Глава 6

Суши оказались фантастическими. Нежный лосось таял на языке, а острый васаби оставлял приятное послевкусие. Кажется, Царев только что попал в книгу рекордов Гиннеса, продержавшись целый час без идиотских шуток. Поразительно, но при желании он мог быть очень даже приятным собеседником.

– А где твой отец и братья? – сделала большой глоток домашнего лимонада, внимательно за ним наблюдая.

– Они проводят лето за границей. Братья подумали, не стоит оставлять отца в одиночестве после развода… – Гвидон закашлялся, отводя взгляд.

Судя по всему, он не хотел обсуждать эту скользкую тему. Я до сих пор знала о разводе Ивана Царева с матерью Агнии только в общих чертах. Ну что же, он имел полное право не выдавать семейных тайн.

– Почему ты все время ведешь себя, как шут? – слегка усмехнулась, стараясь придать тону налет беззаботности.

Выражение лица хозяина дома вдруг изменилось. Всего на мгновение в нем появился намек на уязвимость, а затем собеседник его истребил.

– Ты когда-нибудь пыталась заслужить внимание отца, соревнуясь с тремя братьями-погодками? – его взгляд обжигал, голос звучал хрипло и напряженно.

– К счастью, нет. – Гвидон коснулся кончиками пальцев пробивающейся щетины на щеке, сосредоточив взгляд на моих губах. Было заметно, что он изрядно нервничает, но я хотела докопаться до сути. – Так почему ты большую часть времени ведешь себя, как идиот? И этот показушный лимузин: кто сейчас передвигается на лимузине? Это же смешно!

– А ты хоть раз трахалась в лимузине во время езды? – посмеиваясь, он почесал зарастающий подбородок.

– Всё ясно! – я отодвинула стакан с недопитым лимонадом, испытывая досаду.

Царев продержался рекордные час пятнадцать, прежде чем вновь ступить на тропу похабных тем. Желать от него большего не приходится.

– Я вот тоже до сих пор не трахался… – неожиданно добавил он, заставив меня вздрогнуть.

– Что?

– Говорю же, планировал использовать эту тачку, как траходром, но так ни разу и не обновил… – Гвидон улыбнулся, поднося стакан к пухлым губам.

– Почему? – неловко пробормотала в ответ.

– Ты уверена, что готова узнать кое-что действительно шокирующее?

– Э-э… Да.

– Тогда нас ждет очень непростой разговор.

POV. Гвидон

Я хотел поведать душещипательную историю о том, как младенцем был отправлен на Землю, но батя-инопланетянин немного не рассчитал траекторию полета, отчего криокамера с пухлощеким малышом угодила во двор барвихинского особняка, однако вовремя прикусил язык. Заметив, как Ассоль всеми силами пытается выудить из меня хоть немного правды, решил больше не рисковать.

Сердце понеслось вскачь, стоило перевести взгляд на ее чувственный приоткрытый рот. Всё, о чем я мечтал с момента нашей встречи – заночевать с ней в одной постели, а проснувшись, разбудить своим стояком.

– Так что ты собирался рассказать? – спортсменка перегнулась через стол, наполняя тело всплеском энергии. Она была первой девушкой, с которой я просто разговаривал уже два часа подряд, и, надо сказать, получал от этого не меньшее удовольствие, чем от глубокого минета. Вот черт! Прировняв болтовню с Ассоль к оральным ласкам, вдруг понял, что потерял голову. Да, я по-настоящему ей увлекся, и мог без труда продержаться без секса до конца недели. Вообще легко. – Почему ты молчишь и улыбаешься? – подперев щеки кулачками, не унималась настырная соседка.

– Так уж и быть, приоткрою пенаты своей царской души.

– Какая честь! – собеседница закатила глаза, вынуждая меня вновь улыбнуться: не мог реагировать на её недовольство иначе.

– Я с детства рос в тени своего старшего брата. Разумеется, Рус не виноват, что схватывал всё на лету и в пять лет уже стал чемпионом по конному спорту. Так же он не виноват, что все женщины от нуля до шестидесяти сперва западали на него, а потом уже, если Руслан отправлял фанатку в долгий пеший, переключались на неудачника с дебильным именем Гвидон… – После первой дозы моих откровений брови Ассоль поползли вверх. – В двенадцать меня настигла угревая болезнь. Вся рожа покрылась отвратительными прыщами, не мог смотреть на себя без отвращения. Именно тогда я и подсел на фильмы с Джимом Керри. Умение отшучиваться в любой непонятной ситуации спасло мне жизнь. Тогда всё и завертелось: прошел отбор в школьную команду КВН. Мы с парнями довольно быстро завоевали любовь зрителей. Ну, а к шестнадцати я вытянулся на две головы, «отцвел» и в одночасье стал любимчиком девчонок, – глубоко вздохнув, провел подушечкой пальца по нижней губе.

– И что в этой истории такого шокирующего? – Ассоль прищурилась.

Вот всё ей не так!

– Значит, ты не смогла вычленить суть? – серьезно свел брови, глядя на нее, как ботан с усиками.

