Глава 31. Ты не могла

Я не верю.

Не верю до тех пор, пока Макс не останавливается прямо передо мной, тяжело дышащий, взъерошенный, злой и с такими темными кругами под глазами, словно он не спал последние несколько суток.

– Неожиданно, прямо скажем, – бормочет мама, но я ее едва замечаю, потому что смотрю только на Макса.

Эти черные глаза, эта прядь волос, падающая на лоб, эти скулы, губы, плечи, руки, эта татуировка в виде мяча… Господи. Я ведь думала, что больше никогда его не увижу, а он вот тут.

– Макс… – растерянно шепчу я. – Ты… из-за видео, которое я….

– Да к черту видео! – рычит он. – Пусть все эти видео нахрен провалятся и сгорят, блин.

– Тогда что ты тут делаешь?

– В лицо мне это скажи, – выпаливает он резко. – Скажи, что не хочешь меня больше. И скажи, блин, почему! Я иначе не поверю, ясно? Давай! Скажи это!

– Так, спокойно, – вдруг перебивает его мама. – Я понимаю ваше волнение, молодой человек, но кричать на мою дочь не надо. Она этого не заслужила.

Макс растерянно замолкает, как будто только сейчас заметив мою маму, а потом буркает:

– Нам с Сашей надо поговорить. Ясно?

– Видимо, и правда надо, раз вы тут, – сухо говорит мама и смотрит на меня. – Поговорите, но не очень долго. Я буду вон там, на скамейке. Хорошо?

Я молча киваю, потому что не могу произнести ни слова. А когда мама с чемоданом отходит от нас на несколько метров, я делаю усилие и достаю из себя хриплое:

– Почему ты не отвечал мне?

– А ты звонила? – хмурится Макс.

– Звонила, писала, но ты добавил меня в черный список, не брал трубку и как я могла тебе сказать…

– Тихо, – Макс ловит меня за руку и сжимает мою ладонь. Делает глубокий выдох. – Тихо, Саш. Никуда я тебя не добавлял.

– Но твой телефон был недоступен!

– Был. Потому что после нашего разговора я его сначала швырнул об стену, а потом из окна выкинул. Новый я потом, конечно, купил, но симку было не восстановить.

– Ого, – удивленно выдыхаю я. – Ты так сильно…

– Я так сильно, – хмуро кивает Макс. – Я вообще чуть не сдох, Сашка. Сначала прилетает отказ из клуба и сразу же твой звонок. И только потом, на следующий день, до меня доперло: это не связанные вещи. Ты бы так не сделала. Если бы тебе от меня нужны были только слава и деньги, то ты как минимум моей картой пользовалась бы. Сняла бы оттуда бабло. А ты к тем деньгам даже не притронулась.

– Это же твои деньги, – тихо возражаю я.

Макс болезненно усмехается:

– Но я их дал тебе. Ты могла их тратить. А ты – нет. Значит, ты послала меня не из-за того, что я теперь никто. А из-за чего, Саш? Я вчера вечером приехал к тебе, хотел поговорить, а тебя нет. Соседка сказала, что вы уехали, но не знала куда. Я хрен знает, что делать, кого спрашивать, номеров никаких, блин, не осталось, и тут мне та девка попадается по дороге. Ну типа твоя подруга или кто она там. Она и сказала, что вы уехали в Воронеж. На поезд я бы не успел, так что я обратно самолетом в Москву, оттуда самолетом в Воронеж, метнулся из аэропорта сразу на вокзал и вот. Успел.

Макс пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного, но я смотрю на него в полном изумлении.

Он вообще нормальный?! Столько всего, чтобы просто поговорить со мной?

– Ты сумасшедший, – бормочу я, чувствуя, как у меня внутри все умирает от нежности.

– Сто процентов, – угрюмо говорит он. – У меня на тебе вообще крыша съехала. Давай, Блошка, скажи правду. Почему ты меня послала? Сама же говорила, что любишь.

– Я люблю, – шепчу я и не могу поднять на него глаза. – Я люблю тебя сильнее всего на свете и никогда, наверное, не перестану.

– Тогда почему?! – практически орет он.

– Меня заставили с тобой расстаться, – неловко говорю я. – Угрожали моей маме проблемами на работе, даже тюрьмой. Собственно, поэтому мы уехали. Чтобы не рисковать. Я звонила тебе потом, чтобы все рассказать, но ты уже не отвечал.

Макс бледнеет, в его темных глазах вспыхивает ужас.

Он понял.

– Твою мать… Она?!

– Твоя мать, все верно, – с невеселым смешком соглашаюсь я.

– Я придушу ее. Как… какое она, нахрен, имела право?!

– Она считает, что я ставлю твою карьеру под угрозу, – тихо говорю я. – И знаешь, она ведь в чем-то права. Это из-за меня все так вышло.

– Нет! – с яростью перебивает меня Макс. – Ты здесь не при чем! Какая же она дрянь, старая злая су…

– Макс!

– Ненавижу ее, – бессильно выдыхает он. – И не прощу. Никогда. За себя бы простил, а за тебя – никогда.

