Глава 33

— Люсь, может ну ее. Нас ведь за версту видно. Особенно тебя. Да Марта сразу срисует двух таких красоток, — назойливой мухой гнусила я, пытаясь внять к голосу разума подруги. Морда у меня чесалась под тонной грима, голова потела от какого то жуткого парика, который наверное никогда и расчески то не видал за всю свою париковую жизнь. А еще я боялась, что в спутанных патлах живут и процветают блохи, ну или какие другие недружелюбно настроенные насекомые, разносчики чумы и холеры.

— Ты себя в зеркало выдела? Да тебя родная мать не узнает, — трубно прорычала Лусинда. Нет, я не видела себя в зеркале, да и не хотела, откровенно говоря. Судя по тому, что доморощенный Зверев сотворил с Люсей, выглядела я сейчас, как Франкенштейн, в не лучшие моменты его монстрячей жизни. Моя фея крестная была похожа на торгашку — челночницу, избитую товарками — конкурентками. Но, надо отдать должное рукодельнику, признать ее можно было только по оглушающе — ошеломительной фигуре, и то только имея очень богатую фантазию.

— А зря, — хмыкнула Люся, ты красотка, вообще — то. Вон, посмотри, — показала она глазами на зеркальную витрину магазина, мимо которого мы брели в ресторацию с чудесным названием «Мефистофель», где у коварной изменщицы Марты было назначено рандеву. Интересно, кто и почему так окрестил рыгаловку. Может потому что после посещения можно к праотцам отправиться? Черт его знает, чем руководствовались хозяева общепитовской точки, но мне уже было страшно, и пробивало на мандраж. Я уставилась на тетку, отраженную в волшебном стекле, и хрюкнула от обалдения. Тетка в зеркале вздрогнула, явив мне дебиловатую морду, явно не изуродованную интеллектом. Морда была очень смуглая, над губой рукастый умелец пририсовал мне усишки, что делало меня похожей на лихого толстозадого Чапая. Довершали великолепие свалянные в колтун волосенки, обрамляющие щекастое лицо. Да уж, тут не то что мама, я и сама не поняла, что вижу свое отражение. Если бы тетка в зеркале не повторяла моих движений и обезьяньих ужимок, ни за что бы не поверила.

— Это, ну, вот. Твою мать, — попыталась сформулировать я. Люся радостно хмыкнула, довольная произведенным эффектом.

Сашка уже сидел за самым шикарным столиком, явно ни в чем себе не отказывая. Люся окинула взглядом заставленный деликатесами стол, но промолчала, явно решив не жалеть денег для важного дела. За соседним столом восседал Лелик, потягивая кофе из фарфоровой чашечки, отставив при этом в сторону мизинчик. Тоже мне буржуин, мать его за ногу. Люся сморщилась, как от лимона, и мне пришлось ее придержать за юбку, чтобы она не подошла к нарядному алкашу, и не сломала ему выше означенный пальчик.

— Ой дурак, — пыхнула огнём моя подруга, и потащила меня в самый дальний угол ресторана, скрытый в темноте.

— слушай, может давай все отменим, — предложила я, жадно глотая воду и расчесывая в кровь башку под париком-мочалкой.

— Да ты чего? — округлила глаза Люсинда, и вдруг замерла, и прошептала, — ну все, понеслась косая в щавель.

Я нервно оглянулась и увидела Марту, входящую в ресторан под ручку с молодым хлыщом, на лице которого застыло брезгливое выражение. И вообще, весь он был какой то ненатуральный, словно фильдиперсовый, как пупс.

— Коньяку мне. — приказал Лелик, триста и лимончик.

— Вот паразит, — прорычала Люся шепотом, алканавт нервно дернул кадыком, явно услышав ее слова в наушнике, торчащем в его ухе. Не зря же Люся с боем выдрала гаджеты у начальника мужниной охраны… Липаев счел приказ алконавта сигналом, и окинул пришедших взглядом голодного удава. — Блин, два дурака, они же нам провалят операцию.

— Да? А по моему пока все как надо идет, — дернула я плечом, проглатывая второй стакан виски. В голове приятно зашумело. И я откинулась на спинку неудобного стула, уже не считая нашу затею такой уж идиотской. — Марта и внимания не обратила на шпиенов. Видишь как лебезит перед своим пупсиком?

