Глава 16

– Сейчас мы выступаем в возрастной группе «юниоры», но, как только Никите исполнится шестнадцать, сразу перейдём в «молодёжь».

– И когда ему исполнится шестнадцать?

– Нескоро. Он всего на семнадцать дней старше меня. Родился четырнадцатого февраля. В день всех Влюблённых, представляешь?

– Представляю. Всё-таки февраль – поганый месяц.

– Ага, мама также говорит. Но она, конечно, больше знак зодиака в виду имеет. Водолеи – противные. Хуже их только Весы. Одним словом – воздух. Правда, Никите эта стихия не подходит. Он обеими ногами на земле стоит и твёрдо знает, чего хочет.

– И чего же он хочет?

– Танцевать! У него во время танца так глаза горят, что мне иногда страшно становится. Ты разве не заметил?

– Я на него не смотрел. 

– Понятно. – Агата встала и, одёрнув футболку, поправила на джинсах ремень. Тот был широкий, ярко-оранжевый и хорошо сочетался с её кроссовками. Смерив одноклассницу внимательным взглядом, Данил принялся перешнуровывать свои кеды. Он уже второй день смотрел на неё как-то странно. Так, словно прикидывал в уме решение какой-то особенно сложной задачи. И это взгляд уже порядком беспокоил Агату. 

«А уж не собирается ли он переходить в другую школу на следующий год?» – мысленно спросила себя она и, боясь поддаться панике, начала теребить пряжку на пресловутом ремне.  

– Ну, а ты разве не знаешь, чего хочешь?  

– Знаю. Быть врачом. Только мама постоянно вставляет мне палки в колёса.  

Последнюю фразу Агата озвучивать не стала. Жалобами на жизнь при Даниле она старалась не злоупотреблять.   

– Зачем тогда тратишь столько времени на танцы? 

– Благодаря им осанка исправляется, и походка лучше становится. И вообще, получив класс «А», можно заниматься судейством. А это дополнительная профессия и, следовательно, заработок на тот случай, если с медициной не сложится.  

Аргументы, касающиеся судейства и денег, Агата, к своему стыду, повторяла за матерью. Своего собственного мнения у неё на этот счёт не было.

– И какой сейчас класс у тебя? 

– «D». 

– А всего их сколько?  

– Всего восемь: «H» или нулевой, «E», «D», «C», «B», «A», «S» и «M». «M» – это мастер спорта, а «S» –кандидат в мастера спорта. У Никита вот уже «C», и он считается начинающим профессионалом. Классность пары определяется по классу партнёра, поэтому наш класс тоже «C», из-за этого мы и танцуем десять танцев, а не восемь, как положено по моей категории. 

– И какие танцы у вас? 

– Вальс, венский вальс, танго, фокстрот и квикстеп – это стандартная программа, её ещё называют европейской. А самба, ча-ча-ча, румба, пасодобль и джайв – латиноамериканская. Чем выше класс, тем сложнее танцевальные композиции. Когда Никита получит класс «B», можно будет делать поддержки и нам снимут ограничения по фигурам. 

Зевнув, Данил потряс головой и закинул за спину руки. Сегодня он весь день расспрашивал Агату о танцах, и та, раздуваясь от счастья, точно индюк, рассказывала всё, что знала хотя бы поверхностно.   

– Не думаю, что он сможет тебя поднять. 

Уперев руки в бока, младшая Наумова изогнула левую бровь. Данил примирительно выставил перед собой открытые ладони.

– Не в том смысле, что ты толстая. А в том, что он хилый. 

Ещё раз поправив футболку и оставив, наконец, в покое ремень, Агата уселась на прежнее место. Она разделяла мнение Данила насчёт Никиты: уж слишком тот был тощий, но мысли свои решила держать при себе, тем более, что в голове у неё крутилось нечто другое: «А вот ты бы меня, наверное, легко поднял…»

Открывшаяся в аудиторию дверь вернула её с небес на землю без лишних предисловий. Обеденный перерыв закончился семь минут назад, и запыхавшаяся Наталья Николаевна вбежала в класс, на ходу расстёгивая плащ и скидывая с шеи платок. На улице было ветрено, и в час по чайной ложке моросил дождь. 

