98. Мария

— Вот и всё, — бодро улыбнулась я, стоя на вокзале.

Скорый электропоезд должен был унести меня из Дикинсона уже через десять минут. Расстояние около трёхсот миль до города Фарго.

Не так уж много, но сердце обливалось кровью, ведь часть его навсегда останется здесь, в крошечной деревушке возле небольшого городка.

— Желаю счастливого Нового года, — пожелала я.

Лукас молчал. Его молчание било по мне больнее всего. Я чувствовала себя абсолютно ненужной. Но мне хотелось быть честной с ним.

Пусть я не могла сказать все слова вслух, но я написала их на рождественской открытке, одной из тех, что постоянно чудом оказываются в сумочке в эти суматошные последние дни уходящего года.

— Это тебе, — протянула Лукасу открытку, обёрнутую в упаковочную бумагу. — Прочитаешь, когда останешься один.

— Что это?

— Мои тебе сердечные поздравления с Рождеством, — соврала я, потом торопливо обняла Лукаса, всунула ему в руки открытку и запрыгнула в вагон скорого электропоезда.

Я не хотела смотреть в окно, честно. Но всё-таки посмотрела.

Лукас удалялся прочь неторопливым шагом.

Я стиснула зубы крепче.

Боже… На что я надеялась? На то, что он будет провожать вагон поезда тоскливым взглядом?

Честно говоря, я неуверена, что Лукас не выкинул открытку по пути.

Модест громко и протяжно мяукнул.

— Да, Муд… Я с тобой согласна. Не жизнь, а дерьмо, причём собачье! — вздохнула я и поймала на себе возмущённый взгляд матери с двумя детьми, сидящей напротив. — Простите…

***

— Не поняла, где твоё радужное настроение? — недоумённо спросила подруга через неделю.

Новый Год я отметила вместе с родителями.

Я благополучно вернула вещи Кевину лично. Причём он вёл себя, как мой очень хороший знакомый, будто и не обливал меня грязью. Этот козёл даже предложил как-нибудь пропустить по стаканчику пива!

— У меня нет радужного настроения! — вздохнула я.

Модест громко урчал, находясь на коленях хозяйки.

— Мне казалось, что у тебя появился кое-кто?

— Мне тоже так показалось, — усмехнулась я. — Как видишь, зря.

Я в двух словах описала подруге всё, что произошло. Анна надменно фыркнула и покрутила пальцем у виска:

— Ты попросила, чтобы он поехал за тобой? Да кем ты себя возомнила? Святым Моисеем, за которым египтяне двинули в пустыню?

— Но…

— Никаких «но», Мария! — воскликнула Анна. — Подумай сама, как он мог бросить всё и поехать за тобой? Боже, Мария, ты должна была набраться ума к двадцати девяти годам! Неужели все предыдущие неудачные отношения тебя ничему не научили?

Анна помолчала и сказала:

— С твоей стороны было большой глупостью требовать от него…

— Постой! — перебила я её. — Я ничего не требовала! Абсолютно! Я просто сказала, что мне нужно вернуться в город.

— А о том, что ты по нему сохнешь, не сказала? — спросила подруга.

— Я выразилась немного иначе! — задохнулась я от возмущения.

— Вот! — воздела палец кверху Анна. — Пока ты витиевато выражаешься иначе и намекаешь, мужчина думает, что ты просто не хочешь посылать его открытым текстом, поэтому ищешь отмазки.

— Ничего подобного! — возмутилась я. — Я просто… Да почему я должна говорить ему о своих чувствах? Почему не он?