Глава девятнадцатая. Василиса Прифигевшая
Все расходились, обсуждая произошедшее. «Нет, ну надо же! Дверь закрылась сама!», - бухтели преподаватели. Ректор усиленно искал виноватых. Виновные спрятались. И выходить не собирались.
Мне начинало казаться, что все это не просто так. Странное чувство, словно случайности не случайны, заставило меня сделать нервное «Брррр!». И мне тут же жутко захотелось домой.
Я со вздохом продвигалась в сторону холла с порталами.
- Если сестра попала туда, значит, она не смогла контролировать свою силу, - прошептала я. – При свидетелях. Интересно, что могло вывести ее из себя настолько, что она потеряла над собой контроль? И кто были эти свидетели?
В темном холле виднелись очертания портала. Он был неактивен. И я грешным делом подумала, что не мешало бы научиться самой включать порталы и выставлять координаты. А то все прошу и прошу! Стыдно уже!
- Ну что ж, - послышался голос за спиной. Я невольно сделала глубокий вздох, упиваясь знакомым голосом и запахом духов.
- Я рада, что на этот раз все хорошо, - выдохнула я, вспоминая «нищебродов». – Напомните мне, сколько нужно сдать на следующей неделе?
Настроение испортилось. Академия явно уверена, что у меня завалялась лишняя почка. И эта «лишняя» почка мне мешает. Я пыталась мысленно спланировать бюджет, но пока что дебет с кредитом никак не сходились.
- Тебе нисколько, - послышался голос. Я удивленно подняла брови.
- Не поняла, - подозрительно прищурилась я.
- Я уже сдал за тебя, - усмехнулся Физалис. С одной стороны желудок орал: «Мы будем есть каждый день!». Гордость требовала не признавать себя банкротом.
- Не понимаю, почему такая реакция? – послышался голос. На меня смотрели пристально. И с явным интересом. – У тебя нет денег. Я прекрасно это знаю. Поэтому принял решение, что лучшим способом сказать «спасибо», будет сдать за тебя те копейки, которые собирают.
- Я – девушка обеспеченная, между прочим! Неприятностями. На семь лет вперед! – с усмешкой парировала я, разводя руками. – У меня есть возможности сдать деньги на шторы!
Неужели у меня на лице написано, что мы слишком бедны для штор? Что мы не можем себе позволить купить какие-то хрустальные шары в класс прорицания?
- Понятно. Все с тобой понятно. Тебе портал открыть? – сухим канцелярским голосом произнес Физалис, надевая перчатку на руку.
- Да, - сухо ответила я, соревнуясь в бюрократизме. – Будьте так любезны.
- Как скажете, - резко перешел на «вы». – Я бы на вашем месте уже бы научился сам открывать порталы.
- К сожалению, магии не обучена. Редким даром не обладаю, - произнесла я таким голосом, каким тихо хамят в госучреждениях.
- О, на счет редкого дара, я смею усомниться. У вас есть редкий дар доводить меня до состояния «убью и не поморщусь!», - послышался холодный голос. – И талант попадать в неприятности.
- Кто бы говорил! – произнесла я таким официальным голосом, что вместо точки нужно было ставить печать.
Протянутая рука в черной перчатке водила в воздухе. В нужных местах портала появлялись таинственные символы. Они менялись местами, пока я пыталась уследить за ними. И попытаться запомнить.
«Не все твои решения удачные. Но это решения личности!», - заявила гордость. Пока я запуталась в очередности.
Портал засветился. Я шагнула в него.
- До свидания, - попрощалась я так, словно пять минут назад меня били толстой книжкой «Этикет для слабонервных».
- Прощайте, - послышался голос.
Свет поднимался все выше и выше. Сквозь него я видела черную фигуру.
- Я дома! Кто будет картошечку? – привычно заявила я, чувствуя, как меня выбрасывает из портала.
И тут я застыла на месте.
Эм… А где я? Мои глаза смотрели на огромный холл, роскошную лестницу, которая расходилась сразу в две стороны.
Мои глаза сощурились. Так, где эти усердные тараканы, которые за время моего отсутствия успели сделать мне ремонт?
Я принюхалась. Вокруг витал едва уловимый и очень подозрительно знакомый запах.
