Глава восемнадцатая. Василиса Преданная
- Стирать память детям незаконно! Такие магические манипуляции возможны только с согласия родителей и консультацией магического психолога! – послышался недовольный голос Филиуса. Он нервно теребил манжету. И почему-то смотрел на меня странно.
- Незаконно идиотам размножаться. Однако ж они это делают! Спроси у мамы с папой почему! – послышался голос Физалиса.
- Но так поступать с куратором группы. Она до сих пор в ужасе от того, как вы с порога применили на ней заклинание! – возмущению Филиуса не было предела.
- Возмущается, значит, живая, - произнес Физалис. – Я тебе еще после первого раза объяснил, что есть мое. И есть все остальное.
Из группы боевых вышел усатый мужик с легкой проседью.
Взгляд зеленых глаз обжег его. И боевой маг опасливо посмотрел на черную перчатку на полу. Страшную руку Физалис прятал в рукаве.
- Я извиняюсь за поведение сына. Я учил его не применять магию на тех, кто слабее. Сто раз ему говорил. Дариус сказал, что его обижают в Академии. Сказал, что старшекурсники, - опустил голову усач. – Я не знал, что он применяет заклинания на одноклассниках! Я с ним разберусь!
- А почему мы стоим, как девственницы на отборе? Искать детей! – заорал Физалис, резко встав с кресла.
«Девственницы на отборе?», - прищурилась я, глядя на бледный профиль. Знакомое выражение. Кажется, я где-то его уже писала.
- Дальше Академии дети никуда не денутся! – уверял ректор, почему-то складывая и перекладывая по столу стопки бумаг. – Я уверен, что они просто где-то спрятались. Я уже организовал поиски! Старшекурсники и преподаватели прочесывают Академию! Нет повода для паники. Вы, главное, не волнуйтесь. Дети обязательно найдутся!
В этот момент что-то подсказало мне прикинуться ветошью. Может бледные лица боевых магов, которым срочно захотелось искать детей. А может, Филиус, который отрицательно замотал головой. Он пятился в сторону шкафа.
Огромный стол ректора с легкостью оторвался от пола, обнажая огрызок яблока и фантик от конфеты. Массивное, кожаное кресло с резьбой в виде грифонов тоже поднялось в воздух. Портреты соскочили со стен и медленно стали подниматься к потолку. Под ногами зашевелился ковер.
Казалось, что вся комната наполнена водой. И все предметы пытаются всплыть. Костяные пальцы в черной манжете шевелились. Физалис стоял и тяжело дышал.
Мне почему-то казалось, что в этот момент он себя не контролирует. Он словно смотрел в пустоту.
- Тише… – прокашлялся ректор, хватая какие-то папки, утекающие вверх. – Физалис… Ты меня слышишь? Возьми себя в руки… Пожалуйста….
Физалис дышал тяжело, жадно глотал воздух. Растрепанные волосы зашторили его лицо. Резиночка висела на тонкой пряди. Плечи вздымались опускались.
- Мы делаем все возможное… - взмолился Филиус. Он поймал в воздухе еще одну папку и прижал ее к груди. – Физалис! Я прошу тебя! Успокойся! Твоя Пенелопа скоро найдется! Понимаю, что ты нервничаешь. Но я обещаю, что все будет хорошо!
- Мы сделаем все возможное! – подтвердили маги.
Но предметы продолжали подниматься вверх. Перо с расплескавшейся чернильницей зависло в воздухе.
Боевые маги застыли вдоль стенки. Я глянула вниз, не заметив, как мое кресло оторвалось от пола почти на четверть метра… Я попыталась соскочить с кресла, но ректор замотал головой.
- Не шевелись, - прошептал Филиус мне. – Просто не шевелись. Это – стихийный выброс силы. Когда могущественный чародей напуган, расстроен и так далее, эмоции подпитывают магию. Магии становится очень много, то происходит выброс. Если чародей не возьмет ситуацию под свой контроль.
Я вспомнила Никиту. У него было что-то похожее.
- Это, как у Никиты? – прошептала я, хватаясь руками за ручки кресла.
