Глава 13. Сломанный

Восхищение? Не знаю даже как назвать тот коктейль эмоций, что закружился в моём сердце после тирады Алексея. Но точно могу сказать, что уважение к мужу выросло сразу на десять пунктов по десятибалльной шкале.

Вообще мне не понравилось всё. Ни то, каким тоном Николай Романович общался с сыном, ни то, что вкладывал в свои слова, ни его нахальная поза, ни эта сигара в зубах, обволакивающая нас едким дымом. Это всё было неправильно, показушно, некрасиво.

Неужели у них в семье приняты такие отношения? Это не про любовь отца к сыну. Это про унижение, про борьбу и конкуренцию. Это точно не то, чего я ожидала услышать и увидеть на этой утренней встрече. У нас с отцом теплые, душевные отношения, а тут… холод и враждебность.

И когда Лёша притягивает меня к себе в коридоре и впивается в мои губы дерзким, властным поцелуем, я совершенно не сопротивляюсь. Мне хочется сделать что-то для него. И если утешение – это я, то сейчас я готова стать для него этим утешением.

Я тянусь к его волосам и вплетаю пальцы в его пряди. Впервые я отвечаю. Отвечаю не потому, что так нужно, не потому, что на нас смотрят и ждут этого, а потому что мне хочется. И я вдруг понимаю, что… ну точно нравится. Он целуется… очень-очень вкусно.

Его губы мягкие и нежные, но в то же время настойчивые и требовательные. А его руки так крепко обнимают меня, что моё дыхание тут же сбивается, а по телу бегут приятные мурашки.

А когда ещё мозг подбрасывает его фразу про жену, которая навсегда… Меня просто уносит на волнах какой-то невиданной ранее страсти, что-то внутри меня трепещет и плавится. Я позволяю себе поверить, что это всё не просто так…

Что это было? Просто красивые фразы, сказанные на эмоциях? Или он и вправду считает, что брак – это серьёзно? Пускай даже фиктивный… Но во мне что-то отзывается на эту его уверенность, на то, что он готов вычеркнуть всё из своей жизни, кроме меня. Это кажется безумием, но… но почему это не может быть началом чего-то… важного?

Но тут вдруг Лёша отрывается… Тяжело вздыхает, бросает на меня мрачный взгляд и отступает. Делает ещё один глоток коньяка и морщится. Явно что-то обдумывает и пока молчит, только скользит по мне взглядом.

Удивлённо замираю, не понимая, что в этот раз не так. Как реагировать на его перемены. То целует, то отступает. Он явно сейчас взбудораженный этим разговором с отцом, но… но между тем думает что-то насчёт меня.

Я так чувствую.

– Ладно. Пошли в номер, собирать шмотьё. Надо решить, что делать дальше, – мрачно произносит он и идёт мимо меня.

Что? Ничего непонятно. Но я покорно двигаю за ним. Сердце быстро колотится в груди, я ещё не пришла в себя после этого жаркого поцелуя, и сейчас ещё больше запуталась. Ему явно что-то не понравилось.

Он передумал? Если потребует развод, то что я буду делать? Вернусь в свою прежнюю жизнь, полную страха и неопределенности?

Папины «друзья» из криминального мира однозначно намекнули, что я понравилась какому-то там авторитету. Если я буду одинокой, то он точно приберёт меня себе. Единственная преграда для того мужчины – мой брак с прокурорским сыном.

Страх волной накатывает на меня. Я торопливо догоняю Лёшу и вцепляюсь в его руку. Он притормаживает. Бросает на меня вопросительный взгляд.

– Ты… ты хочешь развод, да? – спрашиваю я в волнении.

Невольно к глазам подкатывает влага, но я со всех сил держусь. Я его знаю меньше суток, но уже начинаю доверять. Он не тронул меня. Да, постоянно пошлит, да, постоянно намекает на то, что не прочь со мной разделить постель, но не сделал же ничего. Он уважает мои границы, даже если и не показывает этого.

А этот разговор с отцом вообще перевернул моё сознание. Лёша – настоящий мужик. Тот, кто не боится трудностей и готов идти до конца, даже если это означает потерю всего, что у него есть – статуса, денег, квартиры, машины, отцовского плеча. И я готова стоять рядом с ним, а там… там может быть у нас что-то получится. Когда мы узнаем друг друга лучше… Мало ли…

– С чего бы? – тянет он, хмуря брови. – Я от своих слов не отказываюсь. Ты – моя. Всё. Сейчас решим вопрос с хатой, потом остальное дерьмо начнём разгребать. И чтобы больше никаких разговоров о разводе! Поняла?

Его слова звучат грубо, но в них чувствуется такая уверенность и решимость, что меня отпускает. Он не бросит меня. Он будет рядом. Потому что в его картине мира так правильно. Удивительно, но… приятно. Я поспешно киваю.