- Присаживайся, - в голосе появились мягкие нотки. Я присела в кожаное кресло, не сводя взгляда с черной фигуры.
- Сколько еще ты собираешься меня мучить? – послышался голос, а я не понимала, о чем он.
- Повтори вопрос, пожалуйста, - прошелестела я, не понимая о каких мучениях идет речь. С кнутом замечена не была, наручниками возле батареи не звенела, мозг не выносила вперед мозжечком.
-Хорошо, - голос был тих, а собеседник стоял ко мне в пол оборота. – У вас с сестрой что? Семейная болезнь? Не смотри на меня так! Я по поводу Филиуса. Вы что? Рождаетесь с портретом Филиуса? Или первое, что видите в жизни – его портрет? У вас что? Должность его любовницы передается по наследству? Я не могу это понять!
- С чего ты взял, что он мне нравится? – напряглась я. - Я не собираюсь идти по стопам моей сестры. Кажется, я однажды говорила, что мужик, который передается по наследству у нас один. И сейчас он усиленно грызет молочными зубами гранит магической науки.
- Ты сидишь в его кабинете, пьешь вино, свечки складываются в сердечки. О, нет, это ничего не значит! Хорошо, я могу списать это на случайность. Но вот это!
На столик упала книга с знакомой мордой на обложке. «Похотливый ректор. Или мужчина моей мечты!», - прочитала я, под огромными сиськами студенток. Они облепили ректора со всех сторон, пытаясь задушить своими прелестями.
- Э… Это книга, которую подсказала мне сестра… Она поделилась персонажем. Он показался мне забавным… Когда я ее писала, я даже не догадывалась о магическом мире! – ответила я, бережно отбирая книгу. – Он у меня даже выдохся, как мужик на середине. Так сказать, клизму харизме! Да, он только поначалу заводился с полоборота. А потом ключом зажигания стала клизма.
Отлично! У нас литературный вечер. А можно на литературном вечере использовать нелитературные ругательства?
Физалис положил руки на ручки моего кресла, заставив отклониться на спинку.
- Ты понимаешь, что ты делаешь? – голос стал зловещим. -Что ты делаешь со мной?
Я молчала, глядя, как от всплеска силы порядок в комнате превращался в бардак. Физалис задыхался, сузив глаза в подозрительную щель.
- Ему плевать на тебя! Так же, как и на твою сестру! Ему всегда было плевать! Всегда! Его интересуют только деньги и влияние! Он искал себе богатенькую невесту в Академии. И твоя сестра, которая тянула из родителей последние деньги, производила впечатление девочки из очень богатой семьи! Поэтому он был с ней! А когда понял, что она не та, за кого себя выдает – бросил! – слышала я гневный голос. – Цинично и без сожаления!
Я смотрела на Физалиса, который выпрямился и отошел на несколько шагов.
- Мы все помним, как она рыдала в туалете, когда он оттолкнул ее в коридоре! – цедил Физалис. – Я не выдержал. И просто вкатал ему заклинание. Мне за это влепили выговор. Мне и еще парочке парней, которым тошно было слушать про то, что Лорелей его недостойна!
Физалис сделал шаг в сторону перевернутого столика. Он стоял ко мне спиной и тяжело дышал. Мои губы дрогнули в улыбке.
- Теперь ты. У вас что? Семейное проклятие? И это не повод улыбаться! – слышался задыхающийся голос. – Я не могу понять только одного. Какое ему дело до немага!
Я смотрела на растрепанные волосы и вздыхала, чувствуя, что уже не могу скрывать улыбку.
- Я тоже очень сильно тебя люблю, - прошептала я, кутая в нежность взгляда черную фигуру.
Мои слова прозвучали в полной тишине. Я была уверена, что он их слышал. - - Я тоже очень люблю тебя, - послышался глухой голос. – Но я не имею на это права. Я женат. Связан вечной клятвой.
В этот момент я разучилась дышать. Я хочу вернуться на пару минут назад, чтобы никогда не слышать эти слова. Они многое объясняли. Тот холод, ту дистанцию и реакцию на поцелуй. Все складывалось воедино, словно мозаика.
