30. Ты обещала!

Вернулась в комнату. Снежана дальше не обращала на меня никакого внимания. Не поняла и не подумала о том, что я могла бы под её носом сбегать пообщаться с её любимчиком! А потом он даже купил мне кофе — вау, ничего себе!

А бедной Снежане даже кофе не покупал. Так, потискал маленько, и всё на этом…

От этой мысли мне вдруг стало весело.

Соседка по комнате подняла глаза и проводила меня подозрительным взглядом — мол, что это я веселюсь, ведь она торжественно пообещала мне показать Кузькину мать? Плакать надо, я — бодра и весела.

Возможно, за это я тоже ещё расплачусь, судя по её взгляду питона, думающего убить ли ему свою жертву или пока ещё рано. Но сегодня я решила об этом не думать.

Как будет — так будет. Буду решать проблемы по мере поступления.

Всё равно прямо сейчас я ничего изменить не могу. Уйти отсюда куда-либо — тоже.

Что в голове у моей белобрысой соседушки — не в курсе.

Придётся в любом случае подстраиваться под обстоятельства.

Просто не забывать держать ухо востро.

Надеюсь, что Снежана всё же погорячилась, и ничего особенного делать не станет.

Что я не проснусь завтра лысая или со жвачкой в волосах…

Уже скоро она остынет и оставит свой план мести мне ни за что невыполненным.

Не стоит так себя девушке вести, она прекрасно это понимает и сама.

Всё же детство кончилось давно, очень надеюсь, что и у Снежаны оно перестало играть в одном месте!

Скромно поужинала и решила позвонить маме.

Что-то давно она со мной не связывалась, сколько уже дней прошло, как я приехала сюда…

Звонить стала в коридоре общежития в закутке, чтобы никто из знакомых моего разговора не слышал. Такие подробности моей жизни освещать ни перед кем не хочется… Особенно перед такими, как эта мерзкая сплетница Снежана, которая узнав нелицеприятные подробности о моей семье, тут же с наслаждением истинной стервы растрезвонит их на весь университет! Ещё неизвестно, как факт того, что Снежана знает о моей вынужденной ночевке у её драгоценного Бодрова, отразится на мне.

Хотелось бы верить, что никак, но я не могла быть в этом уверена.

Чужая душа — потёмки.

То, что соседка по комнате и моя потенциальная соперница по её мнению, внешне словно бы забыла обо мне, на самом деле ровным счётом ничего не значит. Она может всё равно планировать какие-то пакости…

— Мам… Мама? — звала я её в трубку, когда она спустя аж семь гудков на звонок ответила. И голос её мне сразу же не понравился… Меня пробила дрожь. Я скорее ухватилась за ближайшую стенку, чтобы не упасть — ноги стали ватными. Она опять… — Мама. Говори со мной.

Мама отвечала, но вяло и слабо.

Она была уже не в той кондиции, чтобы вести беседы, и словно бы не соображала, кто и зачем ей звонил.

Она опять сорвалась.

Она опять пьёт.

После такой тяжелой реабилитации, из-за которой я и опоздала к началу учебного года.

Сколько сил и последних денег ушло на это!

И она повторяет всё снова.

— Мам, ложись спать! Я позвоню завтра, — рявкнула я сбросила вызов.

Ничем сейчас ей помочь я не смогу. Уехать не могу тоже — мне завтра на пары.

Чёрт!

Ну почему, черт возьми?

Ну почему она опять?! Она же обещала!

Телефон, который я сжимала в дрожащих пальцах, так и хотелось разнести об стену в щепки просто.

Но я понимала, что если так сделаю, то лишусь ещё и смартфона, а на новый денег не смогу найти.

Шумно выдохнула в попытке успокоиться.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Мне придётся принять эту ситуацию и отпустить. До выходных, когда я смогу вернуться в свой район и проверить состояние матери. Возможно, придётся снова договариваться о её размещении в специализированной клинике.

Только где я деньги на это возьму опять?

Я и так уже всё, что показывало, играло, стирало и грело воду из нашей квартиры сдала в ломбард. Больше просто и нечего…

На подработку устроиться я, конечно, и так планировала. Но я не могу все деньги отдавать матери — она их опять пропьёт!

А мне что есть? А она где будет жить во время моей учёбы?

Я не знала, что делать…

Мать превратилась в того, кто уничтожает жизни нас обеих.

И как я всё это вывезу — не понимаю…