь за границы физиологии. Твое тело не рассчитано на такие нагрузки. В этом и суть! — вдохновленно. — Гимнастика — это преодоление физиологии в угоду эстетике. Ты именно за эти достижения и получаешь награду. Этим восторгается публика!

— А если я сломаюсь?

— Я все контролирую. После Олимпиады у тебя будет хорошая реабилитация. Ты юная, твое тело быстро вернется в норму. Но сейчас все ресурсы должны быть брошены на победу. Мы нашли для тебя спонсоров. Они хотят посмотреть на тебя вживую.

Отворачиваюсь к окну.

— Отработай вольное выступление. Порази их! Пусть раскошелятся.

Протягивает мне таблетки, расфасованные в пластиковый контейнер.

— А что я пью?

— Витамины, минералы, хондроитин для гибкости…

— Фуросемид и кофеин! — выстреливаю я обиженно.

Я прочитала про что говорила мне Арина Ивановна. Запрещенные способы для сброса веса гимнасток.

— Да! — шипит на меня Белла. — Иначе ты просто не пробьешься, dummes Mädchen! Иногда приходится и так! Меньше засовывай в рот жирные сладости. Когда я взяла тебя, ты не соответствовала ни одному из критериев. Слишком высокая, слишком ширококостная для гимнастики. Ты априори проигрывала всем! Но ты так старалась и уперто работала, что мне показалось из тебя выйдет толк. Где это все сейчас?! И мы взяли бронзу! Серебро! И когда до золота остался только шаг, не осталось ничего, кроме твоих широких костей. И тяжелой задницы! Соберись!

Я работала — да. Это заслуга Дагера, кстати. Мне так хотелось показать ему, что я лучшая! Что стою его внимания! И слушая его скрипку, я несколько лет ежедневно пахала как проклятая, чтобы в определенный момент показать ему это — «победу эстетики над физиологией». Глупый кузнечик…

Первое, что я делаю по приезду в школу, высыпаю в урну все таблетки. И иду к нашей медсестре. Извиняюсь за истерику. И прошу у нее витамины, кальций…

Она, глядя в мои анализы, при мне наполняет пластиковые ячейки заново. Звонит Арине Ивановне, советуется с ней.

Протягивает мне распечатку от диетолога.

— Это твой коридор калорий с учетом нагрузок.

— Две с половиной тысячи?! — поднимаю на нее шокированный взгляд. — Да вы что?

— Если у тебя пятичасовая тренировка сейчас, то две с половиной тысячи, да.

Нет, я не могу этого принять. Тысяча — это мой верхний потолок перед соревнованиями. Больше нельзя.

Но я молча забираю распечатку с рекомендациями. Чувство вины и страха перед тем, что облажаюсь расцветает во всей красе. Меня рвет противоречивыми эмоциями.

Это чем же я столько калорий наем?

Это же какой жирной я буду??

Мне страшно!

Но и то, что может быть травма позвоночника страшно не меньше.

Ученики идут в столовую, на ужин. Разворачиваюсь в том же направлении. Возьму какой-нибудь омлет… и… салат! Белок и клетчатку.

Капец. Мама с Беллой меня уроют.

Оставляю в гардеробе куртку и рюкзак. На раздаче разбегаются глаза. Нервничаю. И беру я почему-то совсем не то что мне хочется, а совсем наоборот. То, что не хотела бы.

Уже когда иду с подносом, недоумеваю — зачем сделала так? Словно пытаясь оправдаться, что ем не для удовольствия, а по показаниям врача. У моих мозгов тоже дистрофия?

Я читала, что дефицит жировой ткани приводит к падению интеллекта. Нервная ткань не проводит сигналы.

Столики снова заняты. На автомате зачем-то отыскиваю взглядом Дагера. Он с кикерами. Глядя на меня, он что-то говорит Асе.

Она разворачивается. Машет мне рукой. У них за столом есть место. И я хочу туда сесть. Кикеры нормальные… Но с Дагером пересекаться не хочу. Мне неприятно, что меня используют, как флаг, которым можно помахать перед лицом Аси.

И неуверенно стою на месте.

— С дороги отойди, — кто-то недоброжелательно торопит меня сзади. Игнорирую, но, а какие, собственно, у меня варианты? Есть пустой столик в противоположном углу.

Но у моего же мозга дистрофия! Поэтому ноги ведут уже к кикерам.

— Привет всем, — присаживаюсь я.

Ставлю поднос напротив Дагера. Кикеры спорят о чем-то, весело хохочут.

— На что спорим? — азартно улыбается Яна.

— На бабки — скучно. Давай на желание, Раф? — провокационно стучит по столу пальцами Макс.

— Спасибо… — ехидно улыбается тот. — Одно я уже проспорил.

— А мне показалось, тебе понравилось его исполнять, — хихикает Ася, стреляя в меня взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍О, да. Все, наверное, видели, как мы целовались на танцполе. Поправляю волосы, пряча смущение.

— Есть и приятные моменты, бесспорно, — ухмыляется он. — Но пациент проблемный. Да и темная сторона в ней сильно заинтересована. Требую премию за вредность!

Забирает с Асиного подноса десерт. Сэм тут же переставляет Асе свой.

— А к «хлебу» — зрелищ! — кивает на кнут Яны, лежащий на столе. — Без всяких споров и желаний.

— Ян, жги! — подзадоривают ее остальные.

Оглянувшись на охранника, зависшего с кружкой чая в телефоне, Албанцева берет в руки кнут. И, размахнувшись, точно и резко щелкает им, сбивая лимон с лимонного дерева в кадке, что стоит за спиной Макса. Он, отклонившись, перехватывает его на лету, не позволяя упасть.

Все поворачиваются на щелчок кнута, но он уже спрятан под стол. Улыбаюсь «зрелищу». Янка — крутая.

— Кому чай с лимоном? — кладет на стол лимон Макс.

— Вау! Супер! — тихо восторгаются все.

— Опасные женщины… — довольно ухмыляется Дагер.

Они уже поужинали, собираются на какой-то фильм в кинозал.

— Дин, пойдешь?

— Не могу, — пожимаю плечами. — Тренировка.

Мне еще откатывать вольную…

Все встают, Дагер немного тормозит, поднимаясь последним. Переставляет молча мне на поднос нетронутый десерт. И дернув слегка за хвост смывается тоже.

Вот что это было? Так и не снял с утра свой «белый плащ». Смотрю ему в спину, с наслаждением засовывая в рот ложку чего-то нежного и сладкого! Ммм…