Катька в это время сидела, обнявшись с телефоном, и во всю развлекаясь с преобразователем голоса. Ей была отведена миссия, позвонить Завьялову, и сообщить о прелюбодеях, ну если все получится конечно. Севу в детали операции посвящать не стали, опасаясь, что его любовь к маме разрушит нам детально проработанный план, а точнее, что он снова проболтается, и тогда придется нам его убить. а на мокруху подписываться никто не хотел, даже Липаев.

— Начинается, — шепнула Люся, и замерла, не донеся до рта ведерный бокал с вином всего на несколько миллиметров.

— Эй, ты чего смотришь на меня? Не нравлюсь? Вали тогда отсюда, педик, и мочалку свою прихвати страшную-пьяно икнул благообразный Лелик, которого явно развезло на старые дрожжи, уставившись налитыми кровью глазами на капризного Мартиного избранника.

— Мужчина, что вы себе позволяете? — взвилась красотка. Надо же, защищает сокровище свое ненаглядное. «Блин, бедный Завьялов. Нашла на кого его променять. Он же его мизинца не стоит. Да и на мужика похож только отдаленно. И чего бабе не хватает» — думала я, наливаясь безвкусным виски, который никакого эффекта на меня не производил, от нервов наверное.

— А ты замолчи блин, шалапета белобрысая, — возбухнул алконавт. Бульдожка даже глазом не повел на то, что его даму сердца оскорбил, какой то урод. Тоже мне кавалер. А вот за себя похоже парень испугался, с лица сбледнул и опасливо посмотрел по сторонам, явно в в поисках путей отступления в случае если запахнет жареным уж совсем. А я вдруг вспомнила, с какой яростью бросился защищать меня тогда в баре Захар, настоящий мужчина. Не то, что этот хмырь, явно ждущий от несчастной Марты, что она сама разрулит ситуацию. И мне ее даже стало немного жаль, и захотелось дать Лелику по башке, но я себя сдержала, и продолжила наливаться алкоголем, наблюдая за развитием событий, и уже понимая, что скорее всего сегодня тоже отгребу.

— Барбосик, ну скажи, что нибудь, — наконец взвилась Марта на ультразвуке. — Этот урод меня оскорбляет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌И тут отмер Липаев. Я в восхищении смотрела, как он вытер пальцы салфеткой, и грациозно поднялся из — за стола, как раз в тот момент, когда Мартин Бульдожка капризно скривил губы, зло посмотрев на свою любовницу. Что они не просто друзья, я поняла, когда Люся ткнула меня в бок локтем, так, что я едва не свалилась со стула.

— Смотри, — прошипела фея, показывая глазами на страстно целующуюся парочку. Точнее на Марту, лобзающую абсолютно равнодушного парня, в глазах которого застыло отвращение и страдание.

— Эй, ты, борзый, — в голосе Сани звенела сталь. А Лелик, ну артист, вздрогнул, словно от неожиданности, и спокойно повернулся в сторону защитника.

— Вали давай, — сквозь зубы прошипел алкаш, и я чуть сдержала нервный смешок. Тщедушный Лелик доходил Липаеву до плеча, и судя по лицу уже явно сожалел о том, что согласился на глупое мероприятие. Примиряла его с действительностью только полная рюмка коньяка, стоящая на столе.

— Извинись сейчас же перед дамой, — Сашка стрельнул глазами в Марту, которая тут же зарделась, сразу забыв об охреневшем Бульдожке, и даже замерла, ожидая, что же дальше будет. Я тоже замерла, и даже Люся застыла как изваяние, потому что бульдожка наконец то отмер, и буром попер на Липая, может наконец соперника достойного увидел, пес его знает.

— Ты какого хрена лезешь? Сами разберемся, — пророкотал Мартин обоже, восставая из-за стола во весь свой немаленький рост. — И ты тоже развела тут, — посмотрел он на Марту, как удав на крольчиху. — Подумаешь, напился мужик, что мне теперь всем морды квасить? Скажи еще, вон тех теток я должен отмудохать, за то что они весь вечер на нас зырят.

Услышав последние слова Бульдожки, я постаралась слиться с окружающей действительностью, Люся задумчиво пожевала губами, и вцепилась в край стола побелевшими пальцами. Зря нас парень тетками назвала, ох зря. Хотя, мы сейчас выглядим конечно, именно как затраханные жизнью бабищи.