- Ну что ж, - нервно произнесла я, глядя впереди себя. Сердце стучало медленно. Я опустила глаза, видя свои едва трясущиеся руки.
Нет, ну а что я хотела? Я глубоко вздохнула. Серьезно. Что я хотела? Чтобы такой мужчина был холост? Да тут на него очередь должна три раза огибать земной шар. И последняя красавица должна орать: «За мной не занимать!».
Я совсем забыла, что хотела сказать.
- Извини, - улыбнулась я. Нервная система орала, что я - маньяк. И после того, что я с ней только что сделала, то просто обязана на ней жениться! – Я не знала. Честно, не знала.
Быть разлучницей и лезть в чужую семью я не хотела. Закусив губу, я выдыхала, продолжая улыбаться.
- Знаешь, - я осмелилась поднять глаза. – Любовь – это бесценный дар… Я сегодня про это уже говорила… И… поэтому…
Слова путались, мысли тоже.
- Я не люблю ее, - послышался голос. На меня в упор смотрели пронзительным взглядом.
- … поэтому береги ее. Твоя жена наверняка тебя очень любит. Я понимаю, что в каждой семье бывает кризис. Когда люди перестают ценить друг друга. И воспринимают, как должное… Но… Попробуй взглянуть на жену с другой стороны… - я говорила и медленно успокаивалась. – Она наверняка замечательная. И со временем ты просто разучился замечать какие-то детали…
Мой голос почти не дрожал. Я осторожно подошла и взяла его за руку.
- Мы сможем остаться друзьями, - произнесла я, чувствуя, что больше не смогу смотреть ему в глаза. – Если, конечно, она не против… Я знаю, что на чужом несчастье счастья не построишь. Как бы ты не пробовал… Поэтому…
Я занервничала, продолжая улыбаться и гладить его руку.
- Я, наверное, пойду, - подняла глаза я, кивая собственным словам. – Да, мне пора. Спасибо за предупреждение. Я обязательно учту. Мне очень приятно, что ты беспокоишься обо мне… Я тоже беспокоюсь о тебе… И…
Здесь я посыпалась окончательно.
- Ну все, - выдала я улыбку. – До свидания. Помните о том, что я вам сказала. Не огорчайте же-жену. Пообещайте мне, что будете счастливым…
Меня хватило на то, чтобы выйти из комнаты и подпереть собою дверь. По моим щекам скатились наперегонки горькие слезы. Нет, ну что за нафиг?!!
Я спешно вытерла их рукавом пижамы, и стала спускаться по лестнице.
- Остановись, - послышался голос за спиной. Но я не оборачивалась. И ускоряла шаг. Ступени мелькали, как вдруг. Меня обняли сзади. Так крепко, что я выдохнула. Моя правая нога зависла в сантиметре от следующей ступени, но так и не наступила на нее.
- Послушай меня, - руки на моей груди и талии сжались. Мой взгляд скользнул по ним, пока губы предательски дрожали. – Тише… Тише…
Я жадно ловила губами воздух, чувствуя, что мне его мало. Мои дрожащие руки легли поверх его перчаток.
- Не надо, - прошептала я, пытаясь рассоединить его пальцы. – Пожалуйста… Отпусти… Отпустите…
- Я прошу тебя, - послышался голос. Я чувствовала дыхание в своих волосах. – Не уходи… Я хотел предложить тебе остаться… Остаться навсегда…Плевать, что ты – немаг. Уже плевать… Просто останься со мной…
Я почувствовала, как меня целуют в висок.
- И что? – усмехнулась я, чувствуя, как еще одна слезинка чертит горькую дорожку. Ком в горле дрожал. – Ждать, когда придет жена? Прятаться под кроватью? Или в шкафу? Изображать моль? Или терпеливо ждать за шторкой, когда жена уйдет? Учти, по балконам я лазить не умею… Это к слову…
- Прекрати! – меня сжали еще сильней. – Она здесь не живет! В этом доме хозяйкой будешь ты! По правам ты ничем не будешь отличаться от жены! Ничем! Боишься осуждения? Зря. Об этом никто не знает… Это раз. А если и узнают, то есть суммы, которые способны закрыть любые рты!
