99. Мария

— Потому что иногда самой приходится делать первый шаг. Увы. Представь себе. Подумай сама, как ты выглядела в тот момент.

Анна принялась передразнивать мой трёп по телефону.

— Позвонила родителям, позвонила гею-менеджеру, позвонила подруге, то есть мне. Бла-бла-бла… А он смотрел на тебя в это время и думал, что тебе с ним скучно, что ты хочешь свалить от него поскорее в крупный город. Поэтому не сделал ничего, чтобы остановить тебя. Он считает, что не вправе лишать тебя твоей привычной жизни и перевозить в глушь! Хотя, по моему мнению… Ты же хочешь узнать моё мнение?

— Я же его всё равно узнаю, правда? — усмехнулась я.

— Конечно! Моё мнение таково, что тебе не нужна вся эта чепуха. Ты и без того затворница. Любишь тишину и уединение, щёлкаешь по клавишам ноутбука и грезишь наяву. Всё это ты можешь делать и там, правда? Я надеюсь, что дом твоего Клауса оборудован хотя бы электричеством!

— У Клауса очень большой, уютный и тёплый дом!

— Ну и вот! А встречи с менеджерами или с редакторами не так часты. Ты всё равно летаешь в Йорк из нашего Фарго. Так подумаешь, проведёшь в дороге на два-три часа больше. Ерунда!

Я щёлкнула костяшками пальцев.

— Знаешь, Анна! Всё это очень круто! Ты классно проводишь психологические тренинги и даёшь воистину волшебный пинок в правильном направлении. Но все твои речи бессмысленны. Потому что на прощание я оставила ему открытку. На ней я написала о своих чувствах и оставила номер телефона.

Я перевела дыхание.

— Прошла неделя. Целая неделя. Он не позвонил и не написал мне. Я ему не нужна.

— Открытка? Господи! — застонала Анна. — Ты вроде бы неглупая девица. Не могла сказать прямо, что ли? К чему эти лишние сложности?

— Ты неправа. Я говорила с ним и показывала, как он мне сильно понравился. Но Лукас всё время переводил разговоры в плоскость секса. Так что давай не будем об этом говорить? Потрахались — и ладно! Некоторым мужчинам достаточно только секса. А всё потому, что я не вписываюсь в его размеренную и выстроенную по кирпичику жизнь. Выстроенную так же, как он поднимал себя на ноги и учился жить заново. Вот только он не оставил ни одного крошечного просвета для чувств. Замуровался и доволен происходящим! — разбушевалась я. — И если однажды Лукасу станет плохо, рядом не будет никого. Потому что он сам так захотел!

— Воу-воу… Вулкан, не извергай в меня потоки лавы! — обмахнулась подруга. — Хорошо, я прикрыла свой болтливый рот на замок. Больше ни на что не намекаю. Но хотя бы покажи мне его, а?

Я метнула на подругу разъярённый взгляд.

— Клянусь, что не буду тебя убеждать в том, что он классный парень и тебе стоит добиваться его. Знаешь, много чести для обыкновенного и непримечательного мужчины…

— Он примечательный и необыкновенный, — вздохнула я. — Посмотри сама. Клаус Ольсен.

— Как? — переспросила подруга, схватившись за свой смартфон. — Он не американец, что ли?

— Американец, но родом из Норвегии, — вздохнула я. — Клаус Ольсен.

Прошло несколько минут тишины и подавляемых восторженных вздохов от Анны. Потом она отложила телефон в сторону и посмотрела на меня блестящими глазами.