Глава семнадцатая. Василиса Прекрасная
«Зато у нас пятерка!», - подумала я, и с горя уселась за «следующую». Просмотрев на электронной почте все претензии издательства, я озадаченно почесала голову. Куплю новые глаза, которые этого не читали!
Герой полюбил героиню ровно в шесть сорок одну. У него в календарике была обведена кружочком дата и время, когда он обязан полюбить героиню. Где-то между битвой и ужином, герой торжественно сел, сосредоточился и … влюбился.
Сначала он долго не мог влюбиться. У бедняги был любовный запор. Но он тужился и старался. И в конце-концов у него получилось!
Вытерев бумагой пот со лба, уже влюбленный герой успокоился и четко зафиксировал время влюбленности. Герой даже выделил время в своем плотном графике для любви к героине. Где-то между шестью и семью вечера.
«Ну все, полюбил, и хватит!», - вздохнул герой. И посмотрел на часы. А потом принялся завоевывать мир с новой силой.
Потом я перечитала претензии, и поняла, что герою стоит немного пересмотреть свой график. И выбрать время для выяснения за что, он полюбил героиню.
Он видел ее только один раз. В темноте, со спины, под капюшоном и заклинанием невидимости, в карете, проезжающей мимо со скоростью двести километров в час. Поэтому герой предлагал вариант «за неземную красоту».
Грызя ноготь и печенюжку, я сопела перед мигающим курсором. Во мне плескалось десять литров чая, а на коленях лежала Блу.
Ближе к утру я легла спать. Мне долго не удавалось сомкнуть глаза. Я лежала и думала, что могло вызвать такую странную реакцию? Неужели я ему совсем не нравлюсь?
Расстроившись, я решила забыть о нем раз и навсегда! Отныне я держу дистанцию так, словно он подозрительно кашляет. С этого момента только официальный тон, официальное лицо и официальный взгляд.
С этими мыслями я уснула. Снилось мне, как меня нежно целуют, как сгребают в охапку и похищают с известными намерениями.
Проснулась я от того, на моей подушке натекло озеро слюней.
Через три минуты я превратилась в Джульетту. С пафосом, мне не свойственным, я доказывала свою неземную любовь. Потом убеждала, что вернее меня только Хатико. И предлагала начать отношения сначала. Что только не сделаешь, чтобы задобрить капризную сантехнику.
В итоге его хрустальное величество дало мне испытательный срок. И я с облегчением одернула халат.
Осадочек со вчерашнего дня заставлял меня поджимать губы. Нервная система дружно отгоняла воспоминания. «Брысь!», - орали очень нервные клетки на воспоминания о дьявольской улыбке.
Обнаженная красавица появилась аккурат в тот момент, когда я готовила себе обед. Вообще-то по рецепту обед должен быть мясным. Но за неимением мяса, у меня отлично покудахтала капуста.
- Возьми меня, - облизывала пухлые губы развратная красотка.
В порыве призрачного танца, от которого встают даже часы, красотка закинула ногу в кастрюлю. И томно призвала меня взять ее немедленно.
Я смотрела на рецепт: «Возьмите куриные ножки», потом на ногу красавицы, торчащую сквозь кастрюлю. И почувствовала себя каннибалом.
«Все готовы?», - призвала я нервную систему.
«Да!!!», - заорали нервные клетки.
«Готовы к тому, что вместо Академии – руины?!!» - решительно спросила я.
«Да!!!» - бодро заорали нервные клетки.
В свете последних событий они напоминали триста спартанцев. Возглавляла их очень древняя нервная клетка. Она уцелела после финансового кризиса, пережила два увольнения, четыре расставания и даже трехчасовое стояние в пробке.
«Готовы к тому, что по нашей вине воскрес, очухался, откопался злой темный чародей?» - спросила я саму себя.
«Да!», - заорали нервные клетки очень воинственно.
- Ну тогда принимаем вызов! – согласилась я, присаживаясь на стул. Волшебное облако клубилось посреди кухни, а я сквозь дым показалось лицо Никиты.
- Привет, теть! – бодренько заявил племянник. Вид у него был довольный. Я не поняла, что в нем изменилось. Я присматривалась к нему, и пыталась понять, что не так!
- Слушай, а у нас нет черных перчаток? А? – спросил Никита, с надеждой глядя мне в глаза.
