Часть 4

Хм, посмотрела отправителя – Влад. Ого! Меня даже подбросило.

С Владом мы не виделись со школы. Он даже не успел выпуститься. Родители уехали и его перевели. Но зато пока мы были вместе, все стояло на ушах. Мы искрили даже когда сидели в разных кабинетах, но это было редко, а учителя давно махнули на нас рукой.

«Привет. Как дела?», – ответила я и, откинувшись на спинку стула, погрузилась в воспоминания о нашем последнем лете.

Это были самые безумные три месяца в моей жизни. Родители уже смирились, да и собственно сделать ничего не могли. Юридически мы были взрослыми. И, пользуясь этим, отрывались на всю катушку.

«Сижу. Пью. Я, случайно, тебе не мешаю? Может, занята?» – булькнуло новое сообщение.

«Нет. Ничего подобного. От меня только что сбежал жених», – отправила и снова погрузилась в солнечный и знойный туман воспоминаний.

Сейчас, оглядываясь на то лето, казалось, что оно все состояло из солнца. Не вспомнилось ни одного пасмурного, а тем более дождливого, дня. Мы уходили с утра и возвращались, когда горизонт окрашивался ало-розовым. Вымотанные, но безумно счастливые. Кажется, даже комары не донимали, понимая, что они совершенно лишние в нашем личном раю. Что мы делали все это время? По большей частью любили друг друга. Где угодно и как угодно.

«Сочувствую. Переживаешь?» -- и сочувствующий смайлик.

«Как ни странно, нет», – абсолютно искренне ответила я.

Мне нравилось в воде, когда не чувствуешь веса собственного тела, а горячие касания сменяются жидкой прохладой. Все дикие безлюдные пляжи были нашими. Кажется, не пропустили ни одного и на песке каждого оставили след в виде содранной кожи. Но что кожа? Нарастет новая. А тогда, влюбленные друг в друга и солнце, мы ничего не замечали.

Горько-солнечные поцелуи. Нам всегда их было мало, и целовались везде: в летних кафе, парках, смущая прохожих, на набережной в синих сумерках и в лесной тени.

Сколько тогда деревьев стало свидетелями наших стонов и моих криков. Сколько травы и цветов было нами безвременно загублено, и сколько живности проходило после нас терапию у звериного психиатра.

Даже лунная дорожка на воде стала свидетелем нашего безумства. Если бы она могла, то безусловно бы покраснела, но лишь разбивалась рябью о наши сплетенные тела, а луна сверху взирала, как я распласталась по поверхности морской звездой, а Влад, придерживая под ягодицы, целовал, устроившись между раскинутых ног. Горячие прикосновения его губ и языка сменялись прохладными -- воды, и звезды гасли и прятались от моих стонов. Он проникал так глубоко, как только мог, и я тонула в наслаждении и воде. А когда уже не в силах была терпеть, Влад подтягивал меня к себе, и я наконец-то сплетала ноги за его спиной и выгибалась, чтобы заполнил меня всю.

Он ласкал меня в темноте кинотеатров и, кусая кулак, глушил стоны от моих прикосновений. Мы пропускали больше половины сеанса и нисколько не жалели об этом, когда растрепанные и раскрасневшиеся покидали зал.

Наше сумасшедшее, безумное знойное лето.

«А хочешь, поиграем?» – очередное оповещение отвлекло от воспоминаний.

«Как?»

«Как раньше. Помнишь?»