- Да. Когда силы слишком много, чародей может потерять над ней контроль, - заметил шепотом Филиус. – И тогда последствия будут разрушительными. Поэтому я всегда говорю студентам, чтобы учились держать себя в руках… У Физалиса с этим были проблемы…
- Тише, - прошептала я, осторожно сползая вниз. Я вспомнила, как разнесло в стороны всех, кто стоял рядом с Никитой.
Я медленно, стараясь не делать резких движений стала подходить к черной фигуре, стоящей, как статуя.
- Я прошу тебя, - шептала я, уводя рукой чернильницу с уровня глаз. Я был почти рядом.
- Все хорошо, - прошептала я, глядя на невидящий взгляд. – Они найдутся… Посмотри на меня. Все хорошо… Тише… Тише…
Книга сбоку упала на пол. Я положила руку на бледное лицо.
- Все хорошо, - шептала я одними губами. Взгляд зеленых глаз становился осмысленней. В тот момент, когда глаза перестали смотреть в пустоту, все рухнуло вниз. Одновременно и с грохотом.
- Новая мантия! – обиженно заметил Филиус, стряхивая заклинанием пятна от чернил.
- Сейчас, когда все успокоились, мы должны определить местонахождение детей. По протоколу каждый из родителей или родственников первого круга обязан сдать кровь для ритуала поиска, - начал усатый, разворачивая штаб.
Часть боевых магов вышла за дверь сразу. Вторая получила распоряжения и последовала за ними. Филиус успокоился и чинно сел в кресло.
В руках боевого мага появилась чаша. Она была похожа на кубок, которым трясут победители с пьедестала.
- Есть погрешность, поэтому хорошо, что пропали сразу несколько детей, - посмотрел на нас отец виновника. – То есть, конечно, плохо… Но для поиска хорошо… Так точнее будет… Девушка первая.
Я подошла к чаше, опасливо заглядывая в белый дымок.
- Руку протяните над чашей. Не бойтесь! – произнес боевой маг. – Это не больно… Вы кем приходитесь мальчику?
- Тетей, - прошептала я, вздрагивая всем сердцем при мысли, что Никита в беде.
- Одну минуту, - кивнул усач. – Сейчас настрою на родственников. Я просто думал, что вы – мать… Сейчас небольшое уточнение… Все. Готово…
Я опасливо понесла руку над белым чудным дымком. Он не обжигал, как пар, но в какой-то момент схватил меня за руку. Я дернулась.
- Тише, тише, - меня придержали со спины. Белый дымок становился алым.
- Хорошо, - произнес боевой маг, глядя на меня немного виновато. – Сейчас подождем результатов…
Чаша забурлила дымом. Он повалил через край. Я рассматривала руку, видя маленькую, заживающую на глазах рану.
- Девушка, - поднял на меня глаза боевой маг. – Как бы вам сказать? Даже не знаю… Вы не являетесь кровным родственником мальчику. Вообще. Совпадения по крови на уровне любого другого чародея.
- То есть как? – обалдела я, глядя на кубок. – Я – его тетя. Он – сын моей сестры Лорелей!
- Понимаете, принцип поиска, строится на установлении кровных связей. Кровь должна вести к родственной крови. Мы внесли все данные мальчика и девочки. Вы не являетесь близким кровным родственником никому из детей.
Я, как стояла, так и упала в кресло. Никита похож на сестру. Глазами – точно.
- А как же родимое пятно? – обалдела я, показывая пятнышко пониже трусов. – У него такое же на руке!
Один из боевых магов склонился и стал детально изучать мое родимое пятно.
- Следов магического вмешательства обнаружено не было. Так что тут либо совпадение. Либо – это шрам, полученный немагическим путем. В таких случаях нужна детальная экспертиза. При первичном анализе такие вещи сложно определить, - произнес боевой маг. Я натянула штаны обратно.
- То есть, Никита – не мой родственник вообще? Не кровный? – еще раз спросила я, не веря своим ушам.
Пока новость грызла остатки моей нервной системы, я вспоминала фотографии Никиты. Как бы то ни было, он – мой.
Перед глазами прокручивалось детство. Я вспоминала какие-то незначительные мелочи, на которые не обращала внимания. «Кукла для Лоры. И кукла для Васи!», - слышались далекие голоса. Я держала в руках дешевого пупса, пока Лорелей обнимала дорогую красавицу.
