Глава 32. Новые горизонты

В Воронеже мы проводим две недели. Макс ночует в отеле, а мы с мамой живем у бабушки с дедушкой, и хотя отношения между нами все еще напряженные, я готова дать им шанс.

Мы, хоть и неловко, но стараемся узнать друг друга, смотрим старые альбомы, готовим вместе еду, разговариваем… Вернее, говорю с ними только я.

Мама их по-прежнему игнорирует.

– Тебе очень тяжело тут? – тихо спрашиваю я. – Я могу попросить Макса, он нам снимет отель. Он уже несколько раз предлагал.

– Я не собираюсь жить за счет твоего парня, Александра, – отрезает мама, а потом со вздохом добавляет: – Тяжело, конечно. Но я думала, будет хуже. Они сильно постарели с тех пор, как я их видела. Мама Колина так вообще… Их уже сложно ненавидеть, как раньше. Жизнь их и без меня наказала.

Я молча киваю.

– Но знаешь, – продолжает мама, и лицо ее вдруг озаряется задумчивой улыбкой, – я рада вернуться в Воронеж. Он мне всегда ужасно нравился. А сейчас, летом, тут вообще чудесно.

– Можно тогда тут и остаться, – несмело предлагаю я.

– Кому? Мне? Или нам с тобой? – иронично спрашивает мама. – А футболист твой будет где играть? В местном «Факеле»?

Я краснею.

– Мы с ним еще не решили на самом деле. У него вроде появились какие-то предложения, но он пока сам не знает. Мам, и я…

Я запинаюсь, потому что я ей еще не говорила, что хочу уехать вместе с Максом. Куда угодно. Хоть на Северный полюс. Просто куда он – туда я.

– Не мамкай, – машет рукой она, – тут и так все ясно: будешь за своим Бессоновым по всей стране мотаться как жена декабриста. В смысле футболиста. Похоже, он от тебя уже не отлипнет.

– А ты против? – осторожно спрашиваю я.

Мама опять вздыхает. Секунду молчит, а потом говорит задумчиво:

– Мать у него, конечно, редкостная мразь, но мальчик у нее, на удивление, нормальный получился. Ты выбрала лучше, чем я в свое время. Твой Максим, как минимум, не бросит тебя беременную. Но ты все равно с этим не торопись, поняла? Предохраняйтесь. Сначала учеба, потом все остальное.

– Мама! – вскрикиваю я и ужасно краснею.

Может, ей трудно в это поверить, но у нас с Максом еще ничего не было. Если не считать долгих сладких поцелуев на всех воронежских скамейках и на задних рядах кинотеатра, а еще нежных ласк в номере его отеля, когда все тело горело и умирало от желания. Но Макс всегда сдерживался. Последнюю черту мы не переходили.

– У нас все серьезно, Блошка, – шептал он мне на ухо. – И поэтому все будет как полагается. Не в отеле, а в нашем доме, на нашей кровати. Обещаю, моя хорошая. Ты мне веришь?

Макс мог даже не спрашивать.

Я ему верю, доверяю на двести процентов. И знаю, что он действительно делает все, чтобы создать для нас двоих общее будущее.

То видео, которое я тогда выложила, получило невероятный резонанс. Под ним отметились многие известные люди: спортсмены, актеры, блогеры, все они поддержали меня и Макса, и поток хейта утих сам собой. Турецкий клуб, правда, так и не поменял своего решения, зато сразу несколько российских футбольных команд предложили Максу войти в их состав. И теперь они вместе с его агентом выбирают самый перспективный контракт из предложенных. Уже неделю выбирают.

Но когда мы с Максом, как обычно, встречаемся утром и идем в кафе за мороженым, я по напряженному изгибу его бровей угадываю, что скорее всего выбор наконец сделан. И он мне скоро об этом скажет.

И действительно: едва нам приносят заказ, как Макс откидывается на спинку стула, делает глубокий вдох и спрашивает:

– Саш, как ты относишься к переезду в Москву? Я сначала склонялся к Краснодару, но условия лучше у московского клуба.

Я набираю воздуха, чтобы ответить, но Макс меня торопливо перебивает:

– На всякий случай уточню: тебе не надо работать, или срочно куда-то поступать, или брать деньги у мамы. У меня есть запасы на счетах, плюс условия контракта хорошие. Единственное, нам надо будет снять квартиру поближе к тренировочному центру. Хорошо? Ты не против?

– Макс, – тихо вздыхаю я, – ну что ты такое говоришь? Конечно, я не против. Я вообще готова за тобой ехать хоть на Чукотку, хоть в Африку. Мне правда все равно. Главное скажи: это хороший клуб? Тебе там будет интересно играть?

– Очень, – без колебаний отвечает он.

– Тогда вопрос решен, – улыбаюсь я. – Когда выдвигаемся?

– Сашка моя, – рвано выдыхает Макс, встает со своего места, подхватывает меня и прижимает к груди. – Как же я тебя люблю. Очень. Очень люблю.

– И я, – шепчу ему в ответ. – Но до сих пор не верю, что это все по-настоящему. Разве так бывает?

– У нас бывает, – усмехается Макс и бесстыдно целует меня прямо посреди кафе.