– Боже, нет! Разжуй, пожалуйся! – Соля скорчила гримасу.

– Знаешь, несколько рублевских мадам постоянно обзывали меня прыщавым червяком. Однажды вместо того чтобы отвернуться и убежать, я снял трусы, наглядно продемонстрировав, куда им надо идти.

– И они уяснили?! – в глазах собеседницы зажегся дьявольский огонек.

– Еще бы. Через пару лет я трахнул их обеих.

– О-о… – Соля округлила губы.

– Ага.

Чтобы уж совсем не шокировать собеседницу, интеллигентно умолчал, что наказал тупых стерв сперва по очереди, а потом одновременно.

– У меня нет слов! – её высокомерная улыбочка сводила с ума.

– Знаешь, в какой-то момент черный юмор пробрался глубоко под кожу, проник в кровоток, заполнил внутренние органы. Он стал защитой от нападок и косых взглядов. Как говорил Жванецкий: юмор – это состояние. Это не шутки. Это искры в глазах. Это влюбленность в собеседника и готовность рассмеяться до слез. А потом я уже не мог жить по-другому. И чем искреннее становились мои чувства, тем дебильнее себя вел… – пожал плечами, одурманенный пристальным взглядом Ассоль.

– Но Тарзан с членом наперевес – это апогей тупости! – пожевав губу, она допила лимонад, поднимаясь из-за стола.

– Да, когда я понял, что дело приобрело критический оборот, решил свести всё к похабной клоунаде. Прости! – протянул руки, утягивая гостью на колени.

– Чего ты хочешь, Царев? – пробормотала, до боли стискивая мои щеки.

– Тебя. Представляешь, какие красивые у нас будут дети? – Соля хмыкнула, отмахиваясь, словно я ляпнул ерунду. – Я заставлю тебя мне поверить, – улыбнулся, склонив ее светлую голову себе на плечо. – Ты первая девушка, к которой я отношусь настолько серьезно.

– Мне уже пора. Обещала маме доехать до галереи. – Ассоль попыталась подняться, но я продолжал её удерживать.

– До завтра, – все-таки разомкнул ладони, когда она стала брыкаться. – Можно я тебе позвоню перед сном?

Не произнеся ни слова, соседка клюнула меня в щеку и, подмигнув, скрылась за дверью.

POV. Ассоль

Сквозь пелену сна я вздрогнула от вибрации телефона на тумбочке. Машинально нашарив айфон, сонным взглядом уставилась на мигающий дисплей. По видеосвязи звонил Гвидон. Присев на задницу и облокотившись на подушку, я приняла входящий вызов.

– Не мог уснуть. Все-таки решил тебе набрать. – Царев так же, как и я, лежал в кровати.

– Как это мило, – промямлила без особого энтузиазма, с трудом подавив зевок.

– Почему ты все время чем-то недовольна? – через экран его пухлые губы казались еще крупнее.

Словно между прочим мужчина избавился от простыни, продемонстрировав обнаженную грудь и живот.

– Потому что у меня для этого есть основания, робот-червяк!

– Котенок, я думал, мы оставили все разногласия далеко позади, – собеседник обезоруживающе улыбнулся.

Непроизвольно уголки моих губ тоже приподнялись.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Просто хотел тебя увидеть. И еще… – неожиданно Царев замялся.

– Что?

– Ну, я до сих пор не могу забыть те фотографии… Может быть, если нам нельзя заниматься нормальным сексом, сделаем это по видеосвязи? – в глазах собеседника полыхнул огонь.

От его внимательного откровенного взгляда по позвоночнику пробежал ток, стекаясь к самому сокровенному месту.

– Хорошо, – прошептала, еле дыша, – Только сперва ты продемонстрируешь себя во всей красе. И если это зрелище произведет на меня впечатление… – я облизнула пересохшие губы.

– По рукам, – в ту же секунду Гвидон избавился от простыни, представив моему взору идеальное обнаженное тело.

– О-у… – неловко захихикала.

Между ног всё напряглось, стоило увидеть крупным планом его пробуждающийся член.

– Теперь твоя очередь, котенок. Порадуй его, покажи сиси, и тогда он поднимется на всю длину.

Сосредоточившись на сексуальной энергии, исходящей от экрана, я медленно стянула пижамный топ, перекинув волосы через плечо.

– Твою мать, Ассоль… – пальцы Гвидона хаотично двигались по стволу, а глаза дичайше вылизывали мои прелести.

Не переставая таращиться, мужчина широко раздвинул ноги, с легкой улыбкой на губах демонстрируя, что его боец окреп, возвышаясь до пупа.

Ох, черт. В эту секунду ладонь непроизвольно потянулась к резинке пижамных шорт. Сжав набухшие складки, с моих губ сорвался тихий сдавленный стон.

– Хочешь, я прямо сейчас перелезу через забор и проберусь к тебе в спальню?

С мучением наблюдала, как его грудь покрывается испариной.

Да. Да. Да. И мы будем трахаться всю ночь, как заведенные.

– Нет. Уговор дороже денег… – пробормотала севшим голосом, потому что Гвидон поднес камеру прямо к своему большому толстому стояку.

