Глава 53. Зачистка

Алексей Тенин

На территорию завода въезжаем практически одновременно. Удивительное стечение обстоятельств. Порше застывает на битом кирпиче, а группа мужиков с нашивками СОБРа вываливаются из микроавтобуса.

Я на них не обращаю внимания. Направляюсь сразу ко входу, будто меня там ждут с распростёртыми объятиями. Но мне похер. Я вот очень жажду с уёбками встречи.

Один ствол спрятал за спиной. Мне хватит, чтобы завалить придурков. Кому не достанется пули, тот получит кулаком или подручными материалами. Задача не убивать, задача – достать мою девочку.

– Тенин, стой! – рычит какой-то щекастый мужик в бронежилете. – Ждёшь здесь! Это операция!

Он преграждает мне путь к зияющему проёму завода. Его люди, чёрные тени на фоне ржавого бетона, уже оцепили периметр. Протоколы. Планы. Звуки раций. Ясно, считают, что я буду стоять в стороне и ждать у моря погоды.

Но я не согласен. У меня тоже есть план. Только один, блядь, план.

Она там. Я должен быть с ней. Всё.

– Мне похуй, – говорю я спокойно. – Я иду.

Мужик не отступает. Он даже на полшага придвигается.

– Приказ – ждать. Никто не идёт. Никто тебя не пустит, Тенин. Успокойся, мы всё сделаем по уму.

– По уму, – повторяю я. – Пока вы по уму будете делать, они могут её…

И тут сверху, сквозь гулкую тишину завода, прорывается крик. Женский. Сашин.

Всё внутри обрывается. Мысли, планы, протоколы – всё превращается в белый шум, не стоящий моего внимания.

Капитан ещё что-то говорит, но я уже не слышу. Я только вижу, как двигаются его губы, как он жестом показывает «стоять на месте». Его люди напрягаются. Всё внимание скрещивается на мне.

Я медленно поднимаю руки вверх, в универсальном жесте «сдаюсь», «успокаиваюсь». Вижу, как напряжение в плечах капитана чуть спадает. Он думает, что я смирился. Думает, что его слова об операции, уме, протоколах победили…

Но он нихрена меня не знает.

Я выжидаю только пару секунд и срываюсь с места.

Резкий толчок ногами, и я ныряю в темноту проёма, проскальзываю мимо капитана, пока он только начинает разворачиваться. Быстро, без раздумий и идиотских разговоров.

Сзади мне в спину доносятся приглушённый, яростный мат.

– Твою мать, Тенин! Стой! Блядь, вернись! Петров, держи его!

Ребята уже врываются следом. Наконец-то, блядь, среагировали. А то до посинения бы стояли и обсуждали, чего делать. А я не жду, пока какой-то там Петров меня остановит. Я быстро оцениваю ситуацию. Ищу лестницу.

Замечаю фигуры с фонариками, которые бросаются, кто куда. Одни уносят ноги прочь, другие, наоборот, бросаются на входящих. Но это препятствие я игнорирую. СОБР разберётся с ушлёпками. А вот голос Саши доносился откуда-то сверху.

Влетаю на железную лестницу и несусь вверх. Она скрипит под моим весом. Выхватываю пистолет, на ходу снимаю с предохранителя. Вышибу уроду мозги, не раздумывая.

Грязный коридор, разбитые двери. Где, чёрт побери, моя жена? И тут я слышу в конце коридора хриплый голос.

Больше не думаю. Не рассчитываю. Просто вбегаю.

Картина, которая открывается, выжигает всё внутри нафиг.

Парень прижимает к себе Сашу, и лезвие ножа прижато к её горлу так, что на белой коже уже видна тонкая красная черта. Её глаза, огромные, полные слёз, смотрят на меня. В них нет надежды. Только страх.

Рубашка съехала, обнажив плечо. На щеке красное пятно. На запястье висит наручник. Он что-то сделал… Или хотел сделать. Успел? Нет?

Блядь. Просто грёбанный пиздец.

Сашенька…

– Не подходи, сука! Я её прирежу, если сделаешь хоть шаг! И убери свою игрушку! – орёт парень.

Я замечаю, как его трясёт. Он не в себе. Понял уже, что дело плохо. Что приехали вершители правосудия. Я стою с возведённым пистолетом. Нацелен в голову придурка. Я не спец, я понятия не имею, хватит ли у меня мужества, чтобы сделать это.

И если сделаю… останется ли Саша жива. Это единственное, что меня беспокоит. Её жизнь, а не его. На этого урода насрать. Он мусор, от которого нужно избавить общество.

Лезвие, которое почти входит в кожу, струйка крови… Эта картина жжёт сетчатку. Мне надо быть холодным, отстранённым, но в руках чокнутого козлёнка моя любимая. Самый важный мой человек.

