Глава 1

День первый. Я еще счастлива (пока)

— Жрать охота, — подумала я, вставая с утра на весы. Посмотрела на цифру, высветившуюся на табло, и нервно хохотнула, вспомнив вчерашний ужин. Рот тут же наполнился слюной, а желудок недовольно проурчал, что — то типа: «Ну хозяйка, давай уже набей меня вкусняшками». Выпив стакан теплой воды, как это рекомендуют диетологи, я открыла холодильник и уставилась на его полки, с выражением лица туземца — людоеда, не жравшего несколько дней. «Начну с яиц» — подумала я, и схватила пять глянцево блестящих скорлупой, куриных зародышей. Телефон, будь он неладен, заиграл Марсельезу, напугав меня до чертиков. Я вздрогнула от неожиданности, выронив из рук два яйца, которые красиво взорвались соприкоснувшись с надраенным мною полом, уделав при этом мне всю кухню сопливыми брызгами. Почмокав губами, призвала в помощь мопсиху Марусю. Вот уж не зря говорят, что собаки похожи на своих хозяев. Статью мы с Марусей просто один в один. Обе невысокие, и полненькие. Пышные, хотя, кому я вру, мы толстые, и неповоротливые. Подхватив мобильник, я прошла в комнату, зная, что когда вернусь в кухню, убирать будет нечего. Куда там Филлипсу со своими пылесосами, против моей собаки.

— Что делаешь? Жрешь опять? — голос Катьки впился в мой еще не до конца проснувшийся мозг, как бензопила «Дружба». — Собирайся давай быстро. Палыч назначил внеочередное совещание, так что я под твоими окнами жду. Опоздаем — не сносить нам головы. — замогильно закончила она. Я поняла, что все это очень серьезно, и начала одеваться, распрощавшись с надеждой на вкусный завтрак.

— Да что произошло — то? — спросила испуганно, судорожно пихая ногу в трусы, но ответа не дождалась. Катька там, судя по всему, закатила свои офигенно красивые глазища. Она всегда так делает, когда не знает, что сказать.

— Не заставляй меня подниматься, и самой тебя собирать, — прорычала подружка. — если я снова из-за тебя схлопочу выговор, не знаю, что с тобой сделаю. У тебя десять минут. Время пошло, — мрачно предупредила она.

Я заметалась по комнате, словно спугнутая белка. Катька слов на ветер не бросает никогда. Точно убьет, или еще хуже покалечит. С нее станется.

Так, ладно, вот этот свитер в горизонтальную полоску, вроде нормальный, грудь подчеркивает, колготки немного рваные на попе, но под брюками заметно не будет, не переодевать же, в конце — концов. Накраситься не успеваю, хотя прыщ на лбу замазать бы надо. А то Катька снова назовет меня единорогом. Вот, что за привычка у нее давать мне прозвища постоянно. Ей то повезло. Катька высокая, и стройная, как тростинка. Вкупе с синими глазюками, и точеным носиком, выглядит она сногсшибательно. А я уже привыкла быть некрасивой подружкой, при королеве красоты. Положа руку на сердце, выглядим мы вместе комично. Как Штепсель с Трапунькой. А вот в личной жизни у нас все одинаково. Да, красавица Катька, тоже до сих пор не встретила своего нареченного, что меня лично, удивляет. Самое обидное, что Катюшке вечно попадаются или подонки, или альфонсы и всякие другие захребетники. И она страдает, выгнав очередного ухаря, а потом снова ныряет в очередной омут с головой, и снова разочаровывается. Мне в этом отношении проще. Желающих просто нет. Говоря откровенно, те, кто западает на меня, откровенные неудачники или извращенцы. А я хочу принца. И честно его жду, только вот царственная особа не больно то спешит почтить меня своим вниманием.

— Ты их отпугиваешь, — говорит Катька, после очередного моего фиаско, — они боятся, что просто не смогут тебя прокормить. Ищи миллионера.

И где его найти? Миллионеров в нашем городе, по пальцам пересчитать. И те какие — то завалящие, и давно и прочно женатые.

Из дома я вывалилась точно через десять минут, сжимая в руке огромную булку. Подруга хмыкнула, и молча повернула ключ в замке зажигания, неодобрительно поглядывая на крошки, усеявшие мою, подчеркнутую красивым свитером, грудь.

— Ты похожа на Фреди Крюгера, в последней стадии ожирения, индуса по происхождению, — хохотнула Катька. — А прыщ замазанный автозагаром, вообще блеск.

— Чего это? — спросила я обиженно уставившись на веселящуюся подружку, разглядывая в зеркальце темно коричневое пятно прямо посреди лба. Твою мать, опять перепутала тюбики..