– Тогда покажи, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне… – от нарастающих эмоций внизу живота, мои щеки стали ярче ранеток.

– Стяни шорты и раскройся. Отбрось стыд. Просто представь, что это мои губы покрывают тебя жадными поцелуями. Знаешь, что я сделаю первым делом после того, как неделя воздержания подойдет к концу? Устроюсь промеж твоих стройных ног и хорошенько покусаю. Поняла?

Соски затвердели от нарастающего возбуждения. Его тихий охрипший голос приятной вибрацией отдавался внизу живота.

– Что еще мы будем делать, когда неделя подойдет к концу? – медленно приспустила шортики.

– Отпразднуем безудержным трахом, и я больше никогда тебя не отпущу, – его слова затронули особые струны сердца. – Раскройся, котик, и покажи, с чем моему дружку придется работать! У нас ведь не паханное поле работы впереди… – его голос лился уверенным журчащим ручьем, заставляя меня бесстыдно течь. – Бл*. – Царев пробормотал что-то бессвязное, когда я выполнила его приказ, широко раздвинув ноги перед камерой. – Погладь сиськи, а потом подразни себя! Не терпится посмотреть, как ты будешь дрожать от оргазма… – и без того темные глаза Гвидона приобрели оттенок грозовой южной ночи. – Мне хочется вонзиться в твое тело, котенок. И заниматься любовью по всем правилам. Быстро. Медленно. Безудержно. Вдалбливаться в тебя, а потом замирать на несколько мгновений, забирая твои влажные губы в плен…

Кончики пальцев сосредоточились вокруг распухшей горошинки, кожу начало жечь. Покусывая кончик языка, я наблюдала за тем, как Гвидон неторопливо поглаживает головку, мечтая, заменить его руку своей ладонью. Пульсация между ног усилилась, соски торчали, как стальные пули. От его пронзительного взгляда я застыла, не в состоянии пошевелиться.

– Ну же, Ассоль, покажи, как ты будешь дрожать. Приблизи камеру. Я не хочу пропустить ни секунды…

С быстрым легким выдохом я усилила скорость движений пальцев, бесстыдно демонстрируя себя по видеосвязи. Вдруг Гвидон издал еле слышный гортанный звук. Область вокруг пупка покрылась мурашками. Я почувствовала, что приближаюсь к кульминации…

– …Не перестаю думать о тебе ни на секунду. И я хочу, чтобы каждое наше свидание доставляло тебе удовольствие, котенок. Что скажешь?..

Я не могла говорить. Тело превратилось в сгусток раскаленной лавы. Стук моего сердца отдавался в ушах.

– …Предлагаю сейчас встретиться в моей тачке и просто целоваться. Мучительно долго целоваться, пока оба не кончим…

От этого невинного предложения что-то внутри взорвалось. Оргазм накатил, как штормовая волна. Мышцы внизу живота начали сжиматься и разжиматься. Слышала, каким тяжелым и хриплым стало дыхание мужчины. Я знала, он тоже подошел к пику наслаждения.

– Ассоль, я думала, ты спишь! У тебя все нормально? – озабоченный голос за дверью в одночасье вырвал с небес.

Мне пришлось прервать сеанс видеосвязи.

⁂

Расстегнув верхнюю пуговицу, стало гораздо легче дышать. Я стояла перед зеркалом, с особой придирчивостью разглядывая длинный белоснежный сарафан, отстроченный кружевом, потому что подходило время для завершающего свидания этой поразительной недели.

Пусть началась она и неважнецки, в какой-то момент мы оба вошли во вкус, получая неимоверное удовольствие от происходящего. За несколько вечеров, проведенных вместе, Гвидон открылся с новой стороны. Оказывается, он умел вести себя, как серьезный молодой мужчина. До джентльмена, конечно, еще далековато, но и образ распутного робота-червяка остался за бортом. Думается, прежнего соседа-извращенца похитили инопланетяне, отправив высаживать кактусы на Марс.

Чувство, с каждым днем всё сильнее разраставшееся в груди, не давало нормально дышать. То, что происходило между нами, пугало и завораживало одновременно. А главное, я не могла понять, когда случился тот самый переломный момент… И был ли хоть малейший шанс устоять перед его мужским колдовством?

Блуждая придирчивым взглядом по своему отражению в зеркале, я еле сдержала улыбку, вспоминая прогулку на велосипедах в окрестностях поселка – Гвидон поразил меня, проехав несколько метров с закрытыми глазами, не используя рук!

На следующий день он отвел меня в кино на самый нудный фильм в истории кинематографа. Судя по всему, сделал это умышленно, потому что половину сеанса мы развлекали друг друга искусственным дыханием рот в рот.

А вчера Царев устроил барбекю, приготовив изумительное мясо на гриле. Говорят, по тому, как мужчина готовит мясо, можно многое о нем сказать. Ну что ж, сосед проявил себя как истинный знаток грудинки…

– Соля, дорогая, куда это ты так вырядилась?! – мама, как обычно, ворвалась без стука, застав меня пританцовывавшей, обнимавшей себя за плечи.