- А тебе зачем? – осторожно спросила я, видя, как Никита мнется и нервничает.
- Надо! – пробурчал он. – Точно нет? Никаких? А купить мы их никак не можем?
Я сначала не понимала, для чего они ему нужны. В списке покупок они не значились, поэтому я была слегка растеряна.
«Может, у него просто руки мерзнут!», - спохватилась добрая тетя, тут же ухватившись за сердце.
«Тогда нужен колючий свитер. Колючий, значит, теплый! Чтобы после пяти минут в этом свитере, ребенок сознался в убийстве Кеннеди. И кто воровал конфеты. Шапку, чтобы голова чесалась, как у тифозной мартышки. Колючий шарф до уровня глаз. Чтобы «бабушкин ниндзя» еще три дня кашлял катышками!», - перечисляла злая, но очень заботливая тетя.
- Точно нет? – с надеждой заглянул мне в глаза Никита. – Нам … эм… на урок артефактологии нужны перчатки. Мы их будем зачаровывать…
- Хорошо, я посмотрю, - кивнула я. Никита обещал перезвонить через пять минут.
Через пять минут я сидела на кухне с огромной коробкой.
- Нашла? – спросил Никита, уставившись на меня.
- Нашла! Отличные варежки! Со снежинкой! На резиночке! - обрадовала я племянника. – Какое-нибудь заклинание мороза. Знаешь, как прикольно будет?
- Эм… - замялся Никита, глядя на свои детские теплые варежки. – Мы не заклинание мороза… Мы… эм… другое заклинание… Заклинание смерти!
- Погоди, есть еще одна варежка с… с… грибочком! – достала я из коробки одинокую варежку. – По-моему для смерти самый раз! Грибочек - гробочек. Даже в рифму… Ой, а можешь заколдовать шапочку!
Я вытряхнула из пакета чудовищную шапку с помпоном. И с надеждой посмотрела на племянника.
- Ну, например, шапка – невидимка! – предложила я с наигранным энтузиазмом.
Я натянула ее на голову, посмотрела на отражение в зеркальце. «Шапка- недадимка! Применять, как контрацептив. Вероятность беременности в такой шапочке 0%», - промелькнуло в голове.
- Нет, - расстроился Никита. Урфин прыгнул со шкафа на стол, перевернув какие-то книги.
Никита резко повернулся. И тут все стало понятно. На трех отросших светлых волосинках виднелась маленькая резиночка для волос. Эдакий конский хвост на минималках.
И я поняла одну вещь. Варежки тут бессильны. И противозачаточная шапочка тоже.
- Хорошо, я посмотрю еще, - понимающе улыбнулась я маленькому «подражале».
- Ну посмотри! – закивал Никита, умоляя меня взглядом.
Остаток дня прошел относительно спокойно. Я погрузилась в работу, отбиваясь от настырной музы.
Властный герой получался у меня очень собирательным образом. Он собирал неприятности и баб. И складывал их штабелями у себя во дворце. Когда один дворец наполнялся штабелями баб. Когда в окна торчали женские руки и ноги. Когда прильнувшую к стеклу красавицу расплющило и «растаращило» по всему стеклу под напором других красавиц. Вот тогда герой с натугой закрывал двери дворца и переезжал в новый.
- Оборотень был? Был! Вампир был? Был! Ректор был? Был! Наг? Тоже был! – перебирала я варианты. Главный герой новой книги обрастал шерстью, клыками, магией, змеиным хвостом и кучей документов. Он шипел и рычал одновременно, пытаясь плюнуть в меня ядом, а потом отсосать кровушки.
Его не то, что любить… Его хотелось добить. «Пышь-пышь!», - шипел будущий герой любовник, гремя погремушкой на хвосте и завывая на луну.
- Пусть главным героем будет чупакабра! – нашептывала муза. – Чупакабра! Отличный мужик! Просто чупакабра! Возьми чупакабру! И родятся у них чупа-чупсы!
- Что? – вслух обалдела я. – Ты хочешь сказать, что главная героиня – коза?
- Я – муза. Я не несу ответственность! Я несу мудрое, доброе, вечное и бред после полуночи! – обиделась муза и ушла.
Я потыкала клавиши, посопела и поползла спать.