- Ну отлично, - сглотнула я. – Приходит жена. Как всегда внезапно. Видит, шампунь женский. А ты рассказываешь, что от него волосы мягкие и шелковистые. Потом случайно находит трусы женские. И ты уже натягиваешь их на себя, уверяя, что с некоторых пор предпочитаешь кружавчики… А я под кроватью лежу. По хозяйски. Ну я же хозяйка? Где хочу, там и лежу! Хочу под кроватью, хочу в шкафу, хочу на балконе мерзну! А со мной вся моя одежда, косметика и вещи. Потом дверь закрывается, и я снова раскладываю вещички по местам! Василиса и тайная комната! Все замечательно!
- Я ее один раз видел! Жену свою! Законную! Мне было шесть, когда дед договорился с другим знатным магическим родом о браке! Мне шесть, а она только родилась! – меня дернули на себя, не давая мне сделать шаг вперед. – Я видел ее один раз в жизни! Орущую в колыбели! Пока взрослые составляли брачный контракт!
- Ты хоть знаешь, как ее зовут? – спросила я, ужасаясь традициям магов.
Если он – ровесник сестры, то девушка, о которой он говорит старше меня на год.
- Орфелия Лерд, - послышался глухой голос.
- Так найди ее, - прошептала я, чувствуя, как исступленно глажу его руки. – А вдруг? Вдруг вы с ней будете счастливы? Нет, ну мало ли?
Я поворачивалась, чувствуя, как разрывается в груди сердце.
- Подумай, а вдруг вы будете счастливы? – мои губы дрожали, пока я гладила его щеку. – Вдруг она твоя судьба? А?
- Если бы все было так просто. Ее нет. Нет ее родни, чтобы проверить, жива она или нет. Думаешь, я просто сижу, сложа руки? Я уже лет восемь ищу ее! Какого дракона я содержу эту Академию? Мне нужен доступ к Академическому Архиву.
- А в других архивах посмотреть? – спросила я, чувствуя, что меня не отпускают.
- Ничего нет. Кроме того, что отца убили. А мать сошла с ума и перестала себя контролировать. И ее отправили за ту волшебную дверь, - слышался вздох. – Раньше мне было плевать на все это. Но теперь, я понимаю, что мне проще прикончить ее своими руками. Я тоже хочу любить. А сидеть и ждать, когда она заявится. А не искать ее, чтобы решить вопрос полюбовно. Швырнуть ей ее наследство, которое почему-то перешло на сохранение в нашу семью. И послать ее подальше.
- Я понимаю, - сглотнула я, чувствуя, как меня прижимают к себе. – Понимаю…
- Поэтому я предлагаю тебе все, что никогда не предложу ей. И мне плевать, кто она мне,- я чувствовала, как в мои волосы вплетаются пальцы. – Останься со мной… Мне все равно, кто ты… Пусть даже в тебе нет ни капли магии…
Мои руки взяли в свои. Я с жадностью сердца смотрела на то, как к ним прикасаются его губы.
- Я… я… подумаю над этим предложением… - проронила я. Сердце замирало каждый раз, когда его губы прикасались к мои согнутым пальцам.
- Я хочу семью. Настоящую, а не на бумагах. Подумай, я не тороплю… - слышался голос, отдающийся эхом в моей душе.
- Мне нужно … время, - едва слышно шептала я, чувствуя, как черная перчатка ловит стекающую по моей щеке слезу. – Я должна подумать… Я…я… скажу ответ, когда решу… Хорошо?
Мне не ответили, просто кивнули. Я осторожно стала освобождать свои руки из плена чужих рук. Оступившись на ватных ногах, я чуть кубарем не слетела вниз. Но меня вовремя поймали.
- Я люблю тебя, - послышался голос, а к моим губам прикоснулись горячие сладкие губы. Сначала они просто обжигали дыханием, а потом стали медленным и сладким поцелуем раздвигать мои.
Я стояла, не чувствуя ног, словно зависла в воздухе. Одна моя рука судорожно сжимала черную одежду. А другая лежала на холодных перилах.