– На прогулку с подружкой, – еле сдержала смешок, представив, какую пошлую шуточку отвесил бы Гвидон, узнав, что я назвала его «подружкой».

– Интересно, что это за подружка, ради которой стоит так наряжаться? – она с головы до ног окинула меня цепким взглядом.

– Э-э-э…

– Все понятно. Уинстон снова звонил. Жаловался, что ты отказываешься с ним общаться, – в глазах собеседницы появилось укоризненное выражение.

– Потому что мы всё обсудили. Увы, я поторопилась со свадьбой.

– Ассоль… – не договорив, она закрыла дверь.

Кажется, мама с трудом сдержала гневную тираду, ведь мой бывший жених до сих пор оставался главным спонсором картинной галереи. Ну что же, придется маме найти нового спонсора, потому что красивые картины не стоят жизни без любви…

⁂

В этот раз мы с Гвидоном договорились встретиться на набережной неподалеку от поселка. К тому моменту, когда я вышла из такси, сумерки уже начали опускаться на город. Лучи цвета крови ярко освещали небольшой парк.

– Ассоль?!

Я повернулась, встретившись взглядом с седовласым пожилым незнакомцем. Сердце сжалось, обнаружив маленький деревянный кораблик с ярко-красными парусами у него в руках.

– Здравствуйте… – пробормотала, от волнения покусывая губы.

– Как давно я тебя не видел, девочка… – тепло улыбнулся мужчина.

– Разве мы с вами раньше встречались? – я не могла отвести взгляд от игрушки-парусника на его ладони.

– Тебе было восемь, и я пообещал, что настанет день, когда за тобой под такими же алыми парусами приплывет принц и увезет в далекую страну. Этот день настал, юная леди, принц ждет тебя! Поторопись! – седовласый незнакомец подмигнул, провожая меня по ступенькам к устью реки.

Я была поражена зрелищем белоснежного теплохода с алыми парусами, с палубы которого лилась живая музыка. Огромные шелковые флаги развивались на фоне золотистого блина уходящего солнца. У меня захватило дух от этой нечеловеческой красоты. На глаза навернулись слезы.

– Боже…

– Ты готова отправиться в плавание, принцесса Ассоль? – теплые сильные руки обвили талию, прижимая к широкой груди.

– Спасибо! – переплела наши пальцы у себя на животе.

– В день знакомства ты сказала, что я сотый, кто пошутил про алые паруса. Надеюсь, я буду первым, кто от шуток перешел к делу…

Ахнула, когда Гвидон развернул меня к себе лицом. На этот раз мужчина облачился в костюм заморского принца: он надел рубашку с высоким воротником-стойкой, обтягивающие брюки и старомодные ботинки на толстой подошве. На голову нацепил маленькую корону из папье-маше.

– Царевич Гвидон, пардон, Грей! – картинно закашлялся, помогая мне подняться на теплоход.

Гвидон подготовился на все сто. По периметру палубы были расставлены столики с фруктами, напитками и закусками, а на возвышении у кормы играл виолончелист.

– Это самое невероятное свидание в моей жизни! – беззастенчиво повисла на его шее, продолжая с любопытством крутить головой по сторонам.

– Я никогда не хвалю себя просто так. – Царев помолчал, с серьезным видом закончив. – Вот такой я молодец! – Мы одновременно прыснули от смеха, закружившись в медленном вальсе, пока кроваво-золотистый диск солнца утопал в речной воде. – «Алые паруса» – повесть о непоколебимой вере и всепобеждающей, возвышенной мечте! О том, что каждый может сделать для близкого чудо. Знаешь, Ассоль, с твоим появлением в моей жизни я тоже начал верить в чудеса. Надеюсь, это свидание перечеркнет весь тот кошмар, что я творил раньше. Я влюблен в тебя! Боже, котенок, как же сильно я в тебя влюблен…

Его нежные робкие поцелуи были слаще малины. Сегодня мне окончательно открылся настоящий Гвидон Царев. Добрый, наивный, нежный, ранимый принц, с тщательностью Малдера и Скалли скрывающий от окружающих свое истинное лицо.

Я задыхалась от искрящегося неподдельного счастья, сотнями фейерверков взрывавшегося в груди, ведь открыться он решился именно мне…

POV. Гвидон

Соля весь вечер смеялась, как ребенок. Таким невероятным звонким искренним живым смехом, что от радости у меня кружилась голова. Мы попросили виолончелиста сделать перерыв, и вместо заунывной композиции врубили тяжелый рок, соревнуясь, кто кого перетанцует.

– Эй, Царев, твой выход! Или струсишь?! – моя королева подмигнула, задрав ажурный подол до самых бедер.

Она только что станцевала, как дикая кошка, ни на секунду не разрывая нашего зрительного контакта. Всё время держала меня на крючке. С самой первой встречи.

