Глава 12. Вероника

— Руслан, тебе придется еще раз сходить в магазин, — устало говорю я. — Ты же хотел плюшек?

— Вероника Александровна, вы что в такой момент собираетесь плюшки печь? — удивленно смотрит на меня парень.

— Уж лучше я буду тесто месить, чем ходить из угла в угол в ожидании Тимура, — я тру руками лицо, чтобы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы. — Меня это успокаивает.

— Ну, ладно, — он пожимает плечами и выходит из квартиры.

Я достаю муку, которую недавно презентовал мне Тимур. Достаю миску, которая была на голове у Тимура. Достаю противень, который Тимур обнюхивал в свое первое посещение. Как же много меня связывает с человеком, появившимся в моей жизни совсем недавно.

Сердце замирает. Где-то глубоко внутри зарождается страх. Через каждые пять минут я смотрю на часы. Ну, почему Тимура так долго нет? А если с ним что-то случилось? А если он вообще не вернется?

Когда возвращается Руслан, я уже на грани. Кажется, еще одна минута, и я буду плакать и рвать на голове волосы.

— Вот, — Русик ставит на стол пакет. — Может, помочь?

Уланов-младший тоже выглядит пришибленно.

— Нет. Я привыкла все делать сама.

— Тогда я можно, просто здесь посижу?

Только утвердительно киваю, начиная свое таинство. И снова на моей кухне звучит песня и пахнет ванилином.

Звонок в дверь равносилен взрыву. Замираю с противнем в руках, не в силах сдвинуться с места.

— Я открою, — Русик срывается с места.

Как все громко. Очень громко. Щелчок открываемого замка, скрип двери, шаги…

— Ну что, плюшки готовы? — весело спрашивает Тимур, входя на кухню.

Я медленно ставлю румяные плюшки на стол и поворачиваюсь к Тимуру. Мужчина широко улыбается, раскрывая объятия.

— Ну, кто-нибудь в этом доме будет меня кормить? — Тимур пересекает разделяющее нас пространство и крепко прижимает к себе. — Я голодный как волк.

Его слова звучат для меня как-то двусмысленно, и я моментально покрываюсь красными пятнами, пряча лицо у него на груди. Горячие губы утыкаются мне в макушку, а я сильнее прижимаюсь к натренированному телу.

— Ну, сколько можно обниматься, — смеется Руслан. — После таких переживаний надо плотно поесть, а вы тут со своими телячьими нежностями.

— Давайте за стол, — начинаю суетиться я. — Сейчас чай подогрею.

— Нет! — в два голоса кричат Улановы.

— Ты только к крану не подходи, — говорит Тимур. — Уж лучше мы сами.

Руслан наполняет чайник и ставит на плиту.

— Кстати, а когда же у меня на кухне будет ремонт? — весело спрашиваю я. — Кто-то обещал.

— Обещал, значит, будет, — говорю я, протягивая руку за плюшкой.

— М-м-м, просто фантастика! — произносит Русик с набитым ртом. — Вы точно должны открыть свою кондитерскую.

Я, не выдержав, присоединяюсь к ним, и вскоре мы уже втроем сидим за столом, уплетая плюшки и болтая обо всем на свете.

— Поеду я, — говорит Руслан, прикрывая зевок рукой. — Мне завтра еще в школу.

— А когда у тебя следующее занятие по подготовке к ЕГЭ? — Тимур выжидательно смотрит на нас.

— Мы уже договорились, — заговорщически подмигиваю Русику. — Я тебе потом все расскажу.

Уланов-младший уходит, и мы остаемся одни.

— Я так волновалась, — осипшим голосом говорю я, опуская глаза. — Так боялась, что ты не вернешься.

— Ну, что ты, дурочка, — Тимур присаживается передо мной на корточки и берет мое лицо в руки. — Ты что в меня не веришь?

— Верю, — вздыхаю я. — Но все равно было очень страшно. Даже страшнее, когда на нас напали.

