Глава 21. Разговор

Мы выезжаем из города, за окном проносится дорога и зеленеющие поля, солнце сияет уже абсолютно по-летнему, и я вдруг чувствую себя так, как будто уже начались каникулы.

Выдыхаю, расслабив плечи, и украдкой бросаю взгляд на Макса.

Его широкие красивые ладони лежат на руле, а сам он выглядит небрежно и в то же время шикарно, как будто совершенно не старался произвести впечатление и его сногсшибательная красота – это просто заслуга природы.

Я разглядываю его взъерошенные темные волосы, упрямую линию подбородка с короткой щетиной, плечи, обтянутые простой белой футболкой, рельефные руки с золотящимися на солнце волосками, татуировку в виде футбольного мяча на бицепсе и чувствую, как мне становится жарко. Несмотря на работающий в машине кондиционер.

– А куда мы едем? – неловко откашлявшись, спрашиваю я.

– Приедем – узнаешь, – беззаботно отзывается Макс.

– А сколько нам ещё ехать?

– Секрет, – он быстро поворачивается ко мне и ухмыляется так, что мое сердце начинает биться, как сумасшедшее. – Но если хорошо попросишь, могу сказать.

– Скажи, пожалуйста, сколько нам ещё ехать.

– Забыла имя добавить, – с усмешкой говорит он.

– Макс, скажи, пожалуйста, сколько нам ещё ехать, – послушно повторяю я.

– Два часа, Блошка.

Его чётко очерченные губы изгибаются в довольной улыбке.

Кажется, Максу и правда нравится, когда я называю его по имени.

И мне тоже нравится…

Черт, я не отследила тот момент, когда даже мысленно начала называть его не по фамилии, а Максом. Тревожный звоночек.

А второй такой звоночек случился в тот момент, когда я сегодня вышла из школы и увидела Макса с Настей, стоящих друг возле друга. У меня моментально изнутри поднялась такая ярость, сменившаяся уничижительной беспомощностью, что я едва не расплакалась.

Опасные симптомы.

Очень.

Мне вообще не надо было соглашаться на этот день вместе с Максом, но я так растерялась от его простого и искреннего тона, а ещё мне так было любопытно, что я не удержалась. Но это ведь только один раз, правда?

Я отворачиваюсь к окошку, и Максу это, похоже, не нравится, потому что он касается кончиками пальцев моей руки, а когда я вздрагиваю и смотрю на него, вдруг небрежно говорит:

– Ты что-то долго была на этой консультации. Все уже вышли, а ты нет. Что-то не так было?

– Да нет, – смущенно отвечаю я. – Просто потом еще биологичка зашла, сказала, что консультации перед ЕГЭ не будет, потому что на нее только я записалась из всей параллели. И я еще спросила ее про двадцать пятое задание, раз мы уже не увидимся. На самом деле биологию еще Ева сдает из нашего класса, но у нее репетитор есть. Ей эти консультации вообще не нужны.

– А у тебя нет репетиторов, – говорит Макс, не спрашивая, а утверждая.

– Нет, – соглашаюсь я. – Это дорого для нас.

И мне почему-то совсем не стыдно ему об этом сказать. Несмотря на то, что он смотрит не на меня, а на дорогу, и его глаза закрыты темными солнечными очками, я чувствую исходящую от него искреннюю заинтересованность. И каким-то шестым чувством я знаю: Макс не станет смеяться или хуже относиться ко мне из-за того, что у нас нет денег.

– Куда ты хочешь поступать? – задаёт он ещё один вопрос.

– В медицинский.

– Серьёзно? – удивляется Макс. – Прикольно, конечно. Но там же типа сложно учиться. Хотя… черт, я все время забываю, что ты у нас отличница и заучка, – В его голосе звучит ласковая насмешка, и это почему-то даже не обидно. – Ты точно сможешь все эту фигню выучить.

– Наверное, – вздыхаю я.