– Я станцую, обязательно станцую. Только сперва иди-ка сюда… – В это мгновение я изменил на проигрывателе «Metallica» на «Celine Dion» My Heart Will Go On, а затем взял Ассоль за руку, подведя к корме корабля. – Ты удивишься, но в детстве меня потряс один фильм. Там парень утонул, спасая любимую девушку, потому что какой-то мудак сэкономил на спасательных шлюпках. Помню, смотрел его совсем мальчишкой и думал, что невозможно вот так просто пожертвовать жизнью ради какой-то девчонки, которую знал всего несколько дней. А сегодня утром, носясь по городу, чтобы ничего не забыть, подумал, случись с нами нечто подобное, я бы не задумываясь отдал тебе свое место в спасательной шлюпке…

– Гвидон, ты не поверишь, но это мой самый любимый фильм… – прочистив горло, Соля тихонько запела. – Every night in my dreams I see you, I feel you… That is how I know you go on… – она пристально заглянула мне в глаза.

– Far across the distance and spaces between us… You have come to show you go on… – протянул дрожащими от волнения губами, после того, как любимая закончила первый куплет.

– Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on. Once more you open the door and you're here in my heart… And my heart will go on and on…

Сперва сплелись наши голоса, потом души, а чуть позже и языки. Несколько минут мы не могли оторваться друг от друга, а когда с третьей попытки, это, наконец, получилось, я, жадно хватая воздух, прошептал:

– Хочу, чтобы ты всегда была рядом, а не так, как моя мать…

– Гвидон, я…

Вдруг на смену плавной мелодичной композиции пришел резкий телефонный звонок, в мгновение ока разорвав магию этого восхитительного момента.

– Черт, погоди, я отключу звук и вернусь.

– Хорошо, мне тоже надо позвонить маме, а то она будет волноваться…

– Алло! – от нервного напряжения даже не взглянул на дисплей.

– Гвидон, это Леля. Мне надо серьезно с тобой поговорить…

– Бл*ть, да ты оставишь меня в покое или нет?!

– У меня обнаружили ВИЧ. Скорее всего, ты тоже болен.

Внутри натянулась огромная ржавая пружина.

– Что?

– На днях парень, с которым я встречалась года два назад, сказал, что у него ВИЧ. Я поехала и сразу сдала анализ. Он положительный. Прислала тебе фото в сообщении, – девушка всхлипнула. – Ошибки быть не может. Помнишь, прошлой осенью мы несколько раз не предохранялись, ты был слишком пьян…

Я отключился, заблокировав телефон. Вместе со звонком отключилось и мое сердце. Ржавая пружина лопнула, вспоров меня изнутри.

POV. Ассоль

– Да, мама, ложись, не жди меня… Говорю же, не жди!

– Ассоль, планы изменились.

– Что?

Я повернула голову, удивленная переменой, произошедшей в его лице. От открытого нежного ранимого Гвидона не осталось и следа. На смену ему вернулся заносчивый тип из нашего недалекого прошлого.

– Мне срочно надо ехать!

– Но…

– Пойдем, водитель подбросит тебя до дома.

– Водитель?! – в груди всё заискрило от возмущения.

– Да, мне некогда.

– Гвидон, что происходит?

– Детка прости, мне правда очень жаль… – произнес со зловещей улыбкой опасного оккультиста, еще сильнее поднимая вихрь негодования в душе.

– А как же все эти слова, признания?! – устало развела руками. Царев опустил глаза, так ни разу не взглянув на меня за всю дорогу до лимузина. – Может, сейчас хоть что-нибудь объяснишь?! – взяла его за руку, но вместо ответа мужчина лишь отшатнулся. – Спасибо за свидание! И знаешь…

Зашвырнув корону из папье-маше в кусты, он зашагал в противоположном направлении, даже не дослушав.

POV. Гвидон

Уже час таращился в какой-то график на мониторе, пытаясь сосредоточиться на работе, но из-за ночной бессонницы глаза превратились в слезящиеся воспаленные щелки.

– Я занимался сексом с ВИЧ-инфицированной девушкой и запросто мог заразиться, – прошептал пересохшими губами, не в состоянии думать ни о чем другом.

Несколько минут назад в интернете искал ответ, сколько мне осталось жить?! Черт.

Отец провел со мной беседу на тему ВИЧ и защищенного секса лет в тринадцать. Разумеется, я не хотел рисковать и всегда имел под рукой презервативы, но даже у опытного стрелка случаются осечки.

Нет, это не могло быть правдой.

Попробовал перезвонить Оле, но она не взяла. Да, её можно понять, после такого шока ни с кем не хочется разговаривать. Тогда я стал размышлять, что даже если окажусь ВИЧ-положительным, моя жизнь должна быть короткой и яркой, как у экзотической бабочки, чтобы о ней захотели снять кино или написать книгу.

Ведь ничего не бывает просто так. Господь не дает нам испытаний, которые мы не смогли бы вынести. Грустно рассмеялся – ну вот, сразу задумался о Боге.

– Ничего, мы еще повоюем! Ведь мы выбираем жизнь…

Вдруг в коридоре послышались крики и громкие шаги. В следующую секунду дверь распахнулась настежь и в кабинет, грозно сверкая глазами, ворвалась Ассоль.