Я не выдерживаю и тянусь к нему, Макс тут же обнимает меня и с каким-то хриплым стоном утыкается носом в мою макушку

– Сашка… Почему ты не сказала сразу? Я бы помог.

– Я боялась за маму. Очень сильно боялась. Прости.

– Ты не должна от меня ничего скрывать. Больше никогда. Ясно? И я никуда тебя не отпущу. Никуда.

– Макс… – я тихо всхлипываю, уткнувшись лицом в его грудь, но впервые за все время это хорошие, нужные слезы. Слезы облегчения, радости, освобождения.

– Как же я тебя люблю, – глухо бормочет он. – Как же сильно люблю. Моя Сашка. Моя…

– Твоя, – шмыгнув носом, соглашаюсь я. А потом вдруг резко поднимаю голову: – Макс…

– Да, Блошка?

– Я правильно понимаю, что ты не смотрел сегодня всякие новости, видео там…

Он хмурится.

– Нет.

– Вот и хорошо.

– Ты о чем? Я нифига не понимаю.

Я делаю глубокий вдох. Черт, кажется, я сейчас огребу.

– Ну, – начинаю я немного виновато. – Давай чисто теоретически представим, что я была в таком отчаянии, что решила все же тебе помочь.

– Так, – еще сильнее хмурится Макс. – Продолжай.

– Так сильно, что, допустим, записала вчера ночью одно видео, где рассказала всю правду. Чисто теоретически.

– И?!..

– И допустим, выложила его. А это видео завирусилось, – осторожно добавляю я. – Ну чисто теоретически.

– Что ты сделала?! Блошка, блин, я же сказал тебе, чтобы ты…

Тут внезапно раздается резкая трель звонка. Макс замолкает и смотрит на меня.

– Новый номер есть только у моего агента. Какова вероятность, что она мне сейчас звонит из-за этого твоего видоса?

– Боюсь, что сто процентов, – вздыхаю я и прячу виноватую улыбку у него на груди.

Макс что-то раздраженно ворчит, но перед тем, как принять звонок, быстро целует меня в макушку, а значит, не так уж и сердится.

– Да, – говорит он в трубку. – Нет, не знал. Сколько уже?! Офигеть. – Молчит, гладит меня по спине. – Да, слышу. Хотят интервью и комментарий, я понял. Но пока не готов. – Снова молчание, видимо, на той стороне кто-то возмущается. Макс повышает голос и повторяет: – Нет. Не готов. И я уже все равно ничего не теряю. Давайте я завтра с вами свяжусь и скажу. Хорошо, передам.

Макс заканчивает разговор, я поднимаю глаза и ловлю его взгляд, полный неприкрытого любования.

– Мой агент говорит, чтобы я передал привет той смелой девушке, которая записала видео.

– Передавай, – робко улыбаюсь я в ответ.

– Передаю, – усмехается Макс и целует меня.

Его губы твердые, чуть солоноватые, до боли знакомые, и я с готовностью раскрываюсь им навстречу. Как же я соскучилась, как безумно соскучилась!

До сих пор не верится, что мы снова вместе.

Мы жадно и долго целуемся и с трудом отрываемся друг от друга только в тот момент, когда рядом раздается внятное сердитое покашливание.

Моя мама.

– Я же просила: недолго, – напоминает она строгим голосом.

– Извините, – без малейшего раскаяния отзывается Макс, не выпуская меня из своих рук. – Нам надо было.

– Не знаю, что там надо было вам , – мама ядовито выделяет это слово, – но нам с Сашей надо ехать к ее бабушке и дедушке.

– Я вас провожу, – кивает Макс. – Скажете, на какой адрес такси вызывать?

– Расходы на такси не входили в наши планы, – говорит мама.

– Зато входили в мои, – улыбается он. – Называйте адрес.

Мама молча и хмуро смотрит на него, и улыбка тут же слетает с лица Макса.

– Простите за ту хрень, которую сделала моя мать, – тяжело выговаривает он. Я чувствую, каким напряжённым становится его тело под моими руками. – Я не был в курсе, но, наверное, мог бы догадаться. Поэтому прошу прощения. Если я могу как-то компенсировать…

– Нет, – перебивает его моя мама. А потом со вздохом добавляет: – И не надо извиняться за других людей. В этом нет никакого смысла.

– Понял, – через паузу кивает Макс и открывает приложение такси. – Так какой там адрес, говорите?

Мама закатывает глаза, но все же диктует ему улицу и номер дома, а потом мы все втроем садимся в машину, которая через пару минут подъезжает к остановке. Макс помогает загрузить вещи в багажник, а потом садится назад вместе со мной, а маме остается переднее сиденье, рядом с водителем.

– Твои бабушка и дедушка как? – шепотом интересуется Макс, сжимая мою руку в своей. – Нормальные?

– Понятия не имею, – шепчу я в ответ. – В жизни их не видела. И вообще только позавчера узнала об их существовании.

– Ничего не понятно, но очень интересно.

– Мне тоже, – соглашаюсь я.

Хотя мне не столько интересно, сколько страшно.

Вдруг они неприятные и не понравятся мне? Или наоборот: они окажутся неплохими, но им не понравлюсь я?

