Глава 52. Робин Гуд

Прийти в себя и поверить в реальность происходящего не получается ни через пять минут, ни через двадцать. Хотя я даже представить себе не могу, как долго мы едем. Сначала трасса, потом гравийка, а следом перед нами предстаёт величественное здание.

Огромное и пустое. Окна – слепые, чёрные глазницы. Ржавые каркасы цехов, выбитые стёкла, мрак, пахнущий плесенью и разложением. По стенам ползёт плющ или что-то подобное. Похоже, что это старый завод.

Напоминает какой-то эпизод из постапокалиптического кино.

Если сейчас из этого жуткого места зомби полезут, я не удивлюсь. И что-то мне подсказывает, что зелёным тварям я бы больше обрадовалась, чем тому, что для меня уготовили эти уроды.

– На выход, сладуся, – командует Василий.

Один из парней выбирается из тачки и следом грубо тянет меня за собой.

Я спотыкаюсь о битый кирпич под ногами, едва удерживаясь на ногах. Похоже, что церемониться со мной никто не собирается. Не то, чтобы я рассчитывала… Просто не хочется полететь в этот мусор и разбить себе нос для полного счастья.

Меня толкают вперёд, к зияющему чёрному проёму главного входа. Внутри – непроглядная тьма, разрезаемая лишь лучами их фонариков. Пыль хрустит на зубах. С каждой секундой реальность происходящего вдавливается в сознание тяжёлым, ледяным прессом.

Поднимаемся по шаткой железной лестнице. Её скрип разносится эхом по пустому цеху. Краем глаза, в мерцающем свете фонарей, я замечаю внизу у входа ещё тени. Три, четыре… Чёрт. Всё, как и сказал Василий. Он и ещё семь парней. Скучающих, перешёптывающихся, бросающих на меня быстрые, оценивающие взгляды. Я одна. На восьмерых.

По телу пробегают ледяные мурашки.

Тут пусто. Больше никого нет. Край вселенной. Никто и не услышит моих криков…

На втором этаже какое-то помещение, смутно напоминающее кабинет. Тут есть стол, старые шкафы с какой-то макулатурой. Всё покрыто вековой пылью. Удивительно, что на заводе вообще хоть что-то сохранилось.

И где охрана? Разве не должен кто-то присматривать за таким объектом?

Василий толкает меня в угол, к голой стене с торчащей из неё трубой.

– Руки за спину, принцесса, – говорит он, и в его голосе звучит пародия на галантность.

Я молча подчиняюсь. Холодное металлическое кольцо наручников смыкается на одном моём запястье, а следом и на втором. Он пристегивает меня к этой трубе. Вот и всё. Не убежать.

Рабыня. Пленница. Игрушка.

Медленно сползаю на пол. Слёзы душат, но я держусь. Этому уроду плевать на мои мольбы, он не отпустит. Он уже решил мою судьбу. Так зачем доставлять ему удовольствие и показывать, насколько я унижена?

В голову настойчиво лезет картина с Олегом. Тем самым парнем, который зажимал меня у гаражей и пытался добраться до моего тела. Тот, в которого, как я думала по наивности, что влюблена.

Парни бывают так жестоки. И Олег ведь был обычным старшеклассником, а эти ребята – криминальные элементы. Для них вообще ничто не стоит сломать такую девушку, как я. Взять и получить всё, что крутится в их извращённых умах.

Лёша… Ты же спасёшь меня? Ярослава наверняка подняла панику, дёрнула Дениса, он моего мужа… Надежда всё ещё пульсирует в венах. А что остаётся? Иначе я просто умру от страха и отвращения.

– Нравится? – усмехается Василий и присаживается на корточки передо мной. – Ролевые игры. Ты – пленная красавица. А мы… – он оглядывается на своих, зашедших в кабинет, – мы злые разбойники.

Его дружки хохочут тупым, одобрительным смехом. Я вспыхиваю и опускаю взгляд в пол. Хотелось бы мне стать невидимкой, раствориться в стене.

Красавица и разбойники. Какой ужас.

Вася поднимается и отходит от меня, что-то негромко обсуждает с ребятами у двери.

Я прислушиваюсь. Но они говорят слишком тихо. Только пара фраз долетает до сознания:

– …разберёмся… ничего нам не будет с такой крышей…

– …папик его, говоришь, прокурор?… да и хрен с ним…

Потом Василий возвращается. Остальные выходят. Мы остаёмся почти одни, только за дверью слышны приглушённые голоса остальных парней.