Лёша берёт меня за руку и заводит в наш номер. Хлопает дверью и сгружает бутылку коньяка на столик в прихожей. Надеюсь, что он не будет выпивать его до дна. Так мы точно никакие вопросы решать не сможем. Если он напьётся, вряд ли вообще получится что-то думать. Так и зависнем в этом номере, пока нас вежливо не попросят на улицу.

Мы проходим дальше в номер, и Лёша достаёт телефон из кармана. Набирает чей-то номер и включает сразу громкую связь. Я так и стою, держась за его руку, и впервые ощущая что-то странное… будто мы с ним команда. Будто мы вместе против целого мира.

– Хэй, чего там? – раздаётся мрачный голос одного из друзей мужа.

Со вчерашней свадьбы я поняла, что у него два лучших друга. Один зажигал с Ярой, а второй, рыжий, больше хмуро смотрел по сторонам и особо ни в чём не участвовал. Судя по голосу, это тот, который невесёлый.

– Лис, подсоби, а? Мне с женой жить негде, – тут же выдаёт Лёша, снова мазнув по мне взглядом. – Я тут… с батей поссорился. Обрубил все контакты к херам.

– Понял. Не вопрос. Перезвоню.

Лис сбрасывает вызов. Лёша смотрит на меня, а я на него. Пытаюсь понять, что творится в его голове, но его лицо непроницаемо.

– Ты учишься или работаешь? – наконец спрашивает он.

– Учусь. Но… я могу и работать, иногда подрабатываю репетиторством, – пожимаю плечами, чувствуя себя немного неловко.

– К херам. Моя жена работать не должна. Я сам тебя буду обеспечивать, – ворчит он.

Только сейчас отпускает мою руку и идёт к кровати. Заваливается на неё и, раскинув руки, смотрит в потолок. Наблюдать за ним таким очень странно. Нет на лице привычной дерзкой ухмылки, и он не зовёт меня присоединиться к нему. Выглядит уязвимым и потерянным.

В общем, явно на него серьёзно подействовал разговор с отцом. Его мир рухнул, и он не знает, что делать дальше. А я невольно стала свидетельницей этого краха. Может… может в этом и кроется причина его отчуждения?

– Лёш… Но я могу временно взять заказов… Пока у тебя не наладится… – начинаю я, совершенно не разделяя его патриархальных взглядов.

Мы ведь живём в современном мире. Это нормально, когда женщина тоже вносит свой вклад в благополучие семьи…

Но он издаёт какой-то рычащий звук. Будто реально альфа-самец, которому тыкают в лицо тем, что он что-то там не может. Я даже вздрагиваю и кусаю губу, чтобы не сболтнуть ещё чего-то, пока он в таком душевном состоянии. Боюсь его разозлить сейчас.

– Нет, Сашенька. Даже не думай. Считаешь, что я не справлюсь, так дверь за твоей спиной. Уйдёшь, пойму, но обратной дорожки не будет.

– Я не уйду, – вздыхаю я. – И вообще… если хочешь знать моё мнение, считаю, что у тебя всё получится. И ты правильно сделал. Нельзя позволять так с собой обращаться. Уж точно не в двадцать лет.

Лёша садится на кровати. В глазах мелькает что-то похожее на веселье. Подмигивает мне.

– Мы перешли на новый уровень? – тянет со смешком. – Иди ко мне, детка, на колени и покажи другие модели поведения… Например, как новоиспечённая молодая жена должна общаться со своим мужем.

Я краснею. Прячу руки за спину и делаю шаг назад. Он снова начинает играть в эту игру, налепляя на себя маску «плохого парня».

– Так и знал, – качает головой и заваливается обратно. Тяжело вздыхает. – Блядь… Отец плюнул в душу, собственная жена – туда же.

– Я… не плевала, – шепчу удивлённо.

– Твоё сочувствие и жалость – то же самое. А похер. Со дна тоже можно оттолкнуться. Тяжело сломать то, что уже сломалось. Но если руки из нужного места, то можно и починить.

Его философские размышления не укладываются в моей голове. Это метафоры про него? Считает, что мы на самом дне. Точнее он. Потому что я решила только что, что мы команда, а он решил, что он один, а я его плюс один. Ответственность, которую он не просил, но сбрасывать балласт не может. Потому что мужик.

Я сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Грустно. Как-то… неправильно. Вместо поддержки он увидел во мне ту, кто смотрит на него с жалостью, видит слабость. Но это ведь не так. Я наоборот… Я восхищаюсь им за то, что он смог пойти против своего отца.

Только я понимаю, что не смогу до него донести свои мысли. Точно не сейчас. Да я и сама толком не понимаю, что происходит сейчас в моей душе. Но знаю одно. Лёша вдруг начинает занимать какое-то важное место в моих мыслях, жизни…

И я точно знаю, что не уйду. Даже если я пока всего лишь плюс один, а не равная в этом странном браке.