– Гвидон Иванович, я говорила, что вы не принимаете, но она и слушать не захотела! – нахмурилась секретарша.

– Оставь нас! – коротко кивнул, избегая взгляда посетительницы.

– Я разнесу тут всё к чертовой бабушке, если ты не расскажешь, что случилось! – проорала Ассоль после того, как дверь, наконец, закрылась.

– Тебе лучше держаться от меня подальше. Вот и все, – медленно поднял глаза, сосредоточившись на её бледном лице.

Что-то подсказывало – я не один провел эту ночь без сна. Пульс отдавался в горле, ладони покрылись испариной. К счастью, мы с Солей всегда предохранялись, и даже если меня не обошла эта злая участь, не стану причиной трагедии в жизни любимой девушки.

Дерзкая блондинка уселась на край стола, нетерпеливо покачивая кремовой туфлей. Она глядела на меня исподлобья.

– Просто ответь почему – и мы разойдемся, как в море корабли… – аккуратные челюсти сжались от гнева.

Вздохнув, я запрокинул голову, несколько мучительно долгих минут буравя взглядом идеально ровный потолок, а после еле слышно изрек.

– Моя бывшая девушка сообщила, что ВИЧ-положительна. Возможно, мы пару раз не предохранялись. И с очень большой вероятностью я мог заразиться от неё.

Пиф-паф.

Помилован – расстрелян.

Я опустил голову, встречаясь с шокированным взглядом Ассоль.

– Гвидон, но…

– Стоп. Просто помолчи и послушай. Во-первых, не надо меня жалеть. Я не собираюсь умирать. Чуваки с этой дрянью умудряются прожить туеву хучу лет! Чем я хуже? Во-вторых, я все прекрасно понимаю. Просто держись от меня подальше, окей? Может, тебе лучше вернуться в Лондон?

Чем дольше я говорил, тем сильнее вытягивалось лицо Ассоль. К концу этой нескладной бравады собеседница и вовсе смотрела на меня волком.

– Ну и свинья же ты. Какой же ты долбанный идиот! – Вздрогнул, когда она ловко сняла туфлю, запустив ею мне в грудь. – Зла не хватает! – любимая потянулась ко второй туфле, но я вовремя подскочил, не позволяя ей добить меня пятнадцатисантиметровой шпилькой.

– Слушай, я и так, мягко говоря, не в настроении! Прости, что вчера так резко всё свернул. Но теперь это не актуально… – язык еле ворочался, отчего каждое слово давалось с титаническим трудом.

– Ты думаешь, я вот так просто откажусь от тебя?! Раз ВИЧ – значит, свободен?! Что за предрассудки, Царев? – глаза блондинки заволокло пеленой слез.

Поморщившись, я тяжело вздохнул.

– Ты, наверное, не поняла. С очень большой вероятностью я болен ВИЧ. К счастью, мы всегда предохранялись, поэтому тебе нечего опасаться.

В кабинете повисла тяжелая могильная тишина. Готов поклясться, слышал, как в унисон с моим стучит её горячее маленькое сердце. После небольшой паузы, накрутив на палец прядь белоснежных волос, любимая твердо произнесла:

– Ты живешь в каменном веке, если думаешь, что всем окружающим надо бежать от тебя, как от чумы.

– Ассоль, прошу, не надо…

– Чего не надо?! Я готовила доклад на тему ВИЧ в университете. При правильной терапии больные иммунодефицитом могут производить абсолютно здоровое потомство и прожить много лет!

– Спасибо, но я… – замолчал, не в состоянии подобрать правильных слов.

Впервые в жизни чувствовал себя настолько дерьмово, а еще до глубины души был поражен, что она не унеслась, сверкая пятками, только от одного упоминания этой жуткой аббревиатуры.

– Поехали! – тихо, но уверенно обратилась ко мне собеседница.

– Слушай, у меня еще полно работы…

– Быстро поднимай свою задницу и марш в больницу! Ты сдашь экспресс-тест по слюне. Он будет готов через двадцать минут. Вот тогда и поговорим!

– Хорошо, – пробубнил, стискивая ладони в кулаки.

– Гвидон… – Ассоль подошла вплотную, ласково коснувшись губами моего рта: кончик языка скользнул глубже, но я отстранился. – Я все время хочу тебя целовать… Ничего не могу с собой поделать, – смущенно улыбнулась, глядя на меня полными любви глазами.

После этого легкого прикосновения внутри что-то взорвалось. Я сгреб её в охапку, обняв с такой силой, что у блондинки захрустели ребра.

– А если я правда болен, котенок?! Что тогда?! Что нам, бл*ть, делать?! Это же конец… Ты понимаешь, что это, мать его, КОНЕЦ?! – в горле заклокотало отчаяние. Чуть не задохнулся, сдерживая слезы, царапающие глотку. – Ну как я мог так попасть?! Как? Как?.. – зажмурился до рези в глазах, сжимая её еще крепче.

Господи, я никогда не был славным парнем. Но, пожалуйста, пусть все это окажется дурным сном. Пусть я просто сейчас проснусь! Прошу тебя, господи!