«Мама, а почему мне такую куклу, а ей такую?», - спрашивала я. «Потому что она старше!», - слышался ответ. Так я поняла, что старость надо уважать. И сестра ближе к смерти на пару лет.
Вот таким циничным ребенком я росла.
- Я требую, чтобы никто и никогда не говорил об этом Никите, - задыхаясь произнесла я, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Мне плевать, кровные мы или нет!
- Это вы решайте сами. Наша задача найти ребенка. Попробуем искать девочку, - послышался голос отца Дариуса.
Физалис посмотрел на костяную руку, потом снял перчатку с обычной и занес ее над кубком. Дым окрасился алым. Кубок выдал огромное облако пара и…
- Девочка не просматривается, - вынес вердикт боевой маг. – Слишком сильный магический фон. Но есть хорошая новость. Девочка жива.
Я сидела и звонила Никите по фейфону. Джоин смотрела на меня нетрезвым взглядом и качала головой.
- Остается только ждать отчета, - покачал головой отец Дариуса. – Но есть и хорошие новости. Только что передали, что из Академии они не выходили!
Я выдохнула. Уже легче.
Пока пыталась дозвониться Никите, я чувствовала на себе странный взгляд. Ректор смотрел на меня загадочно и томно. Интересно, зачем ему подмешивать мне любовное зелье? Неужели и вправду влюбился?
Я сощурила глаза, глядя в его сторону искоса и подозрительно. Так смотрят шпионы в дешевых боевиках. Ха! Придумала! Влюбился. Чистокровный маг влюбился в немагичку.
У меня были подозрения, что я действительно немагичка. И меня взяли из какого-то немагического приюта? Это бы многое объяснило. В том числе маленькую незаметную несправедливость в каждой мелочи.
- Видели! – влетел в кабинет какой-то боевой маг. Он был таким юным, что я умилилась. Так умиляются котятам и красивым деткам.
- Где?!! – я вскочила с кресла.
- Уборщица видела, как заплаканная девочка забежала в сумрачный коридор, - задыхался юный защитник правопорядка. – Ее попытались остановить, но следом за ней пролетел мальчик.
- Никита, - выдохнула я, боясь вдохнуть. Мои руки тряслись. Я прижимала их к груди.
- У него была летающая обезьяна! – сглотнул молодой боевой маг.
- Он! – обрадовалась я. – Это точно он!
- Значит, дело плохо, - негромко произнес боевой маг. И стал что-то шептать командиру. Тот побледнел. И закусил губу.
- Уверен? – негромко произнес командир. Юный защитник правопорядка кивнул.
- Короче, - громко произнес командир, глядя на нас с каким-то сочувствием. – По словам свидетелей Запечатанная Дверь, возможно, снова открылась. И девочка с мальчиком случайно попали внутрь…
- Внутрь чего?!! – заорала я, бегая глазами от одного мага к другому. - Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? Или я придумаю сама! И то, что я придумаю, будет в сто раз хуже!
- Она – немаг, - послышался голос Филиуса, который скорбно опустил глаза.
Нас перенесло в какой-то мрачный коридор. Он был без окон, без украшений, без ничего. Прямо перед нами выросла огромная дверь. Почти во всю стену. На ней были тысячи символов. Половина из которых заставила бы покраснеть тех, кто рисует похабную яичницу на заборах.
- Никита здесь? Да? – заорала я, бросаясь к черной ручке.
- Стоять!!! – меня дернули назад. – Успокойся.
Я почувствовала, как меня кто-то прижал к себе. И стал покачиваться со мной.
- Мне очень жаль, - послышался голос Филиуса. Я вырвалась из объятий ректора, снова глядя на дверь, которая пугала магов до судорог.
- Что?!! Ее нельзя просто так взять и открыть? И посмотреть, есть там дети или нет? – требовала я, глядя на магов. Они стояли так, словно на похоронах. Несколько боевых магов опустили головы.
- Эта дверь открывается сама. Когда приходит время. За этой дверью – смерть, - послышался голос Физалиса. Он стоял и смотрел на эту дверь. Мертвая рука сжалась до хруста.
