‌ Глава 28

Вы что творите, ёлки зелёные? — бубнила я, пытаясь поднять с замызганного подъездного пола, тело моего начальника — миллионера. — Там с ног все сбились ищут вас, тётка Аида икру мечет, невестушка все глаза выплакала, а он тут лежит на грязном полу и в ус не дует. А Марте между прочим, нервничать нельзя. Её то вот ни капли не жаль, а для ребеночка плохо.

Мне наконец удалось придать телу Захара вертикальное положение, вспотев при этом, словно после разгрузки вагона с морковью.

— Юля, можно мне войти. Или так и будете меня тут мариновать? — поинтересовался Завьялов, и сделал попытку снова сползти по стене. — Я между прочим, терпеть не могу ждать.

— Уж сделайте одолжение, раз пришли. А я пока согрею чаю и позвоню вашим родственникам-вредно прохрипела я, затаскивая нахала в свои пенаты, перекинув через плечо его руку, как медсестра на поле боя. Вот интересно, кстати, откуда эти хрупкие девочки брали столько сил? Тут с одним то еле справляешься. И это при моей то стати.

— Юля, прошу вас, не нужно звонить никому. Мне время нужно, чтобы осмыслить все, — в его голосе было мольбы, что я просто не смогла отказать, но врождённая вредность все же не позволило мне промолчать

— Для переосмысления собственной жизни вы нашли самого не подходящего помощника. Я и со своей то жизнью разобраться не могу. Да и Катька скоро тут нарисуется, а это означает только одно, скоро о вашем присутствии в моей квартире будет знать весь город.

— Спрячьте меня тогда быстрее, — хрипло приказал Завьялов, прислушиваясь к звуку неминуемо приближающегося лифта, — я готов ещё несколько часов провести в вашей захламленной гардеробной, кроме того мне просто необходимо поспать, а ваш лифчик в качестве подушки, просто творит чудеса с моим организмом. И у меня, кажется дежа вю. В прошлый раз вы говорили все, абсолютно теми же словами.

— Ну, по крайней мере у вас нет склероза, а это положительная новость. Главное, чтоб вы это помнили, когда проспитесь, — натужно проворчала я, таща через прихожую телепающееся мужское тело, сбивая при этом милые статуэтки расставленные мною тут и там и нежно любимые, — И смотрите не заблюйте мне тут все, а то чистить заставлю. Знаю я вас, с виду мачо — мены все, а желудки слабые.

— Вы правда так ого плохого обо мне мнения? Или это месть за мои слова о ваших умственных способностях?

— Потом поговорим, — я свалила вяло сопротивляющегося Завьялова в кучу своей одежды, и повернув ключ, скорее по привычке поспешила в прихожую, в которой как раз в это время появились Катька с мопсихой.

— Что у тебя там за грохот? — поинтересовалась любопытная подруга поведя острым носиком, как гончая, и прямым ходом чесанула к кладовку.

— Соседи ремонт делают, — не моргнув глазом соврала я, и сделала бросок, закрывая дверь в гардеробную своим телом, как заправский боец амбразуру.

— Ты чего это? Я просто хотела кроссовками у тебя разжиться, а то со вчерашнего дня на этих ковырялках. Ноги просто отваливаются, обиделась Катька, пытаясь обойти раскоряченную меня у двери. Точнее она пыталась сбить меня с разбегу, но у нее кишка тонка, выстоять против девяноста килограмм чистой красоты с ее то бараньим весом.

— Не дам. И вообще, ты чего это тут хозяйничаешь? И даже Севу у меня увела, тоже мне подруга, — ощерилась я, плевать мне было на Севу, но зная Катьку, она после неудобного ей вопроса просто свалит в туман, быстро и безвозвратно. Потому что не захочет выяснять отношения. Завьялов за дверью громко и радостно хрюкнул, явно от сногсшибательной новости о Севиной измене, а мне захотелось прямо при Катьке войти в гардероб и дать ему по башке. Еле сдержалась. Сначала бы со своими обожульками разобрался. А то взял моду у меня в гардеробной отсиживаться. Нашел тоже мне убежище от апокалипсиса.

— Кто у тебя там? — буром поперла подруга, даже не испугавшись разборок, — если это Сева, я вызову тебя на дуэль.

— Катя, ты совсем с ума сошла. Это соседи делают ремонт, иди домой а, — зачастила я, подталкивая её в спину к входной двери, ещё не очень хорошо понимая, зачем я скрываю человека, которого Люся ласково зовёт дичью, и делает все для того, чтобы заманить его в мои сети. Вот он тут, а я почему то играю в шпиёна и всячески покрывают его инкогнито. Может быть потому, что чувствую к нему совсем не то, что охотник чувствует к своей жертве? А что? Что я сейчас чувствую? Я замерла как громом пораженная, и прислушалась к своим ощущениям. Сердце колотилось в грудную клетку так, что казалось еще немного, и оно просто переломает мне ребра, и выскочит наружу.

— Юль, ты чего? У тебя такое лицо, будто ты вспомнила, что не доела торт на дне рождения у Сашки Полякова. Помнишь тогда, когда мы его десятилетие праздновали, на следующее утро у тебя было такое же выражение? — испуганно спросила подруга.

— Иди домой, Кать, — устало выдавила я из себя, — потом поговорим. Захлопнув за подругой дверь, я обессиленно сползла по стене и заплакала. Влюбиться в несносного, вредного, почти женатого босса, удовольствие надо сказать среднее. Но и тут я умудрилась вляпаться в это обеими ногами, по самую шею. Конечно, я же Юля Остроумова — девяносто килограмм удачи и счастья, в кавычках.