– При любом раскладе мы будем вместе, – спокойно заключила Ассоль, переплетая наши пальцы. – Поехали! Я знаю больницу, где можно без проблем сделать этот тест…

⁂

Мы сидели на заднем сиденье лимузина, зеленые от волнения и неотрывно глядели друг другу в глаза. Полчаса назад я сделал тест, результат которого способен изменить жизнь на «до» и «после». Странно, но сейчас все эмоции стерлись: страх, отрицание, боль, ненависть, ощущение полной безнадеги… Я уже не испытывал ничего. Просто молился получить второй шанс начать всё с чистого листа без грязи и черного юмора.

– Пора… – пробормотала Ассоль, щелкая замком миниатюрной сумочки.

Мы убрали тест, чтобы не мозолил глаза.

– Посмотри сама, – прохрипел, не узнавая свой голос.

– Хорошо, – ответила она также сипло.

Я отвернулся к окну, практически оглушенный ударами пульса в висках.

– Гвидон… – Ассоль закашлялась. – Ты ВИЧ-положителен. Тест показал две полоски.

– Надо купить водки! – зажмурился, мечтая вырвать этот кусок памяти, стерев его навсегда.

– Как говорил Жванецкий: «Юмор – это жизнь! Это состояние. Это искры в глазах!» – булькая от смеха, Соля сжала мои щеки, разворачивая голову.

– О чем ты?!

– Ну сам же говорил, «черный юмор пророс глубоко внутрь, проник в кровоток и бла-бла-бла» … – на губах собеседницы играла такая жизнерадостная улыбка, что мне захотелось отхлестать её словесно.

– Ты решила окончательно меня добить, да?!

– Взгляни уже, наконец! – Ассоль помахала долбанным тестом в воздухе. – Ты здоров, Царев, нет у тебя никакого ВИЧ! Посмотри!

– Ты… ты сейчас пошутила?! – вдруг меня затрясло так, будто провел полчаса в морозильной камере.

– Кажется, я неплохо вжилась в роль КВН-щицы? Спасибо экспресс-курсу Гвидона Царева!

– Но здесь одна полоска. Это значит… – до хруста стиснул костяшки.

– Говорю же, ТЫ ЗДОРОВ!

– Да я чуть инфаркт не заработал! – ликующе вскинул руки над головой.

Господи, я здоров, здоров, здоров!

– Надеюсь, теперь ты понял, что я почувствовала, когда с закрытыми глазами услышала ту запись…

– Черт, котенок, прости меня! – от нахлынувших эмоций внутри сорвало чеку.

Наверное, нечто подобное испытывает помилованный за мгновение до смертной казни.

– Знаешь, я ни секунды не сомневалась, что ты здоров, но даже если бы анализ показал обратный результат, всё, что я говорила – чистая правда…

Ассоль хлопала ресницами, внимательно за мной наблюдая. Между нами образовалась какая-то невидимая нерушимая связь. Отчетливо понял, что это моя женщина. Моя до кончиков нежно-розовых ногтей. Так вот что значит нуждаться в ком-то, как в кислородной маске! Вдруг ощутил нестерпимое желание к ней прикоснуться.

– Значит, меня пронесло. Или… – от неожиданной догадки стало не по себе.

Любитель черного юмора стал жертвой тупого розыгрыша. Вот злопамятная стерва! Теперь уже не сомневался, что Лёля использовала против меня мое же излюбленное средство.

– О чем ты задумался? – Ассоль провела ладонью по моим волосам.

– О том, что вчера мы потеряли умопомрачительную ночь… – судорожно вздохнул, касаясь взглядом её приоткрытых губ. – А еще о том, что пассажирский салон отделен от кабины водителя звуконепроницаемой перегородкой.

– Ох! – озорная улыбочка моментально озарила её аппетитный рот.

– Командир, можно ехать! – скомандовал, поднеся мини-рацию переговорного устройства к губам.

Как только лимузин тронулся с места, я отключил микрофон, чтобы водителю не было слышно, чем занимаются в салоне.

POV. Ассоль

Гвидон усадил меня на колени, прижав к крепкой груди, теплые губы мужчины уткнулись в шею.

– Я ни за что не упущу этот шанс. Ты занимаешь все мои мысли, котенок. Знаю – мы встретились не случайно…

Его тяжелое дыхание щекотало кожу. Моя грудь наполнилась теплом, щеки зарделись. Я упорно сопротивлялась своим чувствам, прекрасно понимая – Гвидон не тот человек, с кем будет спокойно, но все-таки позволила втянуть себя в это адское приключение. Быть с ним – синоним безумной гонки на максимальной скорости с закрытыми глазами. Это как заплыв в бассейне с голодной акулой или танцы в клетке с гепардом… Скандальная связь, приправленная головокружительными эмоциями.

– …Сегодня я прогуляю работу, и мы проведем целый день в моей постели…

От его спокойного ровного тона бросило в дрожь. Мир вокруг превратился в хрупкое стекло, голова закружилась от удовольствия. Гвидон стал медленно посасывать мою мочку, и в этот мгновение я забыла все другие губы, которые когда-либо ко мне прикасались. Бедра свело от желания ощутить его глубоко внутри.