- Еще раз! Для альтернативно проживающих! – дернулась я.
- Здесь погибли родители Пенелопы. А вместе с ними и твоя сестра. И еще несколько магов, - произнес ректор, опустив светлую голову. Его волосы серебрились при искусственном свете, идущем от древних неприличных заклинаний.
- То есть, - прокашлялась я, чувствуя, как от нервов садиться голос. – Здесь погибла Лорелей?
- Когда маги бежали от инквизиции из вашего мира, они нашли источник силы. Невероятный, усиливающий магию многократно. Академия Магии – это первое, что построили маги в этом мире. И построили они ее на источнике. Конечно, Академия много раз перестраивалась. Но подземелья так и остались закрыты, - произнес ректор в гробовой тишине.
Я перевела взгляд на двери, видя, как символы то вспыхивают, то угасают.
- Это крыло – самое древнее. Остатки той самой первой Академии. Без отопления, без света, без усиливающих заклинаний. Дети вынуждены были учиться заклинанию света и тепла самостоятельно, чтобы отапливать комнаты! Не то, что сейчас! – с некой гордостью произнес ректор. – Кто плохо учился – замерзал насмерть! Выживали только старательные.
- Чудесно, - процедила я, понимая, что магии не в зуб ногой.
- Раньше как было? Прогулял занятия – завтра замерзнешь или умрешь с голоду! – продолжал ректор, которого несло по рельсам патриотизма. – Это сейчас мы создаем все условия для обучения.
- Я тащусь, как удав по стекловате! – резковато оборвала я ностальгию по временам, когда трением волшебных палочек разводили огонь.
- Девиз магии. Сила… - подсказывал ректор.
- … есть, ума не надо? – прищурилась я. И тут же схватила ректора за воротник.
- Где мой ребенок! – прошипела я, косясь на двери. – Или ты мне сейчас же достаешь оттуда детей, или я на костре сожгу.
Все посмотрели на меня с ужасом. Мне очень не хотелось верить, что дети попали именно сюда! Надо же, из всех опасных мест Академии они выбрали то, куда дракон свой хвост не совал!
- Ты прощелкал двух детей! Они пропали в Академии! Если они за этой дверью, то достань их! – возмутилась я, тряся его, как грушу.
- У-у-успокойтесь! Я понимаю, что вы на нерв… ах! – икнул ректор, пока я краем глаза видела заклинание в костяной руке. – В условиях обучения сказано. Академия не несет ответственность за жизнь и здоровье детей.
- Бред несет, а ответственность нет? - я чувствовала, как закипаю. Если есть призрачная надежда, что детей можно найти, я требую, чтобы ректор прошел проверку на отцовство! Мне плевать, слухи это или нет.
- Я требую, чтобы ректор … - начала я, как вдруг послышался женский голос: «Нашли!!!».
- Как?!! – обалдела я, глядя на то, как к нам несется на всех парах огромная тетя в мантии. Я не верила своим ушам.
- Где?!! – дернулся Физалис. – Где вы их нашли?!!
- В Северо-западном крыле! Они вывалились из хранилища артефактов! – запыхалась тетечка. И тут же стала ощупывать голову. – Шляпу потеряла! Какой ужас! Но детей нашли!
- Никита! – я бросилась к племяннику, которого тетя волокла за руку.
- Тетя! – послышался голос Никатоса. – Я … просто…
- Моя фея! – слышала я рядом, видя, как маленькая девочка висит на дяде и жалуется. – Не переживай. Они ничего не помнят…
Пока я проверяла целостность Никиты, племянник рассказывал о том, что он, как настоящий чародей, должен был заступиться. И бросился за Пипкой, чтобы поговорить с ней. Они забежали в какую-то дверь. И дверь закрылась.
- Сама, представляешь! – задыхался от возбуждения Никита. – Мы только вошли, а она «хлоп!». И мы остались среди артефактов. Я сказал Пипке, чтобы она ничего не трогала! И мы стучались в двери. И звали на помощь…
- Выяснить, кто оставил дверь в артефактную открытой. И вынести выговор! – строго отдавал приказы ректор.
Боевые маги смотрели на нас. «Вам повезло!», - улыбнулся молодой боевой маг.
