Глава 12.

12

В очередной раз я поражаюсь собственной смелости, которая просыпается во мне исключительно в присутствии этого парня.

Рядом с Глебом я словно надеваю невидимую броню: могу шутить, спорить, даже огрызаться и при этом чувствую себя уверенно и защищённо, будто за моей спиной незримо стоит стена.

А вот рядом с бывшим и его любовницей я моментально превращаюсь в забитую в угол зверушку. Стоит им появиться в поле зрения, и моя уверенность рассыпается в прах.

Сама злюсь на себя за это. Почему так?

— У меня был очень долгий разговор с предыдущим владельцем компании, — начинает Глеб, переходя на серьезный тон начальника. — Я хотел выяснить, почему на место исполнительного директора посадили не компетентного и опытного сотрудника, а человека, который едва ли разбирается в делах фирмы.

— Всё просто, — отвечаю я, — Михалыч отдал должность своему зятю. Что тут гадать? Семья ближе всего.

— Ошибаешься. Всё не так просто.

— Удиви меня, — бросаю с лёгкой усмешкой, но в груди уже нарастает тревожное предчувствие.

— Твой бывший босс перестал рассматривать тебя в качестве своего преемника, когда ты собралась под венец с тем идиотом. Логично: после свадьбы вы с мужем решили бы завести детей, а это трёхлетний декретный отпуск. Соответственно, пришлось бы сразу искать тебе замену.

Я глухо сглатываю, вспоминая, как год назад Михалыч вызывал меня к себе. По‑отечески заботливо он спрашивал о наших отношениях с Мишей, о том, насколько всё серьёзно. Я с улыбкой рассказала, что летом мы планируем пожениться.

Шеф кивал и задавал уточняющие вопросы, а я даже не подумала, что мои ответы повлияют на карьеру.

Теперь всё встаёт на свои места.

Мои амбиции и годы упорной работы — всё разбилось о простое предположение, что женщина с семьёй не может быть надёжным руководителем.

В горле встаёт ком, но я усилием воли прогоняю его прочь.

— В любом случае я не согласен с его решением, — продолжает Глеб. — Можно было подыскать кого‑то более достойного, чем этот лысеющий клоун. Чем я, собственно, сейчас и займусь.

Я невольно улыбаюсь. Клоун — точное определение для нынешнего директора.

— То есть ты не будешь нашим директором? — уточняю я.

— А ты хотела бы работать подо мной? — в серых глазах мелькает лукавый огонёк.

— Глеб! — делаю вид, что возмущена.

— Нет, я не буду твоим боссом вечно, — он качает головой. — Приведу дела в порядок в соответствии с политикой нашего холдинга и, скорее всего, посажу на это место своего человека. Если…

— Если? — я задерживаю дыхание, чувствуя, как сердце стучит где‑то в горле.

— Кое‑кто не решит всерьёз побороться за директорский стул.

— Ты имеешь в виду меня?

— Будем честны, ты была и до сих пор остаёшься самым достойным кандидатом, — он смотрит прямо, без тени насмешки. — Но я согласен с Михалычем. Нет смысла давать тебе эту должность, если через несколько месяцев ты вдруг решишь устроить свою личную жизнь и уйдёшь в декрет. Так что… У тебя сейчас кто‑то есть?

Я замираю, пытаясь подобрать слова, но они рассыпаются, как песок сквозь пальцы.

— Ты не имеешь права задавать мне этот вопрос, — наконец выдавливаю из себя, стараясь сохранить достоинство.

— Как твой шеф — имею.

— Хорошо, тогда я имею право на него не отвечать, — вскидываю подбородок.

Градовой усмехается.

— Мне нравится, что ты такая дерзкая.

— Что ты! Я ангел. Просто крылья в ремонте.

— Так что? — возвращается он к делу. — Ты хочешь повышение?

Я прикусываю губу. Ещё месяц назад я не просто мечтала о нём, я работала не покладая рук, чтобы доказать, что достойна. Но сейчас всё иначе. Внутри меня растёт новая жизнь. И мои приоритеты резко изменились.

— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Не буду тебя обманывать, я не хочу этого повышения.

Глеб откидывается на спинку кресла. И, прищурившись, внимательно меня оглядывает.

— Ясно. Тогда можешь идти.

— Это всё? — я невольно задерживаю дыхание, словно жду продолжения, какого‑то скрытого подвоха.