– Сегодня повторяем электродинамику. Даня, назови-ка закон Ома для участка цепи.

Он не ответил, а спустя пять минут признался, что забыл презентацию по формулам дома. Ту самую презентацию, которую делал вместе  с Агатой ещё до праздников. В результате попало всем. Наталья Николаевна сухо выдала задачи для самостоятельного решения и упёрлась взглядом в пустой стол. Никаких обещанных на прошлом уроке опытов она проводить не стала. От обиды Агата жевала губу и зло косилась на одноклассника. Физика, как и алгебра, давалась ей на раз-два, но она терпеть не могла, когда её ругают. Особенно «за компанию». 

Наталья Николаевна остановила пытку задачами только минут через пятьдесят, а ещё через десять из аудитории их выгнала большая толпа малышей, пришедших на дополнительный английский. И тогда Агата не выдержала и принялась отсчитывать Данила прямо в коридоре. Громко. С чувством. И раздувая от раздражения ноздри. Несправедливая обида рвалась наружу, и девочка больше не собиралась её сдерживать. Никифоров снова посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом и, сделав шаг ближе, вдруг прижал к стене. Навалился сверху всем телом и, упёршись ладонями в штукатурку по обе стороны от её головы, резко придвинулся и… поцеловал. Живым, чувственным и по-настоящему взрослым поцелуем. 

Когда всё закончилось, в глазах у Агаты помутнело. Щёки её горели, а сердце билось так часто, что казалось: вдохни она чуть глубже, и оно тут же выпрыгнет из груди. Губы Данила находились в паре сантиметров от её собственных, и она уже не помнила ни про опыты, ни про забытую флешку с презентацией.

– Ты очень мне нравишься. Слышишь, Агата?

– Ты мне тоже, – выдавила она, глядя на свои кроссовки, – и притом давно. Практически со дня нашего знакомства. 

– А почему тогда так долго молчала?

– Ну… Ты не очень-то обращал на меня внимания. Встречался с… – Имя «Лера» Агата произнести побоялась. Ей не хотелось будить в Даниле опасные воспоминания и не хотелось показывать, что благодаря социальным сетям она знала о его личной жизни гораздо больше, чем он рассказывал, а потому закончила дипломатичным: – С другой девушкой.

– Пойдём. 

Он взял её за руку и повёл в приёмную. Агата послушалась. Она снова стала тихой и робкой и шла за ним будто корова на верёвочке. В ту секунду она бы пошла за Данилом даже на плаху. 

Зоя Альбертовна с кем-то эмоционально разговаривала по телефону. Мелюзга из продлёнки устроила догонялки прямо напротив приёмной. У рыжего мальчика в очках от быстрого бега из носа потекла кровь, и младший воспитатель Ева Сергеевна, белая, как мел, повела его сначала к аптечке, а потом в туалет. Всем было некогда, и целующихся посреди коридора Агату и Данила попросту никто не заметил. 

– Есть свободная аудитория?

– Четвёртая, –  рефлекторно произнесла Зоя Альбертовна, продолжая сжимать телефонную трубку, – открыта. 

Всё так же держа за руку, Данил повёл Агату в «четвёртую» и, плотно закрыв за собой дверь, опять прижал её к стене. 

– Будешь моей девушкой?

– Ага. 

На большее её не хватило. Даже это далось с трудом. Она стояла у стены и старательно вонзала ногти в ладошку, надеясь почувствовать боль и проснуться, потому что в происходящее не верила. Парень её мечты признался ей в симпатии. Парень её мечты поцеловал её в губы. Парень её мечты предложил встречаться. Нет, такое может быть только во сне… 

Сжав её ладонь, он погладил фалангу мизинца своим большим пальцем. 

– У тебя сегодня есть тренировка? 

– Есть. 

– Во сколько заканчивается?

– В половине восьмого. 

– За  полчаса до меня доберёшься?

– Если на такси, то доберусь. 

– Хорошо. – Данил опять чмокнул её в губы. – Тогда приезжай на такси. В кино сходим.