- Поймите, - послышался рядом голос отца Дариуса. Он смотрел на меня виновато. – Дариус воспитывался без мамы. Она умерла, когда ему было три года. А мне некогда. Я постоянно, то на дежурствах, то в ночную… Видимо, я – отвратительный отец. Я поговорю с ним. Обещаю.
- Поговорите, - кивнула я, мысленно благодаря систему наблюдения.
Спонсор системы магического наблюдения встал на одно колено перед племянницей. И пытался неловко ее просморкать. Пипа вертелась и рыдала еще громче
- Тетя! Ты меня слышишь? А потом… потом Урфин стал ковырять заклинание, - на меня смотрели глазки моего Никитушки. – Мы ждали. Пипка ревела. А потом дверь открылась. Мы вышли. И нас схватил Горный Тролль!
- Кто? – произнесла огромная тетя, обижаясь. Она стояла неподалеку и поправляла прическу заклинанием.
- Простите госпожа Мильдора! – тут же спохватился Никита, вжав голову в плечи. – Это наш преподаватель по уходу за магическими существами. Просто… ее так называют старшекурсники….
Я смотрела на госпожу Мильдору с благодарностью. Судя по ее рукам, он и дракона на лету отловит. И Василиску хвост оторвет!
- Спасибо вам, - кивала я, улыбаясь и рассеянно гладя Никиту.
- Ох, уж эти дети! – басом ответила тетя. – А я в душе очень хрупкая и ранимая!
Все суетились, Никита что-то лепетал. А я просто обнимала его. И радовалась, как ребенок. Он жив, здоров…
- Это артефакты фонили! Поэтому не могли найти! – слышались обрывки фраз.
Я прижала Никиту к груди и сопела ему в ежик волос. Моя рука нащупала крошечную резиночку на тонких светлых волосах. А на губах заиграла улыбка. Из сбивчивого рассказа я поняла, что дети случайно прошмыгнули в какое-то хранилище артефактов. И дверь закрылась. А найти их не могли, потому что каждый артефакт излучает мощную магию. Вот магия и глушила сигнал.
Мне на плечо положили руку.
- Тебя можно? – послышалась знакомая насмешка.
- Можно, только осторожно, - шутливо отозвалась я, выпуская Никиту.
К нему тут же подбежали работники Академии, осматривая и проверяя, нет ли повреждений. Кто-то суетился. Ректор с кислой миной отдавал распоряжения о ревизии артефактов и проверке.
- Я хочу, чтобы ты поговорила с Пенелопой, - в голосе Физалиса слышалась мольба. Пипка рыдала, спрятавшись в дядю.
– Я пытался ей объяснить, что ничего страшного не произошло, но она… Короче, я не могу понять, почему она плачет!
- Как же не плакать? – обалдела я. – Она делилась секретиками с дневником, а о них узнали все!
- И что? – послышался шепот. – Узнали, так узнали. Я стер им память. И объяснил ей, что все забыли об этом. Но она продолжает плакать. И я не могу ее успокоить!
- Пенелопа, - ласково позвала я, беря девочку за руку. – Иди сюда…
- Нет, - пробухтела Пипочка, прячась в мантию дяди. Она вырвала руку и отвернулась. – Я ни с кем не хочу говорить про дневник… Мне стыдно… Это ужасно!
- Пенелопа, - я снова осторожно взяла ее за руку. – А с чего ты решила, что мы про дневник? А?
Я лукаво улыбнулась, видя заплаканное лицо и растрепанные волосы. Бедная маленькая девочка. Ничего себе какое потрясение!
- Я хотела рассказать тебе про Блу! – прошептала я ей на ухо.
- Как она? – спохватилась Пенелопа, растирая лицо и шмыгая носом. Я осторожно уводила ее по коридору. Позади меня разгорался нешуточный скандал. Все обвиняли друг друга во всех смертных грехах.
- С Блу все в порядке. Она уже чуть-чуть летает, - улыбнулась я, выводя Пенелопу в коридор. Там было много цветов в кадушках.
- Это здорово, - вздохнул ребенок.
- А теперь рассказывай, - прошептала я. – Нас никто не слышит. Что случилось? Почему ты плачешь?