Еще капельку… Пожалуйста… Я покачивалась, чувствуя, как меня держат за талию, не давая упасть. Еще немножечко… Я столько раз мысленно представляла этот поцелуй. Столько раз мечтала о нем с глупой улыбкой… И он был бы самым восхитительным поцелуем в моей жизни, если бы не вкус моих слез.
Мои пальцы медленно разжимались. А нога становилась на ступеньку ниже…
- Я подумаю, - ответила я, чувствуя, как дрожит сердце. – Мне пора домой… Откройте мне портал, пожалуйста…
Краснея и чувствуя жар, приливающий к щекам, я спускалась по лестнице. Мне было сладко и стыдно одновременно. И маленькая тайна стучалась в мое сердце, но я не хотела ее пускать.
Портал сработал быстро. И меня выбросило в моей комнате. Я делала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
- Отлично, - послышался знакомый голос позади меня. Я распахнула глаза, видя Филиуса, который спокойно выходил из комнаты Никиты.
- Вы что здесь делаете? – обалдела я, глядя на ректора собственной персоной.
- Я пришел поговорить, - произнес Филиус, как в тот самый первый день нашего знакомства. – Присаживайся…
- Я не давала вам разрешения появляться в моем доме! – насторожено произнесла я, не сводя глаз с белой фигуры.
- Скажем так, я имею право посмотреть, как поживает в мире людей мой сын, - произнес Филиус, скрипнув креслом. – Удивлены? Хорошо, я все объясню. Присаживайтесь.
Я смотрела на его руки, вспоминая, что с магами шутки плохи.
- Ну… Я жду? – усмехнулся Филиус.- Ты ничего не хочешь мне сказать? Где вопросы: «Ах, как же так?»
Филиус рассматривал свои руки на моем потертом подлокотнике.
- А теперь вопрос. Какого хрена, я тут по слезам соперничала с фонтаном, когда считала бюджет? Где алименты? Ты мог бы оставить деньги? Или дать деньги на подготовку к Академии! Это все-таки твой сын! – возмутилась я, чувствуя, как у меня по ноге ползет Блу.
К папе «полярнику», «космонавту» и «разведчику» присоединился папа «ректор».
- Я подумал и решил, что сыну будет намного лучше жить с отцом, - произнес Филиус. Я застыла на месте. – Подумай сама. Что ты можешь дать талантливому чародею? Ничего. А я могу дать ему все. Он будет жить в магическом мире.
- Нет! – я резко встала, едва удержав рукой Блу, которая уселась мне на плечо. – Я не отдам тебе ребенка!
- Подумай. Ты еще молодая. Зачем тебе ребенок сестры? Ты еще можешь устроить свою личную жизнь. Поверь, мужчины не любят чужих детей. И это – факт. Не знаю, как в вашем мире, но в магическом это не приветствуется, - поднял брови ректор.
- Овощ в помощь. То есть хрен тебе, - процедила я, указывая на то место, где обычно открывается портал. Однажды я заведу котенка. И буду тыкать его точно так же.
- Хорошо, у меня есть встречное предложение. Я ценю твою привязанность к Никатосу, поэтому предлагаю выйти за меня замуж. Таким образом, у Никатоса будет и тетя, и отец, - Филиус посмотрел на меня красивыми глазами.
Я уже прикидывала, в какой из них плюнуть. В правый или левый!
«Сделай это ради ребенка!», - шептала добрая тетя.
«Да-да, соглашайся. Главное шлепнуть мужа так, чтобы все знакомые и суд назвал тебя бедной, несчастной вдовой, а не мерзкой отвратительной убийцей!», - язвила злая тетка.
«Понимаю, но многие живут вместе ради ребенка! Ну и что, что брак без любви?», - вздыхала добрая тетя.
«Сначала плачешь у обычной плиты. А потом у могильной!», - потирала ручки злая тетка.
- Я не согласна. Я являюсь официальным опекуном ребенка. По документам! – настаивала я. – Никатос – мой ребенок! И воскресный папа нам не нужен!
- Знаешь, если бы ты жила в мире магии, то понимала бы одну простую вещь. У нас ценится сила. И то, что Никатос проявил способности и силу, делает его достойным быть моим сыном, - спокойно произнес Филиус.
Тоже мне, ректор – эректор! Подожду, когда ребенок вырастет, а потом такой: «Ник, я твой отец!».