Она кивнула. Он провёл указательным пальцем по экрану своего айфона и нажал на поисковик. 

– Смотрела «Нового человека-паука»? – Она покачала головой. – Тогда я куплю билеты. Скажи дома, что задержишься. Я потом тебя провожу. 

Агата вытаращила глаза, но послушное «да» всё же промычала. Таким Данил ей нравился ещё больше, и она даже думать не хотела, отчего он так резко переменился. 

Оставшиеся уроки они сидели, держась под партой за руки. Он так и не захотел отпустить её пальцы, отчего писал левой рукой, выводя еле разборчивые каракули. Учителя хмурились, но внимания старались не обращать. Агата светилась от счастья, будто неоновая вывеска, и не слышала ни слова из того, что говорили Инна Владимировна и Андрей Максимович.  

Когда они вышли из центра, Данил вновь прижал её к стене. Агате уже начало казаться, что целоваться у вертикальных поверхностей – это его особый пунктик. Впрочем, возражать она не пыталась. Агата была готова целовать Данила хоть на вершине Останкинской башни. 

– И не опаздывай, – на прощание произнёс он, доводя её до дверей подъезда. – «Паук» начнётся в восемь пятнадцать. 

Агата улыбнулась и, открыв железную дверь, помахала ему рукой. Сердце по-прежнему билось часто-часто, а глаза горели лихорадочным блеском. Зайдя в квартиру, Агата обрадовалась, что ни матери, ни Али дома не оказалось. Объяснить что-либо сейчас она бы всё равно не смогла, а потому второпях написала сообщение матери, чтобы Вадим её сегодня не забирал. 

«Хочу немножко погулять по набережной. Домой приеду на автобусе».

Мать прислала ничего не подозревающий смайлик и тут же покинула сеть. Переодевшись, Агата на бегу собрала сумку и помчалась в сторону остановки. На сегодняшнюю тренировку она хотела приехать вовремя. Вовремя, потому что мечтала сбежать оттуда пораньше. 

– Сегодня ты бессовестно рассеянная, – процедила сквозь зубы Ольга Викторовна на двадцать третьей минуте занятия. – Головокружение от успехов у тебя что ли? Хватит уже в облаках летать. 

Никита, к счастью Агаты, к словам тренера не добавил ничего и только сделал очень большой глоток воды. Уже четвёртый с начала тренировки. Обычно он себе такого не позволял, но Агата на это лишь пожала плечами. Она успела дважды наступить ему на ногу и искренне не понимала, каким чудом он всё ещё не порвал её на кусочки. 

К концу тренировки от такой работы Ольга Викторовна окончательно потеряла терпение. Брань из её уст сыпалась на голову Агаты горохом, но та впервые в жизни не подавала виду. В душе она улыбалась и молилась, чтобы тренер поскорее выплеснула весь свой яд и отпустила её в раздевалку. От предвкушения вечернего свидания у Агаты сосало под ложечкой.

Данил встретил её у входа в торговый центр. Одетый с иголочки. В новых джинсах, белой футболке и так любимом ею чёрном худи. Даже волосы у него теперь лежали по-другому. Похоже, пока она мучила Никиту на тренировке, он сходил в парикмахерскую. На ней же был привычный спортивный костюм. Салатово-розовый. Яркий. Фирменный. Но всё равно спортивный. И Агата с досады кусала губы, ругая себя за то, что не надела платье или хотя бы юбку.   

Приблизившись, он расплылся в улыбке и по-хозяйски забросил ей на плечо руку. Поцелуев, которых она так ждала всю дорогу, не последовало, и Агата с трудом сдержала вздох разочарования. 

Всё так же в обнимку они поднялись по эскалатору. Впереди маячили толпы людей, светящиеся вывески магазинов и манекены в яркой одежде. Смеясь, Данил рассказывал, как впервые пришёл сюда с родителями. Ему было пять, и поначалу он жутко боялся двигающихся лестниц. 

Агата молчала, молчала до тех пор, пока они не зашли в зал и не заняли свои места по центру экрана. Данил купил билеты на последний ряд. Впереди и рядом с ними стояли абсолютно пустые кресла.