Через пять дней мы с ним вдвоем стоим на железнодорожном вокзале. Том самом, где мы встретились после того ужасного расставания.

Нас провожают моя мама, а еще бабушка с дедушкой. У мамы растерянное лицо, но это связано не с тем, что я уезжаю, а совсем с другим событием. Просто утром, когда я собирала вещи, бабушка с дедушкой позвали меня на кухню и протянули конверт.

– Здесь счет и доступ к нему, Сашенька. Мы откладывали туда деньги каждый месяц, так что сумма там скопилась приличная. Возьми в подарок от нас.

– В столицу же как раз поедешь, сможешь выбрать себе вуз получше, – степенно добавил дедушка. – Тут даже на МГИМО хватит.

Я секунду смотрела на этот конверт, а потом покачала головой.

– Спасибо. Правда, спасибо, но мне не нужно. Я даже не решила еще, кем хочу быть, а когда пойму, то смогу и сама поступить. Но есть один человек, у которого из-за вас не сбылась мечта.

Они растерянно смотрели на меня.

– Моя мама, – тихо сказала я, – мечтала и продолжает мечтать о том, чтобы быть врачом. Я знаю, что она даже смотрела условия поступления в тот мед, из которого ее отчислили, но для этого нужны деньги. И для оплаты учебы, и чтобы на что-то жить, пока учишься. Будет честно, если эти деньги вы отдадите ей.

Бабушка с дедушкой молча переглянулись, а потом бабушка откашлялась и дрогнувшим голосом позвала:

– Ира! Иди к нам. Нам надо тебе кое-что сказать.

Мама сначала наотрез отказалась, но я смогла ее уговорить. Тридцать семь лет – это не конец жизни. Она уже имеет большой опыт работы в больнице, так что это будет отличным дополнением к теории. Уверена: мама будет лучшей на курсе. А главное, у нее так загорелись глаза, когда я сказала ей про учебу, что можно было не сомневаться – маме этого хочется. До сих пор хочется.

И вот сегодня, сразу с вокзала, она поедет подавать документы. ЕГЭ она не сдавала, но на платное могут взять студентов и через внутренние экзамены, так что, может быть, мамина мечта сбудется уже в этом году.

А моя мечта – вот. Стоит рядом со мной в черной футболке, обтягивающей широкие плечи, и привлекает всеобщее внимание своей безбожной красотой.

До сих пор не верю, что этот невероятный парень мой.

– Береги нашу девочку, – говорит дедушка Максу и крепко стискивает его ладонь. – Она одна у нас.

– Сашка у меня тоже одна, – серьезно отвечает он. – И я все для нее сделаю.

Бабушка всхлипывает.

– В гости приезжайте. Вдвоем.

– Вдвоем не факт, что получится, – не обещаю я. – У Макса очень напряженный график. Но я обязательно приеду.

– С университетом сначала реши вопрос, – сварливо напоминает мне мама. – А то останешься неучем!

– Не давите на нее, – строго говорит Макс. – Пусть думает, сколько ей надо. Времени у Саши вагон.

– Кстати, о вагонах, – вдруг замечает мама. – Ваш уже скоро отъезжает. Так что давайте, бегите. А то прощаться можно вечность.

Мы крепко и очень тепло обнимаемся с мамой, а потом она, поколебавшись, обнимает и Макса тоже. Тот, кажется, так удивлен, что даже не может ничего сказать. Только растерянно бормочет «До свидания».

– До свиданья, до свиданья, дети мои, – вздыхает мама и ласково, но уверенно подталкивает нас к ступенькам вагона.

Оказавшись в нашем СВ, мы первым делом машем моим родным в окно, а когда поезд трогается и набирает скорость, то начинаем целоваться. И только потом усаживаемся на полку и, обнявшись, глядим на мелькающие за окном деревья.

– У тебя крутая мама, – вдруг говорит Макс.

– Да, – соглашаюсь я.

– Не то что…

Он не договаривает, но и так понятно, о чем он. Я сочувственно вздыхаю и кладу голову ему на плечо:

– Ты не виноват в том, что она такая.

– Она мне вчера писала, – хмуро говорит Макс. – Ее с поста главврача сняли.

– Что? – Я удивленно поднимаю голову.

– Да. Там всплыли какие-то махинации с лекарствами, и на нее судебное дело завели.

– Насколько это все серьезно? – осторожно спрашиваю я.

– Ну, – Макс пожимает плечами. – Посадить ее вряд ли кто-то сможет за это, особенно учитывая ее связи, но работать врачом она скорее всего больше не будет.

Я думаю про себя, что очень этому рада. Врач спасает жизни, помогает людям в тяжелых ситуациях, и у него должны быть определенные моральные качества. Как минимум, он не должен шантажировать людей.

Именно поэтому Татьяна Георгиевна, как по мне, врачом быть просто не имеет права.

Но Максу и так тяжело, поэтому вслух я об этом, конечно, не говорю, а только еще крепче обнимаю его.

– Я с тобой, – шепчу я.

– Я знаю, Блошка, – тихо отвечает он, а потом улыбается так тепло, так пронзительно, что у меня перехватывает дыхание. – И это реально лучшее, что со мной случалось в жизни.