Снился мне идеальный мужчина. С одной стороны он был бородатым полуголым брюнетом размерами с трехстворчатый шифоньер. С другой – утонченным аристократом с изящными чертами лица и моноклем в камзоле. В одной руке он держал топорище, в два раза больше себя. В другой бокал с вином. Одной рукой он давил врагов, как тараканов. А второй укрывал одеяльцем любимую женщину. Он бороздил моря, занимался бизнесом, отвоевывал королевства, сражался на дуэлях, бил морды, носил корону, ублажал любимую. Причем делал все это одновременно.
- Ааааааа!!! – проснулась я в холодном поту. На улице было уже светло.
- Хочу тебя, - меня обнял сзади какой-то полуголый мужик.
- Аааааа!!!! – заорала я, от неожиданности.
- Чего орешь? – послышался пьяный голос феи. – Я вспомнила, как эта чепуха меняется! Весь день вспоминала! Вспомнила, наконец-то. А то помню, что ты просила поменять. Вот я поменяла… Кстати, счет пора пополнять!
- Ааааа!!! – на всякий случай повторила я, глядя на жуткого мужика с ухмылкой жабы. Было в нем что-то первобытное. Наверное леопардовая повязка на полупрозрачных бедрах.
- Тебя хотят! – скрипучим басом выдал мужик, пытаясь меня соблазнить танцем. Он делал такие телодвижения, словно неудачно отошел в лесу по нужде. А теперь пытается скинуть с самого дорого ядовитую змею.
- Принять вызов, - выдохнула я, пряча лицо в руках. Сколько? Семь? Я пронзительно зевнула.
На меня смотрел ректор Магической Академии. Попа моя прихватила одеяло, когда я увидела бледное лицо.
- Не могли бы вы срочно явиться в Академию, - сухо произнес Филиус. Он прокашлялся, оборачиваясь на кого-то невидимого и что-то негромко отвечая.
- Что случилось? – тревожно спросила я, видя, как позади него снуют какие-то маги в доспехах.
- Вы приходите. И я вам все объясню. Только я прошу вас. Не нервничайте! – произнес Филиус. – Портал сейчас откроется. Главное – не нервничайте!
Я мечтаю попасть в волшебную страну Какраньшию. Там не было таких животрепещущих проблем.
- Что случилось! Ты мне ответишь или нет? Что? – психанула я. Фраза, произнесенная сдавленным голосом «вы, главное, не нервничайте!», ни капельки не успокаивает!
Филиус молчал.
- Что? Сегодня нужны были поделки из говна единорога? А мы не сделали? – орала я, требуя законного ответа. – Нужно было принести яйца дракона, а мы не оторвали? Потеряли ключ от комнаты и девственность?! Что? Что происходит?
Портал светился посреди комнаты. Маленькая Блу спала на подушке. Напомните мне посмотреть ее крыло, когда вернусь!
- Я в туалет не могу сходить с вами! Чуть что, так сразу! – бушевала я, обещая на досуге принести домой яйца ректора.
- Что вы хотели? Это – Академия Магии! – гордо произнес ректор, трусливо пряча трофей. – Я жду вас! Срочно!
Я, как была, в пижаме с медвежатами, которую достала в связи с похолоданием, в тапках с помпонами и горячим желанием прибить ректора на месте, ступила в портал одной ногой. А потом бросила взгляд на столик и решила взять фейфон. Мало ли! Вдруг будет, как в прошлый раз?
Нет, ну если с Никитой что-то случилось, то я…
Меня выбросило прямо в ректорском кабинете. На ректорском столе, среди бумаг стояли два бокала. А под потолком летали свечки.
- Эм… - выдала я, натягивая пижамные штаны повыше. – Что это значит?!!
- Простите, я просто … - послышался голос ректора. – Присаживайтесь… Как вы думаете? Почему я пригласил вас сюда?
Мне намекали на бокалы и свечи. Я смотрела на два бокала. Потом подняла глаза на свечи.
- У кого-то юбилей? – прищурилась я, глядя на нарядного ректора. И когда он успел переодеться? - Раз, два, три…
Ректор смотрел на меня с улыбкой. В зеркалах отражался заспанных рыжий хомяк. Одна часть волос уже встала дыбом. Вторая только собиралась. Медвежонок на груди смотрел глазками – бусинками. На тапке с помпоном виднелись капли супа. На правой щеке отпечатался угол подушки. Во рту усердно гадили дракончики. Мозги соображали плохо, но очень старались…
- У вас?!! – обалдела я, быстро пересчитывая свечи. Они висели рядами по десять штук. Поэтому считать их было очень удобно. – Вам семьдесят? Ничего себе! Ну… эм… поздравляю! Вы отлично выглядите для своего возраста! Нет, ну правда!