— Простите, мадам, — галантно склонил голову Сашка, и как бы невзначай приподнял рукав пиджака. Показывая часы, стыренные Люсей у мужа. Брегет ценой в хороший особняк незамеченным не остался. У Марты заблестели глаза, став похожими на два алмаза. Ну. Красотка, мать ее за ногу. — Я просто не мог смотреть, как вас оскорбляют. Не понимаю, что такая женщина делает рядом с аьфонсом, судя по виду, который даже не в состоянии защитить ее от посягательств пьяного мерзавца.

— Это что за маза фака? — наконец отмер Лелик. Точнее, как отмер, сходил опрокинул рюмашку и вернулся на место назревающего, но мало развивающегося конфликта. — Вы мужики вообще, или додики дискотечные? Нормальные мачо бы давно мне наваляли, как псу дворовому. Чего смотришь, мартышка? — нагло ухмыльнулся алкаш, поворачиваясь к Марте. — Раз твой кавалер такая тряпка, предлагаю порезвиться. Ты не в моем вкусе, конечно, но …

Я посмотрела, как рука Лелика ложится на крутое бедро Марты. И ползет к ягодице. Потом успела услышать, как от щипка нахала взвизгнула Марта. И началось месилово. Липаев бил несильно, видимо боясь повредить дешевую шкурку алкоголика, но даже его легкого удара Лелику хватило, чтобы отлететь к соседней стене и хрюкнув затихнуть.

Марта заверещала, пытаясь спрятаться за бульдожку, который к слову сказать оказался не таким уж и хлюпиком, вот только на рожон он не полез, а просто отшвырнул от себя отчаянно цепляющуюся за него красотку, и встал из-за стола, явно намереваясь просто свалить. Марта упала на пол, и тонко заныла, видимо ударившись. Вся наносная бравада с нее слетела, и она стала похожа на маленькую обиженную девочку.

— Не вздумай ее жалеть, — рыкнула Люся, схватив меня за руку, в противном случае, я бы уже бросилась ей на помощь.

— Ты, так точно не мужик, — услышала я веселый голос Липая, — не можешь свою женщину защитить, тем более такую красотку.

— Вот и забирай ее, — спокойно ответил Бульдожка, — надоела хуже липучки. А толку с нее три копейки, сама нищая, как крыса церковная. Я себе найду на раз нормальную бабу, только пальцем щелкну.

— Ну ты и гад, — зарыдала Марта, наконец начав в себя приходить, — я думала ты меня любишь. Втащи ему, — приказала она Липаю, так, словно была с ним знакома долгие годы, а не увидела впервые здесь и сейчас.

— С удовольствием, куколка, — хмыкнул Сашка, и нанес зубодробительный хук в челюсть охотника за богатеькими тетеньками. Бульдожка взвыл, и кинулся на обидчика, повалил его на пол, и все, ия потеряла нить, не успевая следить, кто кого в данный момент лупцует. Два тела валялись по полу свившись в клубок. Лелик отдыхал у стены, и я даже переживать начала, нет ли с ним чего нибудь серьезного.

— Валим, — шепнула Люся, — халдей порысил в подсобку, а значит скоро тут менты нарисуются.

— А как же…? — завела было я, желая поинтересоваться судьбой алконавта. Свой все таки, но Люсинда только рукой махнула, и потащила меня к выходу.

— Не бзди. Марта в наших руках, — пыхтела она, — точнее в Сашиных. А в нем я не сомневаюсь. Он не то что ты — ворона, или Лелик — тормоз. Он ее фиг упустит, тем более, что я ему столько пообещала, грузовиком не упрешь.

— Ты что, ему платишь? — задохнулась я.

— А то. Да он за бесплатно и твои красивые глаза кой чего не поднимет, чтобы Марту отыметь. А так хорошо. Все интересы учтены.

— Люся, у меня нет денег, — взвыла я, примериваясь, как бы половчее вцепиться в приклеенный ее башке парик. — Ты с ума сошла со своими идеями. Вообще, одурела. Да не хочу я, чтобы Завьялов ко мне из жалости пришел, или раны зализывать. Я хочу его любви, понимаешь ты? А он не любит меня. Не любит. И никакие твои ухищрения не смогут этого изменить, — прорыдала я, глядя в вытянувшееся лицо подруги, явно не ожидающей от меня такой истерики.