- Не скажу,- насупилась Пенелопа.
– Давай, меняемся секретами! – предложила я. – Девочки ведь секретничают? Вот, держи, мой секретик. Я в детстве тоже любила мальчика по имени Стас. Но он сказал мне, что я рыжая. А он не любит рыжих!
- А мой дядя любит! – выдала Пенелопа. Где-то кого-то сдали с потрохами. – Ладно, секрет на секрет. Никатос казал, что …
Ее голос осекся.
- Никатос, пока мы сидели… сказал… сказал… что не любит меня! – всхлипнула Пипа, глядя на меня снизу вверх. Я посадила ее на подоконник и уселась рядом сама.
- Милая моя, - я обняла ее и прижала к себе. Такая маленькая, такая хрупкая. И тут первая любовь.
Из окна виднелся тот самый внутренний двор, в котором состоялась дуэль.
- Не слушай, что говорит мужчина, - прошептала я. – Смотри на его поступки. Мужчины, они такие! Могут часами признаваться в любви, а сами палец о палец не ударят! А могут никогда не признаваться… Но … эм… всегда приходить на помощь… И если Никита пришел на помощь, значит, ты ему нравишься!
- Правда? – глаза Пипки округлились. – А почему он тогда сказал, что не нравлюсь?
- Потому, что он глупый еще. Мужчины считают любовь – слабостью. И предпочитают о ней не говорить. Поэтому смотри на его поступки, - утешала я девочку. Вы когда будете проходить любовные зелья? Вы же будете их проходить?
- К-к-кажется, будем! – кивнула Пенелопа. – Но через … эм… три курса.
- С тебя – зелье. А я отвернусь: «Птичка!», - улыбалась я. Я рассказывала Пенелопе, как Никита бросился за нее заступаться. Как раскидал весь класс.
- Ничего себе, - Пенелопа обдумывала мои слова.
Я осторожно сняла ее с подоконника. А она схватила меня и прижалась ко мне изо всех сил.
- Я так с мамой делала, - послышался детский дрожащий голосок. – Можно я иногда буду так к вам прижиматься?
- Конечно, - прошептала я, доставая пудреницу и толкая пьяную фею. - А знаешь что? Дай мне свой номер фейфона. Чтобы ты могла мне звонить? Мало ли? Вдруг, а?
- Слышь, цветочка понюхать не найдется? – послышался сипловатый голос Джоин. Она стояла с чем-то похожим на заточку перед чистенькой и красивой феей. – Номер или жизнь!
Какой кошмар.
- Всеё номер отжала! – зевнула Джоин, влетая в пудреницу. – И наш дала!
Мы с повеселевшей Пенелопой вернулись к остальным.
- Никита, - позвала я, вручая дяде его маленькую повеселевшую фею. Она что-то обдумывала, и коварно молчала. Изредка бросая взгляд на Никиту.
- Да? – Никита подошел ко мне. Я чувствовала себя купидоном. – Ты хочешь поговорить про Пипку? Она мне не нравится!
- Знаешь, - я гладила Никиту по плечам и смотрела ему в глаза. – Любовь –бывает очень редко. И не каждого человека в жизни любят. Даже один раз.
- А мне казалось, что любовь везде… - попытался перебить Никита.
- Тише, не перебивай, - я положила палец ему на губы.- Послушай. Любовь – это самая великая магия. Что-то сродни редкому магическому …эм… артефакту. Понимаешь? Представь, что когда тебя любят, тебе дарят крутой артефакт. Он бесценный. Ты не можешь его увидеть. Но можешь почувствовать. Ты бы стал беречь крутой артефакт?
- Конечно, стал бы! – кивнул Никита.
- Вот и береги!
Никита смотрел на меня долго- долго.
- Но любовь… это же… - упирался Никита.
- А теперь представь, что с Пипой что-то случилось. Кто будет тебя любить? Ты точно уверен, что в классе найдутся девочки, которые тебя полюбят? А если полюбят, то так же сильно, как она? - продолжала я, отряхивая его школьную форму.
- Блин, я не подумал, - округлил глаза Никита. – А беречь – это там портфель носить? Мало ли? Вдруг он тяжелый? И Пипка надорвется? И заболеет.