– Теперь всё буду решать я, – строго сказал он, усаживая Агату по правую руку от себя. – Мне семнадцать и я мужик, так что договариваться с учителями буду тоже я. 

Моргнув, Агата кивнула. Теперь она бы не стала с ним спорить даже, если бы он назвал белое красным. 

Свет погас резко и без предупреждения, и вот тогда он снова набросился на неё поцелуями. Целовал неистово и жадно, отстраняясь от её губ только тогда, когда из лёгких улетучивался весь кислород. 

Агата не видела и половины фильма и даже отдалённо не поняла, что случилось с Питером Паркером и почему он выбрал именно Эм Джей. Но её это волновало мало. Из кинотеатра она выходила довольная жизнью и абсолютно счастливая. С сияющими глазами, распухшими губами и распущенными волосами. Где-то в середине фильма Данил стащил с неё резинку, сказав, что так ему больше нравится. Возразить ему она не посмела. 

К остановке они шли, держась за руки. Было начало одиннадцатого, и по небу разливался кроваво-красный закат. Вверху справа показался нечёткий след с трудом проявляющейся луны. Агата думала, что Данил просто посадит её на автобус, но он отчего-то поехал вместе с ней. Поехал через весь город. Её восторгу, восхищению и гордости не было предела. Кондуктор то и дело подозрительно посматривала в их сторону, но подходить не спешила. Данил, изменив голос, в красках рассказывал Агате особенно понравившиеся эпизоды из фильма. Каким-то чудом он сумел запомнить и посмотреть гораздо больше, чем она. 

Её голова лежала на его плече. Его руки обнимали её за талию. Агата чувствовала себя кошкой, которая сытно поела и растянулась во всю длину на подоконнике в погожий летний день. До неё наконец дошло, что умел Данил лучше всего на свете. Не решать задачи по геометрии, не смешивать растворы в нужной пропорции и даже не рисовать. Он был мастером поцелуев.  Уж в чём в чём, а в этом ему точно не было равных. 

– До завтра, – доведя до подъезда, он чмокнул её в нос. – Передавай привет Алевтине Михайловне. 

Про Анну Георгиевну и Вадима он почему-то не вспомнил, но Агата посчитала это мелочью.

– Напиши, как приедешь домой. Иначе, я буду волноваться. 

– Ладно. 

Он улыбнулся и пошёл обратно. Агата, стремглав, бросилась к лифту. В квартире, на табуретке около дверей, её ждала нахмуренная Аля.

– Господи, Шумелка! – всплеснула руками женщина. – Я чуть с ума не сошла. Тебе повезло, что мать ещё не вернулась. Они с Вадимом на какой-то стройке застряли.

– Всё нормально, я дома. Целая и невредимая. 

– А трубку почему не брала?

Покраснев, Агата сделала вид, что не может расшнуровать кроссовки.

– Не слышала.  

– А была с кем? С кем-то из клуба? 

– Нет. – Лгать Агате не хотелось, но сказать правду она почему-то боялась. – Завтра, хорошо?

В глазах Али застыло немое беспокойство, смешанное с непониманием. Она покачала головой и отвернулась к шкафу с одеждой. Воспользовавшись моментом, её воспитанница убежала к себе и совершенно счастливая упала на кровать, широко раскинув в стороны руки.  

Своё обещание Данил не сдержал. Он так и не написал ей в тот вечер, но зато ровно через час позвонил. Позвонил Агате впервые в жизни, и по звукам, доносящимся из телефона, она поняла, что он заходит в квартиру. 

– Уже скучаю, – произнёс он, и от радости Агата покрылась румянцем с головы до ног.

Почти девять месяцев назад Данил понравился ей тем, что был воспитанным и весёлым. Сейчас она с гордостью добавила к этим прилагательным ещё и слово «милый». 

– Я тоже. Но уже поздно, и ты, наверное, устал. 

– Нисколько. – За последним «о» послышалась зевота. Агата перевела взгляд на часы. Те показывали почти полночь. 

– Спокойной ночи. 

– Спокойной ночи. 

И они отключили вызов одновременно.