Глава 2

— Господи, Юля, что с тобой опять произошло? — закатил глаза Палыч, увидев мою растрепанную персону. — Что на этот раз, снова собаки хотели хот — дог отобрать, или в люк опять провалилась? — я насупленно уставилась на начальника. А что тут скажешь, если со мной и вправду постоянно происходят неприятности. Надо же, про люк вспомнил. Это было то месяц назад, я думала забыли уж все. Хотя. Как такое забудешь? Две недели надо мной ржал весь офис, постоянно цитируя бессмертное творение Чуковского про болото и бегемота. Ну да, всем офисом меня выколупывали из этого адского колодца, но вот кто снял с него крышку, вот вопрос? И снег так не вовремя засыпал дырку в земле. И в чем моя вина, в таком случае? Да я даже не до конца провалилась, застряла, как пробка в бутылке. — Я надеялся, что хоть сегодня ты будешь похожа на нормального офисного работника.

— А что такого особенного в сегодняшнем дне? — захлопала я ресничками, стараясь задобрить начальство. Хотя вот убейте не ясно, где он видит у нас офисных работников. Дресс-кода нет. Откровенно говоря все мы похожи на сборище сумасшедших. Взять ту же Глафиру Павловну, нашего корректора, ну старуха Изергиль, в чистом виде, да и сам Палыч одевается, как ханыга. Интересно, где он находит эти бабушкины свитерки? Порой у меня закрадываются подозрения, не он ли шерстит мусорные баки в квартале отсюда. Бомжи местные жалуются, что шаром покати в них в последнее время.

— Приведи себя в порядок, и в комнату совещаний, бегом, — не ответил Палыч, и отвел глаза. Этот его взгляд мне страшно не понравился, но спорить с ним себе дороже. Он суетливо схватил со стола папку, и почти бегом рванул по коридору, подняв столп пыли с давно не мытого пола.

— Ну, что он сказал? — шепотом спросила Катюшка, высунув голову из своего кабинета, — уволит, да?

— Тебя, так точно, — злорадно ощерилась я. Будет знать, как потешаться.

— Блин, — всхлипнула подружка, — везет тебе, что ты его правая рука. Да и левая тоже. Ничего тебе не страшно.

— Ладно, пошутила я. Ты только про руки никому не говори — звучит неоднозначно. — вздохнула. Жалко мне ее стало. — Пойдем, а то Палыча кондрашка расшибет.

В конференц зале было не протолкнуться. Стоял гул, как в растревоженном улье.

— Блин, что будет, что будет, — причитала секретарша Люсенька, явно находясь в предобморочном состоянии.

— А что будет? — возбужденно спросила Катька.

— Вы чего, не слышали? Нас под себя «Пеликан» подминает. Сам Завьялов приехал, теперь начнется.

Что начнется, я не услышала, потому что Люсенька тонко взвыла, и бессвязно запричитала, как плакальщица на похоронах. Про слияние нашего умирающего издательства с «Пеликаном» я слышала краем уха уже давно, но честно говоря думала, что это сплетни, как обычно. Ну зачем мы такому монстру, как самый крупный печатный концерн в стране. Чушь невероятная. Погрузившись в тягостные мысли, я не заметила, как шум стих, превратившись в едва уловимый шепот.

— Юля. Юлия Павловна, Юлька, блин, — Палыч нетерпеливо ткнул меня в бок локтем, выводя из анабиоза. Я вздрогнула, и уставилась на красивого мужика, стоящего прямо напротив меня.

— Это Юлия Павловна Остроумова, мой заместитель, — представил меня начальник, уже знакомому мне красавцу, — и по совместительству наша добрая фея.

— Завьялов. И мы уже виделись, не так ли? — протянул руку мужчина, и я вместо того, чтобы принять его дружеский жест, не придумала ничего лучше, чем дебильно улыбнуться, и ломануться к своему стулу, сметая на своем пути ошалевших от новостей сослуживцев, сидящих у длинного стола. Блин, ну надо же, новый владелец концерна, а я успела произвести н него поганое впечатление.

— Она всегда такая? — услышала я насмешливый голос, несущийся мне вслед.

— Почти, — обреченно вздохнул Палыч проводив меня полным тоски взглядом.