Глава 11.

11

Утро начинается с тошноты.

Ух ты ж, блин, давненько меня так не выворачивало.

До последнего надеялась, что токсикоз обойдёт стороной. Мама говорила, что со мной её ничего не беспокоило. Похоже, природа решила, что мне такой роскоши не положено.

Ой… опять… начинается.

Не успев до конца застегнуть пуговицы на белой блузке, сломя голову бегу к унитазу, едва не спотыкаясь о край коврика.

А ведь я ещё даже не завтракала.

И тут же, словно по зловещему сигналу, новый спазм, стоило только представить еду.

На работу я естественно опаздываю.

Раньше шеф непременно поджидал бы у входа с часами в руках, готовый выписать штраф за каждую минуту опоздания.

Но сегодня…

Офис встречает непривычной тишиной. Что‑то не так.

Оглядываюсь по сторонам. Все сидят, уткнувшись в мониторы, и прилежно работают. А Гаврилов, наш неутомимый блюститель порядка куда-то испарился.

Медленно опускаюсь на стул, пытаясь унять головокружение. И жду, когда к моему столу уже подлетит Зина, чтобы рассказать, что тут происходит.

— Ты опоздала!

Коллега не заставляет себя ждать.

— Почему это заметила только ты? Остальные будто превратились в зомби.

Зина всплёскивает руками. Это её фирменный жест, означающий «сейчас будет сенсация»:

— Ты опоздала на целый час и пропустила самое важное!

Ну вот зачем тянуть кота за хвост? Неужели нельзя сразу сказать, что к чему?

— И что же такого важного произошло?

Зина, наклонившись ближе, понижает голос до шёпота:

— Новое руководство уволило Гаврилова! Представляешь? И поставило нового директора, чтобы навести тут свои порядки. Похоже, ты была права, когда говорила про сокращения.

Я невольно хмыкаю:

— Ну, хоть кто‑то признал мою прозорливость.

— Не время для шуток! — шипит Зина. — Новый шеф вызывает к себе каждого по одному для беседы тет‑а‑тет. Вот все и сидят, молча трясясь от страха. Анька вон только‑только ипотеку взяла. У Миши на прошлой неделе сын родился. Никто не хочет лишиться работы. А ты чего такая спокойная? — подозрительно прищуривается Зина. — Неужели не страшно?

Забавно, но мне как раз‑таки бояться нечего. Потому что по закону беременных женщин увольнять нельзя.

Я пожимаю плечами:

— Страшно не страшно, а кофе мне никто не нальёт. Пойду‑ка я пока заварю себе эликсир выживания.

Зина смотрит на меня с явным восхищением:

— Вот это выдержка! Я тоже так хочу.

Подхожу к автоматической кофемашине и достаю стакан. Не успеваю нажать на кнопку, как за спиной раздаётся властный приказ:

— Сделай мне американо!

Недоуменно оборачиваюсь, обнаруживая перед собой Глеба.

И он тут. Неужели пришел поддержать свою пешку, которую поставил на должность директора?

Парень, нужно отдать ему должное выглядит роскошно: у него даже оба профиля идеальные. Фотографироваться можно с любой стороны — получатся шикарные снимки.

Наглости сексуальному юнцу, конечно, не отбавлять.

— Встань в очередь и сделай себе кофе сам. И вообще, ты теперь часто будешь здесь появляться?

Глеб приподнимает бровь, изображая лёгкое удивление:

— Тебе не нравится моё присутствие?

— Просто боюсь, как бы тебе не навредил внезапный приступ трудоголизма.

Градовой усмехается, скрещивает руки на груди:

— О, так ты за меня беспокоишься? Приятно.

Я нажимаю на кнопку кофемашины, наблюдая, как струйка ароматного напитка с шипением наполняет стакан. В воздухе расплывается густой кофейный аромат.

— Знаешь, мне даже нравится, что ты кусаешься, — Глеб наклоняется к моему уху, и его голос звучит как шёпот шаловливого демона. — Это заводит.

Вот щенок!

Слишком громко тявкает на врага явно себе не по размеру.

Я беру кружку и с ледяной грацией приподнимаю бровь:

— Боюсь представить, Глеб Константинович, что вы скажете, когда я начну царапаться.

С прямой спиной направляюсь к своему столу.

— Есения Викторовна! — голос парня вдруг взлетает до командных высот, и пол‑офиса тут же оборачиваются в нашу сторону. — Зайдите ко мне. Вы следующая.

Я перевожу взгляд на Зину.

Руки пышки, ещё секунду назад бойко стучавшие по клавиатуре, замирают в воздухе.

Без слов, одними глазами задаю ей вопрос: «Это он новый босс?»

Она коротко кивает. А в её взгляде читается всё: от «держись» до «надеюсь, ты взяла с собой бронежилет».

Оставляю горячий напиток на столе. Пусть остывает в безопасном удалении от наглого лица нового шефа.

Плавно, как на подиуме, прохожу в кабинет. Глеб следует за мной, закрывает дверь с тихим щелчком.

Он опускается в кресло, за которым годами сидел Михалыч. Теперь оно выглядит иначе: будто уменьшилось, подчиняясь властной осанке нового хозяина.

Взгляд парня скользит по моему лицу, задерживается на губах, затем опускается к вырезу на блузке, и кажется, будто он не просто смотрит, а мысленно раздевает меня.

Я не выдерживаю этого молчаливого досмотра и решаю взять инициативу в свои руки.

— Знаешь, почему карликам нельзя ходить в казино? Там ставки слишком высокие.

Губы парня кривятся в полуулыбке: — Считаешь, что эта должность мне не по плечу?

— Я считаю только цифры, которые приносят прибыль. Не мне судить твои навыки.

— Тем не менее, мне придётся оценить твои, — тон остаётся ровным.

Ох, ну прямо воплощение серьёзности.

Решил поиграть в биг-босса.

Но я-то прекрасно помню, что говорил отец об этом прожигателе жизни. Интересно, сколько в нём от настоящего руководителя и сколько от блестящей оболочки?

— Будем надеяться, что ты умеешь оценивать у женщин не только длину юбки.

Глеб откидывается на спинку кресла. — Острый язык — это плюс. Но давай проверим, насколько он сочетается с нужным компании опытом.

Я отвечаю ему прямым взглядом, чувствуя, как внутри разгорается азарт:

— Проверяй.