Мне стало как-то неловко. Меня тут пригласили на юбилей, а я без подарка! Как-то некрасиво. Мозг усиленно генерировал поздравление с юбилеем. Я вспомнила, как поздравляла одну тетечку с издательства.
- Что? – обалдел ректор. Я смотрела на него так, словно завтра он проснется в четыре утра, сядет на первый автобус и поедет в центральную поликлинику. Просто посидеть в очереди.
- Семьдесят – это не так уж и много! Пенсионерам лишь дай дорогу! Они еще ого-го! Этот возраст начало всего! – наизусть шпарила я. – Чтобы пенсии вам хватало, чтоб давленье пореже скакало. Чтобы внуки не огорчали! И родные вас …
Договорить я не успела. Я вспомнила, что он учился вместе с моей сестрой. И мне стало немного стыдно. Это ж надо было забыть!
- Вы знаете, я очень хотел с вами поговорить. Наедине. Без формальностей, - начал Филиус задушевным голосом, предлагая мне присесть в кресло.
Я ущипнула себя на всякий случай. Бокалы сверкнули гранями, а я присмотрелась к ним. В них плескалось что-то похожее на вино.
- Мне неловко это говорить, но я не могу вас забыть, - Филиус опустил глаза. – С первого момента, когда увидел. Я понимаю, что слишком часто вызываю вас в Академию… Но это только потому, что вы мне очень понравились… К сожалению, я не мог проявлять какие- либо знаки внимания к вам в присутствии других родителей. Сами понимаете, я – ректор! Я должен держать авторитет и нейтралитет… Но сейчас, когда мы остались вдвоем, я хотел бы узнать вас поближе…
- Знаете, - сквозь зубы процедила я, растирая глаза и все еще поражаясь произошедшему. Вот теперь я окончательно проснулась. И даже успела разозлиться! – А не пошли бы вы работать! У вас там Академия без присмотра!
- Зачем же вы меня посылаете? – спросил Филиус, улыбаясь.
- Чтобы для начала стать друзьями по переписке! – вежливо ответила я. – А адрес указываю, чтобы знать, куда писать письма мелким почерком!
«Ты с ума сошла!!!», - хором закричали добрая и злая тетя, когда я открыла рот для указания адреса посыла. «У тебя ребенок учится в Академии!!!», - орали тетки наперебой. «Ты уже и так записала его в пенсионеры!», - возмущались тетки.
Я прикрыла рот, чувствуя себя заложницей ситуации. Ругательства застряли в горле, когда я прикинула, чем обернется это все для Никиты.
- Не составите ли мне компанию? Я хотел бы пригласить вас на свидание. Вот такое вот скромное свидание, - скромно произнес Филиус, протягивая мне бокал.
«Помни, он – ректор Академии, в которой учится твой ребенок!», - напоминали тети, когда я присела в кресло.
- Я не хотел все это делать так, - отвел глаза Филиус. – Просто, мне показалось, что по-другому вы не согласились бы. Я извиняюсь, что поступил именно так…
Я молчала, глядя на бокал. Красивые глаза ректора намекали мне, что мне не мешало бы сделать глоток. Я улыбнулась, поставив бокал на стол.
- Знаете, я бы хотел поговорить о Никатосе, - произнес ректор, делая глоток из своего бокала. – Он вам уже похвастался? Если нет, то я расскажу! Никатос – единственный в классе, кто справился с заданием! Единственный. И, скажу по секрету, другим ученикам помогали родители. А он справился сам!
У меня еще со вчерашнего «справился сам» колени болят. И спина ноет.
- Это говорит о том, что он обладает огромным магическим потенциалом. И если этот потенциал развивать, то из него получится великий маг! – произнес Филиус, глядя на меня красивыми глазами. – Я так понимаю, что в этом есть и ваша заслуга…
Да нет, что вы! Я здесь совершенно не при чем!
- Пейте, не стесняйтесь! – послышался голос Филиуса. Что-то мне не очень нравится! Я смотрела, как ректор делает глоток, а потом переводила взгляд на свой бокал.
- Господин ректор, - послышался стук в двери. – Можно вас на минуточку? У нас тут небольшое происшествие.
