Глава 11

Света Вот только никакие ловушки не помогают, когда через пару дней на территорию вваливается строительная техника и машины с рабочими. Тамара Леонидовна собрала почти весь взрослый состав детского дома и большинство детей, что постарше. Вывела всех навстречу. Устроила пикет. Перегородили дорогу. Толку ноль. Пока подъехавшие полицейские убеждали протестующих в том, что все проходит на законных основаниях и собственник в своем праве, рабочие снесли часть забора с другой стороны и заехали на территорию. Что техники, что людей было много, как и точек, где тут же закипела работа. Где-то непонятно для чего копают землю. В другом месте срывают асфальт с дороги и дорожек. Ломают старые заброшенные строения. Оцепили котельную. Роют котлованы. Завозят кучу строительного материала. Устанавливают множество бытовок для жилья рабочих. К моему удивлению, большинство наших детдомовцев продолжают жить привычной жизнью. Что после оглашения новости о приобретении учреждения третьим лицом и до приезда строительной техники, что после принудительного пикета. Словно ничего не происходит, и все идет своим чередом. Нет, есть те, кто с жаром пытался что-то сделать, как-то помешать рабочим. Но таких очень немного. Многие просто возмущено что-то бубнят и жалуются на этот счет. Но это все как-то не серьезно, что ли. Словно их заставили пахать на внеочередном субботнике, а не висит перспектива остаться без родного детского дома. Дети. Они не верят, что с ними может произойти что-то плохое. И не могут представить, что больше не будет так как раньше. Я же, к своему сожалению, тоже не предпринимаю какие-либо действия. Эти дни нахожусь в какой-то прострации. После встречи с Мишей земля ушла из-под ног. Словно столкнули с привычной колеи. Сбросили с моста в бездну. И я падаю, падаю, падаю. Мне больно, обидно, горько… Лишь присутствие Юленьки спасает. Всеми силами пытаюсь ее удержать от разных необдуманных поступков. Но не могу же ее цепями приковать к батарее в комнате? Хотя, очень хочется. Как-то раз слышу, как Юля делится с кем-то своими планами, находясь в общем коридоре. Думает, что я не слышу. – Уу-ух, я ему устрою! – грозится она. – Пусть только появится! Мишу за эти дни так и не вижу, хоть он и обещал «до скорой встречи». Что-то внутри меня как боится этой встречи, так и жаждет. Не могу разобраться в чувствах. Вся запуталась. И совершенно не знаю, что сделать, если она состоится. Расцарапать ему лицо, или броситься перед ним на колени? Молить поменять решение, ведь, пока еще не поздно. Сам детский дом никто еще не трогает. Что удивительно, так и требований к выселению никто не предъявляет. Нас вообще не касаются. Словно это коммунальные службы массово понаехали и делают на нашей территории какие-то свои дела. Из-за своего угнетенного состояния, сама почти ни за чем не слежу. Знаю об обстановке только по рассказам других. Чаще от Ефима Аркадьевича. Например, то, что вчера еще группа каких-то «бандитов» приезжала. Они пытались к нему пробиться и строительным работам помешать. Их не пустила многочисленная охрана, что тут появилась после подписания документов с Прониным. Еще, «бандиты» пытались останавливать и отправлять «домой» подъезжающие фуры со строительными и отделочными материалами, грузовики с песком. Но и тут вмешались люди Миши. А знакомые Ефима Аркадьевича из городской администрации сообщили, что некоторые личности пытались оспорить права и правомерность деятельность Пронина Михаила Олеговича в отношении детского дома. Даже взятки давали. А на кое-кого пытались надавить шантажом и угрозами. Не помогло. Пронин все решил. Работы продолжаются. А у меня, как и Ефима Аркадьевича, возникают все новые и новые вопросы. Вот и сейчас я в его кабинете. Сижу за его компьютером, составляю отчет в министерство, пока директор стоит у окна и наблюдает за работами на территории. Ефим Аркадьевич неплохой управленец, но компьютер и интернет для него – темный лес. – Светочка, я тебе говорил, что ничего не понимаю? – в который раз за последние дни спрашивает меня, не отрываясь от происходящего за окном. – Говорили, – вздыхаю я, забиваю последнюю строку и начинаю формировать письмо. – Вот и я о том, – словно не слышит меня. – Ничего не понятно. Еще немного помолчав, произносит: – Снесли несколько старых зданий и сараев. Расчистили там всю территорию. Выкопали грунт и фундамент готовят. Под огромное такое здание. Больше, чем наш детский дом. Намного так. Интересно, что будет тут стоять? Слышал от одних бандитов, что приезжали до твоего Миши… – Это не мой Миша! – слишком резко реагирую я. – Хорошо, хорошо, – успокаивает меня Ефим Аркадьевич. – Пусть не твой. Так вот, тот, который приезжал до твоего Миши… Хочется рычать. – …расписывал мне что-то про большой торгово-развлекательный комплекс. Вроде как, будет большой охват из-за множества вокруг появившихся новостроек жилых комплексов и микрорайонов. Это и я понимаю. Раньше наш детский дом был на самой окраине. А за последние годы новостройки росли как грибы. Теперь мы в центре плотной застройки многоэтажек, с недостаточной инфраструктурой, малым количеством учебных и спортивных учреждений и магазинов. Вот поэтому на наш детский дом и нацелились все кому не лень. В их понимании, это место – Клондайк. – Правда, то что строят сейчас, – директор продолжает задумчиво пялиться в окно, – по форме совсем не похоже торговый и развлекательный центр. Снова задумывается. – Я же рассказывал, что до этого много лет проработал замом директора спортивного интерната? Ох, крутой интернат был. Самый современный на тот момент. Так вот, я там присутствовал с самого начала строительства всего комплекса строений. И кое-что помню. И понимаю. Например… Откашливается. – По форме фундамента, то, что они делают, скорее, похоже на большой учебный комплекс. Чем-то напоминает тот интернат, где я работал. Вот тут… Ефим Аркадьевич указывает куда-то за окном. – …будто под спортзалы место. А там, судя по закладным под коммуникации, крупный спортивный бассейн примыкать будет. Чуть в стороне, роют прямоугольные котлованы, как будто под отдельные корпуса. Например, жилые. Светочка! Неожиданно директор обращается ко мне. – Может, все же поспрашиваешь своего не своего Мишу, что он собрался делать с нашим детским домом? Неизвестность, знаешь ли, не приносит спокойствия.