— Да, ненасытная моя, на этом всё, — он слегка улыбается.

Выхожу из кабинета с ощущением, будто я только что поймала золотую рыбку, полюбовалась на её сверкающую чешую, а потом сама же отпустила в глубину.

Как убедить себя, что я не совершаю ошибку. Так будет правильно.

Я не могу обманывать Глеба.

Не могу брать на себя обязательства, которые не готова выполнить. Да и сил сейчас нет, ни моральных, ни физических. Впереди новый этап жизни, и мне нужно сосредоточиться на нём, а не на гонке за карьерными высотами.

— Ой, блин, я следующая! — раздаётся рядом взволнованный шёпот. Зина почти пританцовывает на месте, её зубы выбивают нервную чечётку. — Что он тебя спрашивал? Я так боюсь туда идти!

— Ты чего! Не съест же он тебя.

— Пожелай мне удачи.

— Не думаю, что она тебе понадобится. Но в любом случае желаю удачи, — я мягко сжимаю её ладонь.

Зина закрывает за собой дверь, а я возвращаюсь к рабочему столу. Пальцы машинально берутся за документы, но мысли где‑то далеко.

А может, моё первое впечатление о Глебе было обманчиво?

Парень совсем не похож на избалованного мажора, который бездумно тратит родительские деньги. Сегодня передо мной был собранный, вдумчивый бизнесмен, умеющий слушать и принимать решения.

Хм… Тогда почему его отец так удивился, узнав, что у сына есть девушка?

Через полчаса Зина пулей вылетает из кабинета. Глаза красные, по щекам струятся слёзы. Не раздумывая, я срываюсь с места и бегу за ней.

Она устремляется на кухню для сотрудников, где в перерывах между делами мы пьём чай и делимся сокровенным.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

Пышка поворачивается ко мне, вытирая слезу.

— Я просто не знаю, как мне перестать реагировать на непрошенные советы людей.

Я делаю шаг вперёд, беру её за руки.

— Зин, ты не хочешь подстричься?

— Что? Думаешь, надо? — она моргает, сбитая с толку.

— Нет. Надо сказать: «Иди ты к чёрту», — я растягиваю губы в улыбке, надеясь, что она поймёт мой намёк.

— А‑а‑а, — на её лице наконец появляется слабая улыбка. — Вот так надо реагировать?

— Именно. Что тебе сказал Градовой? — я складываю руки на поясе, принимая позу амазонки, готовой к бою.

Зина вздыхает, и слова льются из неё, как горькая река:

— Сначала я зашла, и он сказал, что не будет меня обижать, только всё взвесит… Но потом посмотрел на меня и добавил, что не всё будет взвешивать.

Я закатываю глаза.

Мерзко. Просто мерзко шутить над весом человека — это ниже всякой критики. В голове вспыхивает тревожная мысль: а что, если бы Глеб увидел меня, когда у меня вырос бы огромный живот? Неужели он позволил бы себе отпускать подобные шуточки?

Внутри поднимается волна негодования.

— Что этот поганец ещё сказал?

Зина шмыгает.

— Сказал, что мне нужно работать над собой.

— Да как он смеет! У самого ещё грудное молоко на губах не обсохло, а уже раздает «умные» советы. Я с ним разберусь.

— Сень, может, не надо? — робко уточняет подруга.

— Надо!

Гормоны во мне кипят, пульсируют в висках, разжигают внутри пожар. Такой яркий, что, кажется, ещё миг, и я вспыхну, как факел.

Я не иду — я лечу. Ноги едва касаются пола, будто под ними не ковролин офиса, а невидимые крылья.

Так резко распахиваю дверь кабинета, что та ударяется о стену с громким стуком.

Глеб в этот момент стоит возле стола.

Видимо, собирался уходить. В одной руке он держит папку, а второй уже тянется к пиджаку на спинке кресла.

Наши взгляды сталкиваются.

Я глотаю воздух, пытаясь собраться, но слова вырываются раньше, чем успеваю их отфильтровать:

— Не смей этого делать!

Глеб медленно опускает руку:

— Не надевать пиджак? — белозубая улыбка парня сияет как полярная звезда на ночном небе.

Мне безумно хочется стереть эту чёртову и абсолютно неуместную улыбку с его лица, дав пожевать ломтик лимона или сразу красного перца.