- Я занят! – резковато произнес Филиус, снова улыбаясь мне. Я держала в руках свою пудренницу. И поглаживала пальцами крышечку.
- Я настаиваю, - произнес голос за дверью. То ли писклявый мужик. То ли басистая женщина. Я так и не поняла, кто там.
- Хорошо, - нервно бросил ректор. – Посидите пока что здесь. Я сейчас вернусь.
Он поставил свой бокал на стол и с бормотанием: «Ничего без меня не могут!», вышел за двери.
- Слушай, - послышалось из пудреницы. – У тебя есть, чем … ик! Счет… ик! Пополнить?
- Отлично! – обрадовалась я, осматриваясь по сторонам. Открыв пудреницу, я выпустила свою фею. Она летала плохо. Мятые крылья едва держали ее воздухе.
- Опачки! – потерла она ручки. – Пестики-тычинки! Банкет! Люблю банкеты!
Она подлетела к моему бокалу и принюхалась.
- Хм! – произнесла она. – Тут че-то странное! Ну да ладно! Здесь еще второй бокал есть!
Она полетела к бокалу ректора и перевесилась за ободок.
- О, а тут нормальненько! – крякнула она, склонившись над вином, а потом тяжко взлетая. - Отличное вино! Ну все, я полетела! Что-то голова кружится! Ты… это… обращайся!
Она едва долетела до своей пудреницы и провалилась в спячку. Мой взгляд скользнул по бокалам. Они были одинаковые. Но печень феи вряд ли ошибается.
Я занервничала. А вдруг меня хотят отравить? Вдруг это ловушка? Нет, ну мало ли?
Осторожно взяв бокалы, я поменяла их местами, и снова уселась в кресло.
Часики тикали, попа чесалась, во рту продолжали гадить кошки, а мятое лицо в зеркале притягивало мужиков со скоростью один ректор в час.
Ректора все не было. Я откинулась на спинку и вздохнула. Нужно было надеть противозачаточную шапочку.
В последний раз я так ходила на свидание, когда мужика разобрал понос. В перерывах между «я на минуточку», я успела узнать, как его зовут. Узнать, что он работает строителем. И у него есть собака Жужа. Собственно, это вся информация, полученная на трехчасовом свидании. Так сказать, по крупицам.
Послышались спешные шаги. Дверь со скрипом открылась. Я терпеливо ждала явления Ромэо. Он вошел, продолжая с кем-то разговор.
- Не скучали? – вежливо улыбнулись мне. – А то у меня дела. Быть ректором не так просто. Это – огромная ответственность! У нас опять Пыхтачок. Он случайно разбил маму. И теперь требует собрать ее заново.
Я взяла бокал с вином, видя, как ректор усаживается в кресло.
- На чем мы с вами остановились? – ласково произнес он. Я медленно поднесла бокал к губам. Зрачки ректора в этот момент расширились. Я сделала глоток и поставила его на место.
- Ах, да! На успехах Никатоса! – улыбнулись мне. – Я вам скажу так. Не каждый год в Академию поступает столь талантливый чародей…
Ректор сделал большой глоток и замер на месте. Я готовила себя к тому, что буду рассказывать, сколько раз перед смертью Филиус дернул ногой.
Но … ничего не произошло. Я снова сделала глоток под одобрительный взгляд «кавалера». Самое захватывающее свидание в моей жизни продолжалось. Я мысленно составляла некролог. И понимала, что скидываться на похороны ректора придется родителям.
Внезапно в дверь послышался стук. «К ректору нельзя! Он очень занят!», - послышался встревоженный голос. Краем уха я слышала уверенные и тяжелые шаги.
Дверь распахнулась так, что я дернулась. В дверях стоял Физалис. В его руках были бумаги.
Он медленно поднял глаза на свечки, которые плавно складывались в сердечко. А потом снова расплывались по комнате. Два бокала на столе недвусмысленно сверкнули.
Взгляд, которым посмотрели на меня, напоминал ожог.
- Простите, что помешал вашей… романтике. Зайду попозже, - коротко и четко бросил он, разворачиваясь и выходя из кабинета.
- Нет, - едва слышно прошептала я, впиваясь глазами в черный силуэт. До меня долетел опьяняющий запах чужих духов. – Нет… Нет…
Ректор продолжал разговор. Я задыхалась, не слыша его.