– Эй, Блошка, а где энтузиазм? А как же «я сдам гребаные ЕГЭ на сто баллов и всех порву»?

Я слабо улыбаюсь.

– Ты меня переоцениваешь, Макс. Экзамены по химии и биологии очень сложные, к тому же, я не могу сказать, что мне эти предметы хорошо даются. Вот русский я сдам на девяносто с плюсом, это точно. А с этими предметами не уверена.

Макс хмурится.

– Но тебе же нравится медицина?

– Наверное, – уклончиво говорю я.

– Блин! В смысле «наверное»? Ты не уверена, что хочешь быть врачом?

– Я уверена, что мне это подойдет, – возражаю я, – потому что это очень хорошая и нужная специальность. К тому же, врач всегда найдёт себе работу, и я…

– То есть, это не твоя мечта, Блошка? – вдруг перебивает меня Макс.

И от неожиданности я отвечаю честно.

– Нет.

– А чья?

– Мамина, наверное. – Я ерзаю на сиденье, этот разговор начинает меня нервировать. – Но она права, что врачом быть хорошо. Это почетно и ответственно. А я как раз ответственная. К тому же она уже выбила мне целевое направление.

– А это что?

– Не слышал никогда? Это когда предприятие вроде как за тебя платит часть денег и ты поступаешь на льготных условиях. Тебе, конечно, все равно надо набрать баллы, но не так много, как если бы ты шел на общих основаниях. А за это ты потом, когда заканчиваешь учиться, идёшь работать на это предприятие. Мама мне взяла целевое от своей больницы, так что я уеду, обучусь и вернусь обратно. Каким-нибудь терапевтом. Или кардиологом. Или травматологом.

– Ты не боишься крови?

– Наверное, – я снова пожимаю плечами. – Не было поводов проверить.

– Это хрень какая-то, – вдруг резко говорит Макс. – Нафига заниматься тем, что тебе не нравится?! Учиться кучу лет, чтобы потом что? Страдать на работе?

– Знаешь, не все могут быть известными футболистами, – тоже резко отвечаю я. Его слова меня задели, и глупо было бы делать вид, что это не так. – Кому-то надо и людей лечить.

– Блин, Саш, да я не про это! Понимаешь, я бы играл в футбол, даже если бы не стал известным. Потому что мне это по кайфу.

– А если ты получишь травму и не сможешь больше играть?

Макс задумывается.

– Не знаю… Может, тренировать тогда буду. Или блог буду вести про футбол. Или комментатором попробую. Неважно. Главное, чтобы с футболом.

И я внезапно испытываю ужасную зависть к его увлеченности.

Надо же, когда Макс Бессонов только пришел к нам в класс, я была уверена, что он занимается полной ерундой: мячик пинает вместо того, чтобы учиться, наверное, потому что на учебу интеллекта не хватает. А теперь вижу, что, во-первых, Макс далеко не дурак, а во-вторых, футбол – его сознательный выбор. И, наверное, он счастливый человек, если занимается тем, что нравится.

– А что тебе нравится? – словно услышав мои мысли, спрашивает Макс.

И я едва не ляпаю «Ты».

Но вовремя сдерживаюсь.

– Не знаю, учиться нравится, наверное, – говорю я, подумав. – Нравится все организовывать. На самом деле интересно было быть старостой.

– Я так и понял, что ты любитель покомандовать, Блошка, – ухмыляется Макс, я что-то ему отвечаю в том же тоне, у нас завязывается очередной обмен колкостями, но я на самом деле очень рада, что мы съехали с этой серьезной темы.

Мне не хочется думать о будущем. Мне не хочется видеть непривычного Макса – вот такого глубокого и серьезного. Потому что в такого влюбиться еще проще, чем в дерзкого и бесящего.

– Включи музыку, – прошу я и жмурюсь от солнца. – Уф, как ярко!