— Юля, вы плакали? — Завьялов сидел напротив меня, обхватив пальцами чашку с обжигающе — горячим кофе, и смотрел так, что казалось он заглядывает мне прямо в душу.

— Не дождетесь, — вредно буркнула я. — И чего дальше собираетесь делать?

— Сначала мне нужно принять душ, — спокойно ответил Захар, — я надеюсь вы предоставить мне такую возможность?

Я обалдело уставилась на него, лихорадочно вспоминая, когда в последний раз чистила ванную комнату. Вчера вроде, неудобно же, мужчина в первый раз будет у меня мыться, а в раковине куча волос, например.

— И, Юля, мне нужно побриться. У вас есть бритвенные принадлежности.

— У меня есть женская бритва. Я ей ноги брею, — зачем то пояснила я, — и восковый эпилятор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Бритва сгодится, — весело хрюкнул Завьялов.

— Я сейчас, — вскочила я с места, и ломанулась в спальню, пытаясь унять дрожь в конечностях, и разыгравшуюся фантазию, пока рылась в шкафу в поисках полотенца попушистее и поновее, и моего банного халата, украшенного влюбленными лебедями. Вообще то он мне всегда очень нравился, а теперь показался страшно пошлым. Нарисованные птицы вдруг стали страшным кичем и уродством.

— Спасибо, — сказал Захар, принимая из моих рук стопку белья. Его пальцы случайно, очень легко коснулись моих и мне показалось что по ним прошли разряды высоковольтного тока. Я аж встряхнулась, честное слово, Да и Завьялов слишком поспешно от меня отпрянул. Только сверкнул своими колдовским глазищами, и лицо его перекосила болезненная гримаса. Неужели я ему настолько неприятна, что он даже не пытается скрыть своих чувств? А тот поцелуй был просто прихотью богатенького придурка. Завьялов резко развернувшись прогалопировал в мою девственную ванную, и я как не прислушивалась, так и не услышала звука закрывающегося замка. Не то, чтобы у меня не было вообще мужчин. Были, но дальше поцелуев дело как-то не заходило. Толи кавалеры были настолько бесполезные, толи я не подпускала их к своему телу из-за стеснительности и глупых комплексов. Я не знаю, скорее всего прынцы пугались моей неземной красоты и сбегали, боясь не вывезти такого огромного счастья, как я. Короче, в итоге к двадцати пяти годам я имею то, что имею. Собаку Марусю, полудурочного полукота и полное отсутствие сексуального опыта. О чем даже Катька не знает.

— Интересно, что там можно так долго мыть? — мучилась я, прислушиваясь к звуку льющейся воды, и колоссальным усилием воли гоня от себя омерзительно — прекрасные фантазии.

Он появился только спустя полчаса, трогательно залепив порезы на лице от моей тупой бритвы, туалетной бумагой.

— Вам очень идёт мой халат, — хихикнула я, рассматривая торчащие их под шлафрока стройные, волосатые мужские ноги. Выше взгляд я подняла с трудом и тут же поняла, что совершила огромную ошибку и мой мир больше никогда не будет прежним. Халат почему-то был Завьялову мал, обтягивал узкие бедра, как резиновый, а на груди не сходился, открывая моему взгляду широкую спортивную грудь, покрытую темными курчавыми волосками и часть мускулистого живота, будя совершенно пошлые мысли в моей голове. Сглотнув липкую слюну я с трудом пробормотала. 152e1bc

— Мне надо выпить….. И поесть. Точно, надо поесть, — сама себе сказала я, и пошла к холодильнику, как сомнабула.

— Я бы тоже не отказался, — слишком весело и непринужденно, как мне показалось пробормотал Захар, глядя, как я достаю из холодильника бадью с оливье, и бутылку бюджетного шампанского, завалявшуюся там с незапамятных времен, я не очень люблю шипучку, но сейчас чертовски захотелось именно шампусика, может его волшебные пузырьки вернут мне способность здраво мыслить. — Со вчерашнего дня не ел. Юля, вы меня угостите?

— Знаешь, что я думаю. После того как ты лишил девственности мою ванную, мы просто обязаны перейти на ты, — буркнула я, делая большой глоток шампанского, прямо из горлышка, которое, тут же пошло у меня носом.

— Когда ты так командуешь, я весь дрожу, — хохотнул Захар, и вдруг подошел ко мне со спины и приобнял за плечи, обдав запахом моего геля для душа с ароматом бубль гум. Он пах плохим мальчиком, таким плохим, что у меня аж свело спину от напряжения, и горло сжалось, и вообще, если бы он не прижал меня к столешнице своим телом, я бы позорно обрушилась пол, не успев прожевать оливье, которым закусывала шампанское.

— Прости, не удержался, — шепнул он мне в ухо, опалив дыханием, — ты просто притягиваешь меня, как магнит. Но это будет не честно по отношению к тебе. Я уйду сейчас.

— Нет, — выдохнула я. В конце концов я взрослая женщина, и в состоянии отвечать за свои поступки. И сейчас я хотела этого мужчину, до одури, понимая, что совершаю может быть самую большую ошибку в своей глупой жизни. Но и отказываться от кусочка счастья, плывущего в мои руки я не собиралась. Хотя, скорее всего это начало свое действие дурацкое шампанское, и вместо того, чтобы привести меня в сознание, наоборот отобрало у меня возможность соображать вообще, — нет останься, — тихо, но твердо прохрипела я, сдирая к чертовой матери с него мой чертов халат, и задыхаясь при этом от райского восторга, смешанного со страхом, и сахарно — липким возбуждением, свившимся в тугой комок внизу моего живота.

— Ты уверена?

— Более чем, — ответила я, растворяясь в его горячих прикосновениях без остатка, исчезая с этой земли, чтобы потом снова и снова сгореть как феникс. Это ли не счастье?