- … я готов со своей стороны лично заняться обучением Никатоса, - донеслось до меня, когда шаги стихли. – Сама понимаешь, Академия дает многое, но есть тонкости, которые может дать только опытный маг.
Я вставала, отмахиваясь от «я вижу в Никатосе потенциал». Сердце заходилось, а я не знала, что со мной. Такое чувство, словно сейчас решается моя судьба.
- Извините, я вспомнила, что утюг на плите оставила,- промямлила я, сердце ловя шаги.
- Конечно, конечно! Могу вас проводить. У меня самого, знаете ли, дел по горло! Да что там по горло? – слышался голос ректора со спины.
Я встала, вежливо прощаясь на ходу. И вылетела за дверь. Чувство, что случилось что-то необратимое, страшное, стучало вместе с моим сердцем. Я выбежала за двери. Коридор был пуст.
Заметавшись, и понимая, что решение нужно принимать быстро, я, повинуясь невидимой силе, бросилась направо. Летя по ступенькам, я вылетела в холл. Силуэт был далеко. Я чувствовала, что если я все не объясню, то …
Черная фигура остановилась у портала, вошла в него и…
Я почти добежала. Ослепленная светом, я стояла и чувствовала, что теряю что-то невидимое, но очень важное.
Это где-то за гранью понимания. Где-то между добром и злом. Есть только одно, абсолютное, темное, но одновременно нечто чистое и светлое. Единственное, что придает мне сил.
Мне казалось, что в моих руках невидимая нить. И сейчас она рвется. Мое сердце надрывно мучила мысль, что это - конец.
Конец странной игре. Игре, в которую играю двое, стараясь забыть о пропасти между ними. Мир магии не казался мне таким враждебным и ужасающим, когда я смотрела в зеленые глаза.
Привалившись к колонне в пустом зале, я смотрела под черные своды потолка. Я бежала, как девчонка, чувствуя, что рвется нить. Нить, связавшая меня с тем, кого бы я хотела больше всего на свете.
Закусив губу от досады, я сжимала кулаки. Нужно было посылать ректора с его предложением подальше! Зачем я согласилась? Я была уверена, что случилось что-то серьезное!
- Успокойся, - процедила я себе. – Уходят только те, кому мы не нужны. Если бы была бы нужна – давно сказал бы. И не ушел бы…
- Вам помочь? – дежурным голосом произнес молодой маг, подходя ко мне со стороны лестницы. – Я так понимаю, что вы – немаг.
Его слегка передернуло, но он прикрылся вежливой улыбкой.
- Да, откройте портал по адресу, - ответила я, беря себя в руки.
Вывалившись в комнате, я стиснула зубы и бросила фейфон на кровать. А потом грузно села на кровать, прикрыв лицо руками.
- Да ладно тебе, - икнула Джоин. – Нашла драму!
Ко мне на колени вползала Блу. Я собиралась ее перебинтовать. Крыло уже шевелилось. Но было слабеньким. Расправив его, драфончик, стала карабкаться на меня резвой кошечкой.
- Постучалась в до-о-ом! – пела я через два часа. – Боль незваная!
Ансамбль песни, пляски и женских страданий пользовался случаем, пока соседи были на работе.
- Любо-о-овь окая-я-янная-я-я! – с выражением пела я. И мне казалось, что у меня получается. Страдания я передавала очень четко. Унитаз подвывал мне.
- Во! Именно так выл тот оборотень! Ты – не оборотень? Нет? – икала Джоин, допивая сливовую наливку. – Не-не, ничего… Я просто так спросила!
- Это очень душевная песня! – обиделась я, кутаясь в одеяло.
- Душевная? И сколько за нее задушили? – спросила фея.
Блу собирала пыль под кроватью. И драла коготками диван.
- Не мешай, - отмахнулась я от Джоин. – Ничего ты не понимаешь в песнях!
К вечеру я выдохлась. К радости соседей, пришедших с работы. Я тихо пела, страдая над кружкой чая.
- Нет, он мог бы сделать первый шаг, если бы я нравилась? – объясняла я Джоин. Фея лежала в пудренице.
- Угу! – выдавала она.
- Я вообще привыкла, что инициатива должна исходить от мужчины! – продолжала я свою лекцию на тему «Отношения, или почему он козел».
- Нет, а что мне? Сидеть и ждать? – удивлялась я сама себе.
