Глава 4.

4

Мой взгляд медленно поднимается по мужской фигуре. Высокой, статной. Незнакомец явно перешагнул полувековой рубеж, но выглядит потрясающе.

Безупречный крой пиджака, дорогие часы, едва заметный аромат дорогого парфюма — всё кричит о статусе.

Наверное, он бизнесмен. И, судя по всему, весьма преуспевающий.

— Отец, — Глеб поднимается из‑за стола и крепко пожимает мужчине руку.

И тут я понимаю, откуда у Глеба эта врождённая харизма.

Яблоко от яблони, как говорится…

У обоих чёткие черты лица, уверенный взгляд и такая манера держаться, будто мир создан для них, а не они для мира.

Так, ладно. Чего я вдруг испугалась, словно пойманный на мусорке енот?

Напротив, стоит радоваться.

Могла ведь подойти ревнивая подружка Глеба, тогда бы точно не обошлось без попытки выдрать мне клок волос.

А тут всего лишь его отец.

— Не хочешь нас познакомить? — мужчина переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает вежливый интерес.

В этот момент я отчаянно жалею, что не осталась дома.

Мысль о тихом юбилее в одиночестве вдруг кажется невероятно привлекательной. Сидела бы сейчас с книгой, пила чай, и никаких вот этих неожиданных поворотов.

Я медленно поднимаюсь и становлюсь рядом с Глебом. Сердце стучит где‑то в горле, ладони слегка потеют.

Что он скажет? Ведь даже имени моего не знает.

— Это моя девушка.

Раз моргаю. Второй.

Мне ведь не послышалось?

Уже собираюсь рассмеяться и пошутить, но ловлю на себе взгляд Миши и его любовницы.

— Девушка? — переспрашивает отец, внимательно изучая меня.

Конечно, он не верит.

Ну никак я не тяну на роль девушки его сына. Я Глебу, скорее, в старшие сёстры гожусь. И, судя по выражению лица грозного мужчины, он думает точно так же.

— Любимая, это мой отец. Не хочешь назвать ему своё имя? — рука Глеба ложится на мою талию.

Потёмкин, будь он проклят тысячу раз, вслушивается в каждое слово нашего диалога.

Занялся бы лучше своей беременной подружкой.

— Есения, очень приятно, — протягиваю руку.

— Константин, — его рукопожатие твёрдое, а взгляд всё ещё полон недоверия.

Мы присаживаемся за стол. Между нами возникает неловкая тишина, которую нарушает лишь тихий звон бокалов в зале.

Ладно, я разыгрываю спектакль перед бывшим. Но зачем было Глебу представлять меня своей девушкой?

На столе сиротливо стоят бокал вина и кусочек шоколадного торта со свечой.

— У Есении сегодня день рождения, — поясняет Глеб.

— Поздравляю, — кивает Константин.

— Спасибо.

Мой взгляд то и дело мечется в сторону выхода. Пора бежать, пока этот театр абсурда не зашёл дальше и не стал ещё более нелепым. Но ноги будто приросли к полу.

А ещё меня не покидает странное ощущение, что я уже где‑то видела этого Константина. Узнать бы его фамилию, тогда я могла бы сказать наверняка.

— И как долго вы встречаетесь?

— Достаточно, чтобы понять: мы идеально подходим друг другу, — отвечает Глеб, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

— Неделю? — собеседник усмехается, приподнимая бровь.

— Месяц! — отрезает Глеб, и в его тоне слышится сталь.

Мне кажется, или эти двое напоминают разъярённых быков, замерших перед схваткой? Воздух между ними густеет, наполняется электричеством. Ещё чуть‑чуть, и вспыхнет искра.

Боже, во что я вляпалась?

— Месяц?

— Да. Мы не хотели афишировать наш роман, — Глеб поворачивает голову в мою сторону, и на его лице расцветает тёплая улыбка. — Правда, любимая?

Рука парня незаметно ложится на моё бедро под столом, и я замираю. Прикосновение обжигает сквозь ткань платья, заставляя кровь бежать быстрее.

— Так что, видишь, ты и остальные партнёры крупно ошибались на мой счёт, — продолжает Глеб. — Я всего лишь хотел угодить Есении. Не более.

Отец парня медленно откидывается на спинку стула и изучает нас долгим, пронзительным взглядом.

Я сижу, не шевелясь, чувствуя, как рука Глеба всё ещё лежит на моём бедре.

Вот, значит, в чём дело.

Этот мальчик со смазливой внешностью всего лишь капризный мажор, сынок богатых родителей, прожигающий их деньги.

А меня он решил использовать как ширму.

Прикрытие для своих выходок, оправдание перед отцом, который явно не в восторге от его поведения.

— Что ж, рад за вас, — произносит Константин.

В этот момент у Глеба звонит телефон. Он бросает короткий взгляд на экран, и что‑то в его лице меняется. Появляется лёгкая тень беспокойства.

— Отойду на минуту, — бросает он и выходит на улицу, явно не имея возможности проигнорировать звонок.

Я остаюсь одна напротив человека, который, кажется, видит меня насквозь.

Где же я его раньше видела?

Ведь точно пересекались. Может, по работе?

Складываю руки на груди, не зная, куда деть себя от неловкости.

— Есения, — голос Константина звучит жёстко, без намёка на любезность. — Скажите мне правду. Вы ведь не встречаетесь с моим сыном?