‌ Глава 27

Утро встретило меня звенящей тишиной, что странно. Обычно Маруся храпит, как танк, и Катька, оставшаяся вчера у меня ночевать не самый тихий человек во вселенной. А. Ну слава богу, она просто проснулась, проголодалась, и теперь хозяйничает на кухне, откуда несется тихое позвякивание посуды и пахнет чем то невероятно вкусным. Я встала с кровати, и зашлепала по паркету босыми ступнями, ну не признаю я тапок, терпеть не могу их.

— Мама, — пискнула я, войдя в пищеблок, — ты что здесь делаешь? И где Катька?

— Твоя противная подружка, выгуливает твою омерзительную собаку, — ласково прорычала мамуля, вываливая из формы, невесть откуда появившейся в моей кухне пышный бисквит, на расстеленное на столешнице кипельно — белое полотенце. Интересно, где она у меня нашла такое? Не иначе с собой приволокла. — Я между прочим, давно уже пришла. Сколько можно спать, и почему ты не на работе до сих пор?

— Мам, я уволилась, — вякнула я, напоролась на взгляд ярко синих маминых глаз, и свалившись на диван, прямо руками отломила огромный ломоть воздушного бисквита, и запихнула его в рот. Потому что я нервничала, а когда я нервничаю, я ем.

— Так значит. Я значит ее пропихнула в это чертово издательство, потому что в этом чертовом городе нет работы для чертовых филологов, а она УВОООООлииилась, — проревела мамуля, и схватилась за телефон. Я заметалась взглядом по кухне, справедливо полагая, что Катька будет гулять до упора, пока на сто процентов не убедиться, что моя родительница покинула апартамент, и скрылась в заоблачных далях, а это значит, что подмоги ждать мне не от кого. Кстати сказать, как это ни странно и Люся сегодня ни разу не позвонила. А это реально какой то вопиющий нонсенс. Обычно то она начинает трезвонить с пяти утра, и попробуй только не ответь, появится на пороге спустя десять минут, и вынесет дверь, а потом и мозг.

— Да ты что? Неужели исчез? — задохнулась мама, а я напрягла слух. — Прям вчера, после моего суаре. Кошмар, Аида, как ты? Я сейчас приеду, — пообещала мама, и не дослушав стенаний своей лютой подружки отключилась и приняла низкий старт.

— Ты представляешь, — частила она, напяливая офигенно красивые сапожки, которые я бы не надела даже под Люсиными пытками, — Захар пропал. Аида в шоке, невеста его вообще в истерике. Второй день ни слуху, ни духу. Поеду к Адке, пойдем с ней заявление в милицию подавать. А то мало ли. Что. Человек богатый, вдруг его похитили и выкуп потребуют, — блестела накрашенными глазами мамуля. Конечно, такое приключение для нее.

— Мам, да ты чего. Как пропал? — обмерла я, а потом еще больше испугалась. Блин, неужели его Люся похитила, как своего мужа. А что с нее станется. Я с трудом дождалась когда за родительницей захлопнется дверь, и дрожащей рукой набрала номер Феи.

— Офигела да? — дружелюбно откликнулась Люся с пятнадцатого гудка, когда я в отчаянии начала рыться в справочнике, надеясь отыскать ее адрес. — Я так то сплю.

— Где Завьялов? — проорала я, так что подавилась собственной слюной и закашлялась, — говори, куда ты его дела.

— Юль, ты чего, с глузду съехала? — в голосе Люси впервые я услышала оправдательные интонации, — я дома спала, под бочком у любимого. Подустала я чего то вашим делом заниматься, решила дать себе сегодня выходной. И то не слава богу. Что случилось то, объясни.

Я захлебываясь словами, выложила все что знала, под Люсиндино напряженное сопение, и на последнем слове, зарыдала, осознав. Что если моя фея тут не при чем, то случилось что то страшное, и из ряда вон выходящее.

— Но и чего ты теперь сопли льешь? — хохотнула подруга, заставив меня икнуть, и успокоиться. Столько уверенности было в ее голосе, — сбежал мужик от этой грымзы. Я его, кстати понимаю. На его месте любой бы лыжи смазал.

— Он не такой, — уверенно буркнула я.

— А ты то откуда знаешь. Без году неделя с ним знакома, видела раз десять от силы. Не морочь мне голову. Я отдыхаю сегодня, а завтра все разрулим, — пообещала Люся, и отключилась. Я села за стол, собираясь доесть мамин бисквит на нервной почве, но едва поднесла ко рту вкусняшку, раздался звонок в дверь, заставивший меня вздрогнуть. Кусок выпечки выпал из моих пальцев, и спикировал прямо на вертящегося у ног Гиммлера, который этого видимо только и ждал. От злости у меня дыхание перехватило. Ну погоди, Катька, сейчас ты у меня получишь. За что получит подруга, я пока не решила, толи за утраченный мною бисквит, то ли за то что оставила меня наедине с мамулей, да и за Севу я ей еще не ввалила. А может быть просто от того, что душа у меня была не на месте из за этого противного сноба, который почему то накрепко засел в моей буйной головушке.

— Явилась, — проревела я, распахнув настежь воротину, и замахнувшись, чтобы дать хорошего леща предательнице.

— Только не бейте меня, — икнул стоящий на пороге Завьялов, и обвалился прямо к моим ногам, обдавая пространство вокруг ароматом дорогого алкоголя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​