- Угу! – одобряла фея. Рядом с ней стояла полупустая бутылка. Блу использовала мое колено, как аэродром. Она пыталась взлететь с него. Но оладушком шлепалась в подушку.
- Тебя хотят! – послышался томный мужской голос. Оголенный торс поигрывал бицепсами. Леопардовая юбочка эротично виляла. – Дорогая, тебя хотят!
- Пусть хотят! – отмахнулась я. Мужик еще долго танцевал в центре комнаты. Я знала, как назывался танец. Полет шмеля.
- Можно я тебя ужалю! – сладко требовало порождение фантазии феи. Юбочка подрыгалась туда-сюда.
Потом вызов погас. Я успокоилась, наливая еще одну кружку чая.
- На чем я остановилась? Ах да, на том, что у нас бы и так ничего не сложилось! – продолжала я утешать себя.
- Угу! – выдала фея, валяясь во фрустрации.
- Ужалю! – басом произнес мой «звонок». И стал тыкать мне своей повязкой.
- Пшел вон! – отмахнулась я, продолжая лекцию.
Раза четыре я отгоняла призрачного ловеласа. Он нашел в углу пыльны торшер. И решил показать на его примере, как и в каких позах предпочитает любить женщин. А потом исчез.
Чтобы появиться снова, но уже на кровати. Зазывно почесывая щетину, мне предлагали взять трубку.
- Хорошо! – раздраженно бросила я. Женщины вообще-то не очень любят, когда их отрывают от страданий! У меня это запланированные страдания. Я до этого думала посвятить их «денег нет», «почему меня никто не читает» и «мои книги берут на обзоры блоггеры сквозь салфетки». А тут такой повод!
- Вам нужно срочно явиться в Академию! – в облаке появилось лицо ректора. – Срочно!
- Что? Опять свидание? – разозлилась я, глядя в глаза Филиус. – Спасибо, не надо! Все, вызов окончен!
Облако растворилось. Ишь, чего удумал?!!
Мужик в леопардовой юбке снова забегал по комнате, тряся юбочкой и его содержимым.
- Слышишь, мальчик – колокольчик, потрись в уголке. Торшер уже заскучал! – отмахнулась я, делая глоток чая.
Кто-то звонил мне с такой настойчивостью, что я не выдержала. Отрепетировав мысленно все, что я думаю, я решительно приняла вызов.
- Слушай ты, - с нажимом произнесла я, глядя на ректора.
- Никатос пропал, - выдал Филиус. - Нужна ваша помощь! У нас чрезвычайная ситуация!
- Что?!! – обалдела я, роняя кружку на пол.
- Мне плевать, - послышался знакомый голос. – Я вызываю боевых магов.
- Одну минутку, - Филиус нервно обернулся. – Я прошу тебя, Физалис. Не нужно горячиться. Понимаю, что Пенелопа пропала. Но мы найдем ее. Мне бы не хотелось выносить этот инцидент на всеобщее обозрение. Это скажется на репутации Академии. И на финансировании со стороны Министерства.
В центре комнаты горел портал. Я схватила фейфон и бросилась в портал. Одеяло стелилось за мной через всю комнату. «Никита пропал!», - стучало в голове. Я не знала, как часто пропадают дети в магической Академии.
Меня выбросило в кабинете.
- В кресло. Быстро, - послышался голос Физалиса. Я смотрела на кабинет ректора, который был разгромлен полностью. Видимо, здесь либо искали детей. Либо ректор пятый угол.
На полу валялась черная перчатка. По рухнувшим стеллажам книг все еще пробегали зеленые искорки.
Воротник ректорской мантии был сожжен. А на полу была очень подозрительная лужа. Я утешала себя, что кто-то просто пролил чай.
- Боевые маги прибудут с минуты на минуту, - послышался голос Физалиса. Он стоял ко мне спиной. – И не плевать на репутацию Академии!
- Вы не должны были так делать! – послышался голос ректора. – Чтобы стереть память ученикам, нужно было согласие их родителей.
Я ничего не понимала. И бегала взглядом от одного к другому.
- Смотри! – мне бросили на колени тяжелый шар, похожий на шар гадалки. – Система магического наблюдения!
- Ч-ч-что мне нужно сделать? – спросила я, боясь притрагиваться к шару на коленях.