— Руслан сказал, что у вас была достойная защита, — улыбается мужчина, поглаживая меня по щеке указательным пальцем. — Тебя больше никто не побеспокоит.

— А Руслан? — с тревогой спрашиваю я.

— Мою семью эти скоты больше не тронут никогда, — твердо говорит Уланов-старший.

Я удивленно смотрю в глаза Тимура. Это у меня слуховые галлюцинации или он просто хочет со мной поиграть?

— А с каких пор я стала твоей семьей? — тихо спрашиваю я.

— С тех самых, как брызнула мне баллончиком в глаза.

Он обнимает меня, утыкаясь лицом мне в колени. Я робко провожу пальцами по его шелковистым волосам.

Тимур перехватывает мою руку и по очереди нежно целует пальцы. Сегодня все не так, как было раньше. Как-то по-другому.

Губы Тимура путешествуют по предплечью, чуть сильнее прижимаются к локтевому сгибу. Потом поднимаются выше. По плечу переходят на шею. Мурашки бегут по всему телу.

Его горячие губы словно оставляют цепочку ожогов на коже. Зубы легонько прикусывают мочку.

Я замираю, не в силах пошевелиться. Мое дыхание становится прерывистым, а сердце колотится как сумасшедшее. В голове крутятся мысли, но ни одна не может оформиться в четкую.

Тимур медленно поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Его глаза потемнели, в них читается что-то первобытное, что-то, отчего меня начинает потряхивать. Он словно читает мои мысли, понимает каждую эмоцию, каждую дрожь в теле.

— Плюшечка, — шепчет он, но его голос звучит хрипло, низко. — Ты такая… родная, такая близкая… Кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь.

Его руки скользят по моей талии, притягивая ближе. Я чувствую, как его грудь вздымается от тяжелого дыхания. Все вокруг будто растворяется, остается только он и я, только эти мгновения, наполненные нежностью и яркими вспышками желания.

Я не отталкиваю его. Не нахожу в себе сил. Вместо этого робко кладу руки ему на плечи, позволяя себе утонуть в этом новом, неизведанном чувстве. Его губы снова находят мои, и весь мир замирает.

Это не похоже на прежние наши встречи. Это что-то большее, глубокое, настоящее. Что-то, что меняет все. И я понимаю, что уже не смогу вернуться к тому, что было раньше. Потому что теперь все будет иначе. Потому что теперь он стал частью меня, а я — частью его.

Две недели спустя

— Ника, да что же это творится? — тетя Люся выскакивает на лестничную площадку, как только я подхожу к двери. — Сначала ты водила сюда каких-то размалеванных бандитов, а теперь у тебя здесь гастарбайтеры поселились.

— У меня ремонт, теть Люсь, придется вам потерпеть.

— Значит, сама куда-то съехала, а мы должны здесь пыль глотать? — голосит на весь подъезд соседка. — Небось к мужикам своим свалила?

— Люська, ты снова здесь митингуешь? — по ступенькам, опираясь на палочку, спускается тетя Катя. — И чего ты снова на девочку нападаешь?

— Тебе хорошо, — продолжает возмущаться тетя Люся. — А у меня тут под носом бесконечный бедлам.

— Люся-джан, — дверь моей квартиры открывается, и оттуда выходит бригадир строителей. — Зачем снова шумишь? Вчера так душевно сидели, плов кушали, чай пили… Зачем ругаешься?

Тетя Люся как-то сразу стушевалась, а мы с тетей Катей многозначительно переглядываемся.

— Ох, и вредная ты баба, Люська, — смеется тетя Катя. — Сама с мужиками чаи распивает, а потом еще чем-то недовольна.

— Да, ну вас! — машет рукой соседка и скрывается за своей дверью.

Бригадир открыл дверь пошире, пропуская меня в квартиру, которая меняется с каждым днем. Тимур решил кухней не ограничиваться. И вот теперь я хожу сюда только смотреть на новшества в своей квартире.