– Возьми мои очки, – предлагает Макс, включая какой-то трек. – У меня в бардачке запасные лежат.

Я беру его солнечные очки и надеваю, чувствуя странное воодушевление от того, что на мне его вещь. Пусть даже такая маленькая.

– Тебе идет, Блошка, – хриплым голосом говорит Макс и откашливается. – Хочешь, подарю?

– Нет, не надо, у меня дома свои есть, – вру я.

Нет у меня никаких солнечных очков.

Но и очки Макса мне не нужны. Зачем это напоминание о сегодняшнем дне? Он и так получается слишком классным, чтобы я могла стереть его из памяти.

Мы слушаем незнакомую мне музыку, обсуждаем какую-то ерунду, заезжаем на заправку за кофе и булочками, снова едем, но теперь мне разрешают выбрать песню, болтаем, смеемся, и вдруг в какой-то момент Макс сворачивает с трассы направо.

– Приехали?

– Почти.

По неожиданно ровной асфальтированной дороге мы проезжаем ещё километра полтора и подъезжаем к металлическому забору, за которым виднеются зеленые ровные поля. С футбольными воротами.

А на входе большая вывеска «ФК Орленок».

– Это что? – не понимаю я. – Стадион?

– Это футбольный интернат, где я жил и учился до четырнадцати лет, пока меня не забрали в ЮФЛ, – говорит Макс и выглядит очень довольным. – Ну что, интересно? Пойдем! Я тебе тут все покажу.

***

Я не могу сказать, что футбол меня как-то особо интересует, но Макс с таким воодушевлением проводит мне экскурсию по своему бывшему футбольному клубу, что я не могу оторвать от него взгляд. Его глаза сияют, а в жестких чертах лица появляется неожиданная мягкость, которая делает его только притягательнее.

– Бес, с пацанами поиграешь? – спрашивает тренер, кивнув на совсем мелких ребят лет восьми, которые стоят на поле и с любопытством смотрят на нас.

– Не вопрос, – кивает Макс. – Только за сороконожками сбегаю в машину.

– А что такое сороконожки? – шепотом спрашиваю я.

– Ну бутсы, шиповки…Обувь футбольная, в общем. Сейчас увидишь.

Макс убегает на парковку, возвращается, переобувается и несется на поле. И видно, что ему это ужасно нравится! Хотя он не участвует в каком-то решающем матче, здесь нет толпы зрителей, только я и тренер, а его соперники по команде – мальчишки, но для него это все неважно.

Макс даже здесь играет просто невероятно.

Он легкий, быстрый, но при этом внимательный. Сам не забивает, отдает мяч маленьким игрокам, но носится по всему полю и еще успевает шутить и подбадривать мальчишек.

– Бес – молодец, – с почти отцовской гордостью говорит стоящий рядом со мной тренер. – Таких футболистов, как он, по пальцам пересчитать можно.

– Таких – это талантливых? – спрашиваю я, потому что одарённость Макса видна даже мне, хотя я не разбираюсь в этом спорте.

– Талантливых много, – вздыхает тренер. – Работоспособных мало. А чтобы это все в одном человеке было, так вообще редкость. У Беса большое будущее, и сам он правильный, без дерьма внутри. Хороший выбор ты сделала, девонька.

Я краснею и никак не комментирую его слова, с преувеличенным вниманием уставившись на поле.

После игры Макс ненадолго забегает в душевые, переодевается в другой комплект одежды и возвращается ко мне. Мы гуляем с ним по территории клуба, и он показывает мне свою бывшую комнату, показывает, где они с пацанами прятались и пробовали курить, а еще рассказывает про то, что однажды расписался на стене класса и пообещал, что рано или поздно этот автограф будет стоить кучу денег.

– И что, осталась там твоя подпись? – с интересом спрашиваю я.

– Не, – вздыхает Макс. – Мне учительница за это двойку поставила, а потом еще и тренер люлей прописал. А стену перекрасили.