- Ах да, забыл! – в шар полетело заклинание. И внутри него появилась картинка класса. Я видела Пенелопу, которая идет между рядами с сумкой. У нее на плече сидит Роуз. Пацаны переглядываются. И один из них цепляет заклинанием ее сумку. Сумка рвется. На пол летят учебники. Никиты пока нет в классе. Видимо, он опаздывает на урок.
- Смотри-ка! Дневничок! – послышался дерзкий голос, который Попогрыз запомнил писклявым и визжащим.
- Отдай! – закричала Пенелопа. А дневник уже очутился в чужих руках.
- Ну-ка! Что у нас тут за секретики! – обрадовался тот самый Дариус. – О! Я так скучаю по маме и папе. Я даже не успела с ними попрощаться. Я помню, что мама сказала перед тем, как уходить. Она сказала, что обязательно вернется. Но не вернулась! И я не понимаю, почему не могу простить ее за это…
- Читай дальше! – закричал класс, пока двое парней держали орущую Пенелопу. Драфон пытался драться с другими фамильярами.
- Так, тут про дядю! Мои родители говорили, что дядя – последнее дерьмо, - услышала я, тревожно подняв глаза. – Но они ошибались. Он не последнее…
- Пожалуй, первое, - послышался нервный голос.
- Пустите! Отдайте! Это моя вещь! Я все дяде расскажу! – кричит перепуганная Пенелопа.
Я смотрю на ректора, но тот внезапно заинтересовался мухой. Он смотрел на нее так внимательно, словно завтра будет защищать по ней диссертацию.
- О! Еще интересненькое! Сегодня я решилась! Я попросила у дяди рыжую краску для волос! Я сказала, что она нужна для урока! Что мы будем красить волосы зомби. Надеюсь, что он мне поверил…. Я уже нашла заклинание, которое красит волосы. И даже отрепетировала его на швабре. Почти получилось! – читал хулиган, пока я пыталась понять. Зачем Пипке рыжая краска.
- У меня так перчатки просили. Тоже, видимо, для зомби. Мерзнет он, бедняжечка, посмертно! Поэтому перчатки зачаровываются! – нервно усмехнулась я, глядя на Физалиса.
- Дальше, рыжий зомби в зачарованных перчатках., - произнес Физалис, а по коридору стучали сапоги. Дверь распахнулась, на пороге появился отряд боевых магов.
- Я мечтаю быть похожей на тетю Никатоса. Она такая… такая… Я даже не знаю, как это описать, мой дорогой дневник. Я хочу быть такой же, как она! Но не хочу, чтобы дядя об этом узнал! – слышался голос под одобрительные крики класса.
- Нет! Нет! Нет! – билась Пенелопа, а у меня сердце разрывалось от жалости к девочке, чьи секреты решили высмеять при всех.
- Он всегда считал их нищебродами, - послышался голос хулигана. Я подняла глаза. И встретилась взглядом с зелеными глазами.
- Значит так, да? – нервно спросила я, слыша еще пару нелестных комплиментов в адрес нашей семьи.
- Дорогой дневничок, я хочу рассказать тебе самую страшную тайну. Я не рассказывала ее даже дяде. Потому что дядя будет ругаться. Я влюбилась… Кажется, да… - послышался громкий голос. И радостные визги класса. «О! Секретики!», - ерзали девчонки.
Пенелопа безвольно повисла в руках учеников. Дверь открылась. И я увидела Никиту, который вошел в класс. Он сначала не понял, что произошло.
- Я влюбилась в Никатоса! Он так похож на дядю… - под улюлюканье прочитал Дариус. – А дальше ничего не написано! На, лови свой дневник! И не ной!
Пенелопу отпустили. Он схватила дневник и стала дрожащими руками собирать сумку.
- Ты что сделал? – закричал Никита. И в обидчика полетело внушительное заклинание. Его прибило к стенке. Урфин бросился на какого-то боевого кота.
Я мельком посмотрела на Физалиса. Тот едва заметно кивнул, не отрывая взгляда.
Дальше все произошло так быстро, что я обалдела. Никита застыл посредине класса. Стулья, столы, ученики… Всех начало поднимать в воздух.
- Что он делает? – занервничала я, глядя на то, как Пенелопа уже выбежала за двери.
И тут всех дружно расшвырнуло по углам. Никита тряхнул головой, словно очнулся.
- Пипка! Пипка! – заорал он, бросаясь за двери. И тут камеры вышли из строя.