– Ну что, красавица, – начинает он снова, садясь на ящик передо мной. – Скучно тебе? Сейчас развеселим. Скоро у нас тут будет… вечеринка.

Он делает паузу, наслаждаясь моим страхом. Слово «вечеринка» отзывается в теле неприятным холодком. Внутри все органы съёживаются, а дыхание перехватывает. Уверена, что мне это мероприятие точно не понравится.

– Начнём, пожалуй, со знакомства. Витёк, тот что рыжий, он любит, когда девчонки… громко просят. Он тебя язычком поздороваться заставит. Прямо тут, на коленках. Пока ты в этих наручниках, – усмехается Василий. – А Серёга, здоровяк, он терпеть не может, когда девчонки дёрганные. Так что придержит тебя покрепче. За волосы. Ты же не против?

Я молчу, в горле ком. Не надо слушать. Он просто пугает. Они же не будут…

Но я понимаю, что сама себя загоняю в ловушку. Я просто хочу хотя бы в мыслях сбежать из этого кошмара. Я просто не могу думать, что это всё действительно будет происходить со мной.

Но оно будет. Будет. Совсем скоро.

– Потом, – продолжает он с деловым видом, – когда все посмотрят и оценят твои способности поодиночке, начнётся основная программа. Пустим по кругу. Кто-то захочет спереди, кто-то… сзади.

Он наклоняется ближе, и его горячее, липкое дыхание касается моего уха.

– А я… я буду первым. Постараюсь быть нежным, принцесса. А затем всю ночь буду следить, чтобы все ребята получили своё. А под утро, когда ты уже будешь не плеваться, а умолять, чтобы тебя просто прикончили… может, я и выполню твою просьбу. А может, нет. Решу уже на месте. Всё зависит от твоего… поведения, сладуся.

Его пальцы касаются моей щеки, скользят вниз, останавливаются у ворота рубашки. Я не могу пошевелиться. Меня парализовало от его гадких слов.

– З-за что? – вырывается шёпот.

Василий отстраняется. Его лицо искажается злобой.

– А за твоего крутого мужика, вот за что! Он нам всё разнёс! Наше место, наш бизнес! Теперь мы, блядь, как бомжи! Он нам должен! Вот мы и взяли самое дорогое, что у него есть. Тебя. Забрал у нас – мы у него. Справедливость, мать её!

В его словах столько искренней, животной обиды, что на секунду это даже кажется… логичным в его извращённом мире. Боже… Я пытаюсь его понять? Серьёзно? После всего, что он мне только что сказал?

– Вы же… вы же первые начали! – выдыхаю я удивлённо. – Вы обокрали нашу квартиру! Зачем вам было это делать?!

Он фыркает, будто я сказала что-то нелепо-глупое.

– Мы грёбанные Робин Гуды, красавица! Забрали у богатых лишнее. У таких, как вы. У вас же всего дохуя! Жалко что ли поделиться? А он нам ответил. Жестоко ответил. Вот и мы… отвечаем.

Всё. Разговор невозможен. Его вселенная живёт по законам зависти, ненависти и примитивной «справедливости», где сильный всегда прав, а отнять у «богатого» – доблесть.

Я молчу. Слёзы начинают течь по щекам сами. Я даже не пытаюсь их сдержать.

– Ну что, испугалась? – он наклоняется ближе. – Сейчас испугаешься ещё больше.

Он поворачивается к столу и достаёт оттуда нож. Небольшой, с грязной рукоятью. Проводит холодным остриём по моему плечу, скользит к шее. Касание лезвия заставляет меня вздрогнуть.

– Не… не надо…

– Надо-надо. Такая нежная. Шёлковая…

Он берёт прядь моих растрепавшихся волос и вытягивает в руке. Я зажмуриваюсь. Не могу больше выносить этого. Как бороться, когда ты прикована к трубе наручниками? Как бороться, когда в его картине мира всё происходящее – норма?

Волосы натягиваются, а спустя миг я чувствую, как они опадают обратно на плечи. Распахиваю глаза и с ужасом смотрю, что прядь осталась у него в пальцах. Вася… отрезал мои волосы. Зачем, блин?!

Он подносит прядь к носу, вдыхает с наслаждением и заливается диким, торжествующим хохотом.

Чокнутый. Они тут все такие.

Но от этого не легче. Я ведь понимаю, что дальше будет только хуже. Он мне сам расписал, какая «вечеринка» меня ждёт.

– Ну что, принцесса, продолжим наши ролевые игры? Как я и сказал… я буду первым.

С этими словами он убирает нож на стол и поднимается с ящика.