– Зря они тебе тогда не поверили, – со смехом говорю я.

– Ну будут они еще всякой мелочи верить, – отмахивается Макс.

Мы выходим из клуба, садимся в машину, и я уже думаю, что настало время возвращаться домой, но оказывается, день еще не закончен.

Макс отвозит меня в небольшое кафе неподалеку, где мы едим безумно вкусные шашлыки, а потом ведет на берег реки, где открывается волшебный вид на зеленые поля и предзакатное оранжевое небо и где никого нет, кроме нас.

– Не хочешь искупаться? – с подначивающей улыбкой спрашивает Макс.

– Это такой хитрый план, чтобы я сняла платье? – смеюсь я. – Нет, спасибо!

– Ну надо было попробовать, вдруг бы сработало?– подмигивает Макс и садится на край берега. – На самом деле у этой реки очень неприятное дно, все в камнях, так что плавать тут не особо. Но мы с ребятами все равно бегали сюда купаться. С апреля и до сентября.

– Холодно же еще в апреле!

– А нам пофиг было, – он ухмыляется. – Футболисты вообще отбитые ребята.

– Верю, – улыбаюсь я.

– Я рад, что у меня был этот клуб, – вдруг говорит Макс, глядя куда-то вдаль. – Все считают, что в таких спортивных интернатах всем на тебя насрать, нужны только результаты, а я наоборот впервые в жизни тут понял, что кому-то на меня не пофиг. Что у меня, блин, есть мнение, которое учитывают.

Я молча киваю. Мне очень это понятно, вот только у меня в отличие от Макса не было такого места. Может, поэтому я пыталась сделать его из школы.

– Тебе повезло, – говорю я. – Здесь и правда здорово.

– Я рад, что тебе понравилось, – говорит он серьезно, без своей обычной дурашливости, и вдруг до меня доходит, что Макс привез меня сюда не просто для того, чтобы похвастаться и показать, как он с детьми в футбол играет.

Я вдруг ясно понимаю, что это место для него как дом, и он, получается, привез меня к себе в гости.

Открылся мне.

И ох…от этого меня просто насквозь пробирает. И тянет к нему еще сильнее.

Я сажусь рядом с Максом, но сразу же подскакиваю. Земля еще холодная, а трава влажная – не в тонком розовом платье на таком берегу сидеть.

– Садись ко мне, Блошка, – низким, хриплым голосом зовет меня Макс, и в этих теплых, предзакатных сумерках оказывается очень легко забраться к нему на колени.

Так же легко, как закинуть руки ему на шею и коснуться губами губ.

– Сашка… – отчаянно выдыхает он и прижимает меня к себе, целуя так жадно и голодно, как будто он весь день об этом мечтал.

Горячие ладони скользят по моим плечам, гладят покрывшуюся мурашками кожу, пальцы забираются под бретельки, и это наполняет меня сладким ужасом.

Господи, что я делаю…

Но я сама не могу оторваться от губ Макса, сама трогаю его мощную шею, глажу спину и крепкие мышцы рук, и схожу с ума.

– Какая же ты… – лихорадочно шепчет Макс, его ладони осторожно пробираются мне под подол и ложатся на бедра, обжигают нежную кожу, и это уже настолько интимно, что я вздрагиваю, прихожу в себя и смотрю на небо, где солнце уже почти село.

Поздно.

День был прекрасный, но он закончился. Как и все прекрасное.

Я опираюсь руками о его плечи и встаю, неловко поправляя помятое платье.

– Саш? – темные глаза Макса вопросительно смотрят на меня снизу вверх.

– Пора домой, – говорю я и отворачиваюсь. – Иначе я не успею вернуться до того, как мама придет с работы.

– Саш…

– Ты обещал, – напоминаю я.

И он со вздохом встает и берет меня за руку.

– Ты права. Обещал. Поехали, Блошка.