— У него такая же кофтенка была, — уже не сдерживаясь рассмеялась она, а я представив киношного маньяка, тоже фыркнула, оплевав всю машину пережеванной булкой.

— Куда спешим то? — спросила я отсмеявшись. — Пожар что ли?

— Ха, пожар. В наше любимое издательство даже стихийное бедствие заглядывать не желает. Хотя Палыч так орал, как ты, когда я у тебя круассан отняла, помнишь?

— Думаешь, уволит нас? — испугалась я, представив глаза любимой моей мамочки, и ее сжатые в куриную попку, накачанные гелем губы.

— Мать вспомнила? — спросила подружка, знающая меня, как облупленную.

— Как поняла?

— У тебя лицо такое, когда ты о ней думаешь, как у Маруськи твоей, когда она насерет в прихожей, — заржала Катюшка, пытаясь втиснуть свою любимую машину между Маздой Палыча, и офигенно прекрасным, черным джипом, выглядящем на парковке нашего издательства, как бриллиант в помойной куче.

Я выползла из машины, и восторженно уставилась на механического монстра.

— Идем уже, кулема. Тачек что ли не видала никогда крутых? — ворчливо прикрикнула на меня Катька? будто она только и делает, что раскатывается на таких коняшках. Но я замерла на месте, ошалев от красоты джипа. Очнулась только услышав, что она открывает давно не смазанную дверь нашего издательства. Скрип, похожий на рев дикого животного, привел меня в чувства, и я резко взяла с места, как заправский конь тяжеловес.

Я и не поняла, что произошло. Просто почувствовала удар, и мир перевернулся вверх тормашками. Зря я надела эти сапожки? Так и знала, что рано или поздно этот идиотский каблук сломается. Кто — то подо мной сдавленно хрюкнул, и до меня дошло, что лежу я не на голой земле, а на вполне себе привлекательном, пахнущем дорогим парфюмом мужчине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Может быть вы с меня слезете? — прохрипел он.

— Да, конечно, — засуетилась я, пытаясь собрать в кучу непослушные конечности, которые вновь расползлись, и я снова приземлилась на побледневшего красавчика. Чьи — то сильные руки, легко подняли меня за шкирку, словно шелудивого котенка. Послышался треск лопнувшей ткани, и я от ужаса взвизгнула.

— Захар Геннадьевич, с вами все в порядке? — спросил крепыш, по габаритам больше смахивающий на трехстворчатый шкаф, так и не выпустивший меня из захвата огромных ручищ. Откуда он только взялся на мою голову.

— Я тебе Сева за что плачу? — недовольно буркнул красавчик, отряхивая шикарное пальто, — ты телохранитель или просто вышел погулять?

— Так не успел я. Эта, как из преисподней выскочила. Глаза бешеные, я думал все, кранты вам, лучше под грузовик попасть, на мой взгляд-хмыкнул Сева, с интересом рассматривая мой зад.

— Хамло, — констатировала я, вырвавшись из его лапищ.

Захар Геннадьевич поднял с земли угвазданный портфель, и не говоря ни слова пошел к зданию.

— Зачетные трусишки, — хохотнул телохранитель, прежде чем двинуть за хозяином, не обратив внимания на мое недовольство. И тут до меня дошел весь ужас положения. Я схватилась руками за филейную часть и застонала. Брючки, мои любимые, лопнули по шву, обнажая мой чемоданообразный тыл. Кошмар, значит этот сноб видел мои драные колготки. От обиды едва не зарыдала.

— Да, Юлька, умеешь ты сразить мужиков на повал, — заржала Катерина, не сводя при этом взгляда с удаляющегося мужчины. — Это ж надо, такого бобра завалить. Хорошенький. Интересно, какого хрена этот экземпляр забыл в нашем богом забытом издательстве? Я б его изнасиловала, — мечтательно закатила глаза подружка, и облизнула идеальные губки, розовым язычком.

— Ты бы посочувствовала, — заныла я, подсчитывая убытки. Каблук сломан, штаны пали смертью храбрых, да и пятно на лбу, вряд ли добавляет привлекательности, а она о сексе мечтает. Тоже мне, подруга. — И как мне теперь на совещание идти в таком то виде?

— Каком кверху. Ты, почти всегда в таком виде, никто и внимания не обратит. И сколько раз тебе говорить, купи уже себе трусы нормальные. Эти, как у пионерки.

— Нормальные мне жмут, и чешется все, кружево колет, а стринги вообще орудие пыток, — выплюнула я, стягивая куртку. Завязав рукава вокруг места, где у всех людей талия, я почувствовала себя чуть увереннее, и прихрамывая, заковыляла к двери, за которой скрылся противный красавчик. И чего в нем Катьке понравилось? Обычный задавака. Да и черт с ним, скорее всего мы и не встретимся больше никогда. Если бы знать тогда, как я ошибалась.