Держать свою ярость в узде сложно. И не только ярость. Страх. Я его почти не контролирую. Вот она. В нескольких метрах от меня. Я бы мог протянуть руку и коснуться её, обнять, защитить. Но не могу. Её жизнь в руках этого психа.

И… в моих. Я должен вести себя адекватно.

– Отпусти её, – говорю я. Хочу сказать твёрдо, спокойно, но голос звучит глухо, хрипло, будто я уже сто лет не разговаривал. – Твои дела со мной. Отпусти её, и мы поговорим.

– Нахуй твои разговоры! – он дёргает Сашу, и она вскрикивает. – Назад! Нахуй отсюда! Брось пистолет! Иначе…

Он дёргает рукой, и на шее Саши выступает новая тонкая красная ниточка. Она зажмуривается, но не кричит.

– Иначе что? – делаю шаг вперёд. Очень медленно. – Убьёшь? И что тогда? Будешь ножичком воевать против спецназа?

– Отойди! Я не шучу!

– Я тоже, – останавливаюсь в двух метрах от него. Слишком далеко для броска. Слишком близко для его паники. – Ты можешь уехать. В обмен на девушку. Возьмёшь мою машину или свою. Свалишь, никто за тобой не поедет. Я скажу, чтобы не трогали. Можешь и друзей прихватить.

– Пошли они нахер! – выкрикивает он, и в его голосе звучит искренняя, подлая надежда. – Хорошо. Моя свобода в обмен на твою тёлку. Иначе она сдохнет. Договорились?

Сзади, в коридоре, уже слышны тяжёлые шаги и приглушённые команды. Капитан и его люди. Сейчас они ворвутся. И этот ублюдок в панике дёрнет рукой. И тогда конец. Больше нет времени на размышления.

Опускаю пистолет.

– Идёт.

– На пол его! Выкидывай! – продолжает псих.

Разжимаю руки, и ствол с грохотом летит на пол. В этот момент урод отвлекается. Опускает взгляд на пистолет. На долю секунды. Но затем снова смотрит на меня.

– Пни его на меня.

– Ладно.

Делаю, как он сказал. И он совершает вторую ошибку. Пытаясь держать Сашу в заложниках, он тянется рукой вниз к полу. Достаточно. Как только нож отъезжает от горла моей девочки, я действую.

Бросаюсь вперёд.

Я уже рядом. Не пытаюсь выхватить нож – слишком рискованно. Моя рука впивается ему в запястье той, что держит нож, а вторая – в локоть. Резкий, выверенный рычаг – и хруст кости звучит хлёстко и отчётливо. Парень взвывает от боли, пальцы разжимаются, нож со звоном падает на пол.

Саша, почувствовав свободу, инстинктивно рвётся вперёд, спотыкается. Я ловлю её на лету, одной рукой, и резко отшвыриваю за себя. Пусть спрячется, а лучше вылетит отсюда в коридор. Там уже люди, которые помогут.

Уёбок, хватаясь за сломанную руку, пытается ударить меня с разворота. Я даже не уворачиваюсь. Принимаю удар плечом и, используя его же инерцию, разворачиваю его и с силой всаживаю коленом в солнечное сплетение. Он складывается пополам, и я добиваю его коротким, жёстким ударом ребром ладони в основание шеи.

Он летит на пол, давясь рвотными позывами.

Всё. Тишина. Только тяжёлое дыхание. А через миг комнату заполняют бронижилетные парни. Осматриваются. Проверяют состояние козлёнка.

Капитан весь багровый от злости покрывает меня трёхэтажным матом. Что-то говорит про прокурора и про то, что, если бы что-то пошло не так, им бы головы всем поотрывали. Про то, что таким придуркам, как я, вообще место за решёткой. Потерянная молодёжь без мозгов и что-то там ещё…

Но я не слушаю. Я нахожу взглядом Сашу.

Она стоит, прислонившись к стене, вся дрожит, как в лихорадке. Больше я не сдерживаюсь. Шагаю к ней, и она с силой вцепляется в мою шею. Беззвучно плачет, сотрясаясь всем телом.

Прижимаю её к себе, обхватываю так крепко, как только могу, зарываюсь лицом в её волосы. Внутри всё кипит. Ледяная ярость на того, кого уносят отсюда. Горячая, слепая ярость на весь этот мир, который это допустил. И страх. Животный, всепоглощающий страх от того, что могло бы случиться, если бы я опоздал.

– Всё, – шепчу ей в волосы. – Всё, малышка. Я здесь. Ты в безопасности.

Но даже произнося эти слова, я знаю – это ложь. Она никогда не будет в безопасности, пока в её жизни есть я. Ведь это всё случилось из-за меня. И мне придётся принять одно правильное, но, блядь, очень сложное решение.