– Нервничаешь? – тихо спрашивает Макс.

Я киваю.

Он чуть приобнимает меня и шепотом говорит мне на ухо:

– Если нас фигово встретят, мы можем в отеле переночевать. Не парься.

– Хорошо, – бледно улыбаюсь я.

Совсем волнения это не убирает, но становится чуть легче.

Такси нас подвозит к красивому дому, огороженному металлическим забором. Вход туда через домофон.

Мама сверяется с адресом и жмет на кнопку 72.

– Да? – чуть скрипуче отзывается голос в динамике.

– Это Ира Блохина, – холодно говорит мама.

– Ирочка, господи! Ирочка, вы приехали все-таки! Входите. Мы ждем! Пятый этаж.

У меня перехватывает горло, и от волнения все внутри колотится. Хочется почему-то сбежать. Но Макс, у которого в руках наш чемодан и сумка, смотрит на меня уверенно и успокаивающе кивает.

Уф. Ладно. Вместе мы должны справиться.

Пятый этаж без лифта то еще испытание для гостей с багажом, но Макс с легкостью поднимает наверх наши вещи. Но сам держится позади нас, чтобы не перетягивать внимание.

На лестничной площадке уже открыта нараспашку дверь, там стоят взрослые мужчина с женщиной. Он высокий, грузный, с залысинами, она с короткой стрижкой, лицо узкое, напоминает мне кого-то.

– Ирочка! – ахает эта женщина. – Ира…

Она пытается обнять мою маму, но та отстраняется.

– Не надо, – твердо говорит она, а потом оборачивается ко мне, потому что я машинально прячусь за ее спиной. – Александра…

Я робко делаю шаг вперед и оказываюсь лицом к лицу со своими бабушкой и дедушкой.

Они смотрят на меня такими глазами, как будто я какое-то чудо. Он часто моргает и тяжело дышит, а она неприкрыто плачет, но не перестает на меня смотреть.

– Здравствуй, – еле слышно говорит она. – Здравствуй, Саша. Можно тебя так называть?

– Д-да, – хрипло говорю я и откашливаюсь. – Можно. Здравствуйте.

– Здравствуйте, – вдруг подает голос Макс.

Все тут же смотрят на него.

– А это… – осторожно начинает мой дедушка (как же странно кого-то так называть!). – Это…

– Максим Бессонов, – говорит Макс и протягивает ему руку. – Я Сашин парень.

Мама громко вздыхает, но никак это не комментирует.

– Заходите, – начинает суетиться бабушка. – Что мы на пороге стоим. Вы голодные? Мы тут стол накрыли.

И мы все втроем заходим в квартиру.

Первые полчаса проходят максимально неловко.

Несмотря на кучу еды, кусок просто не лезет в горло. Если бы не сидящий рядом Макс, который держит меня за руку, я бы точно с ума сошла.

Бабушка с дедушкой говорят какую-то ерунду о погоде, о дороге, но не сводят с меня виноватых, каких-то больных взглядов. Ясно, что им хочется спросить про другое, но они не решаются. Мама сидит с каменным лицом, и видно, что ей безумно тяжело.

Я смотрю на стену, где висит черно-белая фотография очень красивого молодого парня. Он улыбается, отбрасывая со лба светлые волосы.

– Это ваш сын? – дрогнувшим голосом спрашиваю я. Я хотела спросить «мой папа», но не смогла.

– Да, – тихо отвечает мне дедушка.

– Как его звали?

– Ты не знаешь? – ахает бабушка и бросает взгляд на маму.

– Не знает, – холодно отвечает мама. – У Саши никогда не было отца, откуда ей знать?

Это звучит жестоко, и я умоляюще смотрю на нее и мысленно прошу «дай нам шанс, мам! Пожалуйста!»

И мама как будто слышит меня, потому что после секундной паузы добавляет:

– Но вы можете ей рассказать.

Напряжение лопается, как мыльный пузырь, и бабушка, облегченно всхлипнув, начинает говорить. Что моего отца звали Коля (получается, я на самом деле Николаевна? Мама меня записала как Евгеньевну, под своим отчеством), что я очень на него похожа (глаза один в один, и лицо, и волосы), что они были во всем неправы. Ужасно неправы и не знают, как теперь исправить эту чудовищную вину.

– А какая фамилия у него была? – спрашиваю я дрожащим, плохо слушающимся меня голосом.

– Шубин, – отвечает дедушка. – Это наша фамилия. – Потом он колеблется, но все же осторожно добавляет: – Если бы ты вдруг захотела…

Я мотаю головой.

Это чужая мне фамилия. В отличие от маминой.

– Думаю, в ближайшее время Саше светит только одна перемена фамилии, – вдруг вступает Макс и чуть насмешливо мне улыбается. – И я не хотел бы в этом вопросе никакой конкуренции.

Я не сразу понимаю, о чем он, но когда до меня доходит, я стремительно краснею под изумленные смешки бабушки и дедушки и недовольный мамин вздох.

И почему-то именно в этот момент я понимаю, что все будет хорошо. Не знаю как, но обязательно будет.