– Не только в постели… – прошептала, вздрогнув, когда проворные пальцы пробрались под подол платья, встречаясь с моей оголенной кожей.

– Твоя щелка такая же сладкая, как долька шоколада. Дашь мне ее сегодня хорошенько распробовать?

– Ты безумец, – тихо сглотнула.

– А ты уже потекла, – наглец медленно лизнул у основания шеи. – Ты уже вся мокрая, Ассоль. Я прав? – его хрипловатый голос дразнил не меньше, чем пальцы.

– А ты уже твердый?

Ахнула, потому что Царев провел по коже зубами, запустив пальцы одной руки в мои волосы, а другой оттянул тонкое кружево, намереваясь проверить свое утверждение.

Я застонала, прогибаясь в спине, стоило ему нажать на припухший бугорок между ног. Дыхание окончательно сбилось, почувствовав, что выпуклость под моей попой увеличивается. Могла распластаться на части, если прямо сейчас не узнаю, каков он на вкус.

– Спусти брюки! – попросила осипшим голосом, сползая с его колен.

Пальцы сами потянулись к пряжке ремня. Наблюдая за моими действиями, Гвидон изменился в лице: не произнося ни звука, мужчина стремительно избавился от одежды.

– Боже! – взяла его тяжелый налитый член в руку, от нетерпения покусывая нижнюю губу.

Мысль о том, что скоро он окажется глубоко внутри моего изнывающего тела высекла россыпь мурашек в ложбинке между грудей.

– Соси! – выдохнул он с мольбой.

Мгновение, и я втянула багровую головку в рот, принимаясь медленно ласкать её кончиком языка. Гвидон прорычал: зловеще, судорожно, отчаянно. Запустив пальцы в мои спутанные волосы, он дернул бедрами, резче насаживая меня на свой член.

– Глубже! – от этого властного зловещего приказа внутри лопнула какая-то струна.

Я заглотила его до самой глотки, облизывала всё быстрее и быстрее. Руки Царева натянули мои волосы, полностью контролируя процесс. С Уинстоном мы не занимались подобными вещами, и в некотором роде сейчас состоялся мой дебют.

– Заглоти его по самые яйца! – Гвидон простонал, натягивая мои волосы с такой с силой, что я чуть не задохнулась.

Моя ладонь машинально пробралась под резинку трусиков. Боже. Я была до неприличия мокрая и, кажется, могла кончить лишь от пары прикосновений.

– Шире ноги! Покажи мне всю себя.

Я всхлипнула, отдаваясь происходящему без остатка. Платье задралось, трусики чуть съехали по бедрам. Раздвинув припухшие складки пальцами, облизывала его член, наслаждаясь судорожным дыханием.

– Пиз*ец, как хорошо! Твои губы созданы для меня. Не останавливайся!

По тому, как были напряжены его бедра, поняла Гвидон вот-вот придет к финишу. Я не собиралась сбавлять темп, облизывая его плотную головку, целуя её взасос.

Вдруг любимый загнал член до самой глотки, сопроводив это движение протяжным судорожным стоном, и я проглотила всё до последней капли.

– Фантастика! Котенок, я люблю тебя! – на лице Царева поселилось выражение сытого кота.

Поглаживая мою щеку дрожащими пальцами, любимый не отводил взгляда от припухших влажных губ.

– Я ни разу этого не делала…

– Ты шутишь?! – выдал шокировано. – Ассоль, ты правда впервые в жизни делала минет?!

– Ну да…

– Поцелуй меня! Ну же! – вернув меня себе на колени, Гвидон бесцеремонно стянул промокшие трусики.

Слияние языков привело к какому-то фантастическому эффекту: после пары минут жарких объятий его толстый длинный член вновь упирался мне между ног.

– Оседлаешь меня? – Царев перекатывал словечки со счастливой улыбкой на губах. – Я хочу снова оказаться в твоей власти. Но только сейчас. Предупреждаю: дома разложу и грубо оттрахаю на каждой горизонтальной поверхности!

– С удовольствием, – томно улыбнулась, стягивая повисшее на бедрах платье через голову.

– Погоди… – любовник достал из выдвижной панели презерватив. – Разорвав фольгу, он раскатал защиту по члену. – С завтрашнего дня ты начнешь принимать противозачаточные! Идет? – не дожидаясь ответа, приподнял меня за бедра, медленно опуская на свой стояк.

– Да… да…

Я была слишком возбуждена, и после нескольких глубоких ритмичных движений содрогнулась от первой волны удовольствия, прострелившей низ живота. Безумие, слабость и жар наполнили до самых краев. Но мы оба понимали – это только начало. Первые штрихи нашей головокружительной истории любви.

– А-а-а… – таяла, как эскимо, потому что Гвидон, тихо посмеиваясь, продолжал насаживать на свою дубину.

– Не забудь сосчитать оргазмы, котенок. Сегодня мы точно попадем в книгу рекордов Гиннеса!