Ну вот и все! Первая любовь готова!
- Пошли, - сурово и хмуро произнес Никита. Я чуть не умерла от смеха, но сдержалась. Маленький подражала.
Пипку взяли за руку. Она смотрела на Никиту круглыми глазами. Я уже тихо прыскала в кулачок.
- Короче, если тебя будут обижать, ты сразу говори. Не сюсю-масю. А конкретно, - суровым детским произнес Никита.
- Хорошо, - кивнула Пенелопа, глядя на свою руку в руке Никиты.
Боземой! Я сейчас умру от умиления.
- И желательно показывай. Пальцем, - послышался очень суровый голос Никиты. И тут он смутился.
- А то я не всех по именам выучил, - добавил он, но уже не так сурово.
Все! Занавес! Уносите меня!
Ректор, преподаватели и собравшиеся зеваки галдели, обсуждая произошедшее. А я думала о том, что родственные связи ведь не важны, если очень-очень любишь ребенка?
Дверь пугала меня. Я смотрела на нее, пытаясь мысленно угадать, что за ней прячется.
- Когда-то каждый маг был обязан пройти сквозь нее. Это было испытанием, - произнес старичок в шляпе, похожей на гриб. Он, как и другие преподаватели сбежался на шум. – А сейчас – это испытание для тех, кто не смог контролировать свою силу. Пусть даже маленькая, но бесконтрольная сила, способна причинить страшное горе.
- Это что-то сродни тюрьмы? – осторожно спросила я. – Просто Никита мне рассказывал, что-то про защиту магии. А боевые маги говорили, что дверь снова открылась… И это как бы нехорошо… Я, если честно, так и не поняла.
- Многие маги сами не знают, что это, - посмотрел на меня ветхий дедушка. – И толком не понимают ничего. Отсюда столько догадок и домыслов. Кто-то романтизирует, представляя это подвигов. Кто-то кричит, что это наказание. И лучше отсидеть в тюрьме…
- Так что там на самом деле? – шепотом произнесла я, поглядывая на старичка.
- Вы никому не скажете? – посмотрел на меня дедушка – божий одуванчик. – Точно никому? Туда попадают те маги, которые не сумели вовремя проконтролировать свою силу. И это могло повлечь человеческие жертвы. Магическое насилие. Если на них есть заявление. И есть свидетели. То магов отправляют сюда. Чтобы они научились владеть собой и силой. Те, кому это удается, те возвращаются. Те, кому не удается, остаются там навсегда.
Я промолчала, вспоминая голос Никиты: «Мама защищала магию!». Ну правильно, что сестра могла сказать ребенку, если внезапно потеряла контроль над собой?
- А почему детям говорят другое? Что-то вроде «мама и папа защищают магию?», - спросила я полушепотом. – Про какие-то древние магические семьи, которые защищают магию….
- Про семьи я не знаю. Но здесь действительно защищают магию. Но только свою. Свое право быть магом. А детям многое знать необязательно. Вот поэтому детям и в их присутствии рассказывают красивую сказку, - вздохнул старик. – Эта дверь открывается несколько раз в год. И тогда сюда приводят проштрафившихся магов. Я сам был там. Однажды. И, поверьте, лучше туда не попадать…
Я сглотнула, понимая, что это сродни обману детей про «папу – летчика, космонавта и полярника». Дескать, родитель героически замерз на северном полюсе, отгоняя пингвинов от космического корабля.
- А вы, простите, какой предмет преподаете? – поинтересовалась я, переводя тему. – Просто здесь жутко так… Мрачно… Словно полным-полно призраков. Я, если честно, боюсь привидений…
- Я не преподаю. Уже давно, - вздохнул старик. – А нас бояться не надо!
И растворился в воздухе.
- Ааааааа!!!! – заорала я, глядя на пустое место. – Привидение!!!
- Это Гюстав! Он хороший! – убеждали меня преподаватели, пока я пыталась отмахнуться от наваждения. – Бывший преподаватель. Не волнуйтесь! Он появляется когда хочет. Он не причинит зла!
Я отдышалась, воинственно одернула штаны и с ужасом представила, что целых пять минут разговаривала с настоящим привидением.