- А если бы не проявил, то «иди отсюда, мальчик, не мешай»? – спросила я, прикидывая, сколько весит ректор. И смогу ли я утащить его труп по ступенькам вниз. Принципиально буду тянуть за ноги. Чтобы почаще бился головой.
- Ну зачем же так? - послышался миролюбивый голос ректора. – Я предложил вариант, который устроил бы всех. Но ответ требую немедленно.
- А если я откажусь? – сощурилась я.
- Бедный мальчик рос в каморке, - покачал головой Филиус, кивнув на комнату Никиты. – Просто в нечеловеческих условиях!
- Там восемь метров квадратных! – огрызнулась я, глядя на фото племянника.
- Одевался в обноски, - Филиус достал тряпку. – Потому что злая тетка мстила ему за то, что ее не взяли учиться в Академию Магии. Тетка патологически ненавидит магию и магов. Поэтому была против обучения мальчика в Академии. Этот факт у меня тоже зафиксирован.
- Это – половая тряпка! – смотрела я на старую футболку Никиты в руках Филиуса.
- Мальчик недоедал. Злая тетка морила его голодом, - продолжал Филиус, улыбаясь странной улыбкой.
- Ага, и пытала, заставляя есть суп с хлебушком! – процедила я, сжав кулаки от бессилия.
- Если ты отказываешься, тут через минуту будет ювенальная магическая юстиция. Они оценят условия проживания. И сделают соответствующие выводы,- вздохнул Филиус, стряхивая с белой мантии пылинки. – И тогда ты никогда не увидишь Никатоса. А ему я скажу, что тетя отказалась от него. Вот документ, который она подписала.
- Раньше тебе было плевать, в каких условиях живет Никита! Ты палец о палец не ударил! – кричала я на радость соседям.
- Это было раньше. Но сейчас я уверен, что в Никатосе есть потенциал. Из него получится отличный маг, - убеждали меня, осматривая потолок. – Так что у тебя есть выбор. Либо ты становишься моей женой.
На столик легла бархатная коробочка.
- Либо просто подписываешь эти бумаги, - ректор показал мне стопку бумаг, но на стол упал один единственный лист. – Либо сюда приходит комиссия. И тогда у тебя не будет даже права видеться с племянником. Выбирай.
Я смотрела на коробочку и бумаги. Вечный брачный договор или договор отказа от ребенка. Сердце дрогнуло. Попа сжалась.
- Значит, все это было не просто так? – спросила я, глядя в бесстыжие глаза отца мальчика.
- О чем ты? – вежливо улыбнулся Филиус.
- Феи, пропажа и так далее, - продолжала я, негодуя.
- Можно я не буду отвечать на этот вопрос. Просто ответ слишком очевиден. Как говорят? Магия раскрывается в полной мере в критических условиях. Так что иногда эти условия появляются сами, - Филиус смотрел на бархатную коробку. – А иногда их приходится создавать.
- Вон отсюда, - выдохнула я, ткнув пальцем на двери.
- А если я скажу, что ты мне нравишься? – спросил Филиус. – Очень нравишься? Больше, чем ты думаешь? Не смотря на то, что ты даже немаг… Это как-то повлияет на твой выбор?
- Сейчас я выбираю, либо проломить тебе голову стулом. Либо спустить с лестницы, - воинственно выдала я, понимая, что оба варианта очень хороши! Так меня не соблазняло даже пирожное после шести!
- Я – биологический отец. Ты – просто опекун. Как ты думаешь? Кто имеет больше прав на ребенка? – спросил Филиус, намекая на столик. – Тем более, что у меня есть свидетель. Скажем так, благодаря ему, я был немного в курсе происходящего.
- Да! – послышался голос из туалета. – Я готов свидетельствовать о том, что это – жестокая и бессердечная женщина! Которая разбила мне седельце!
Блу сползла с меня и поползла в сторону ректора. Она ловко взобралась по его штанине и устроилась у него на коленях.
- Прелестно, - заметил Филиус, пока голубая предательница терлась об него и норовила забраться под мантию.
В моих руках был увесистых томик похождений одной кобелирующей личности. Не смотря на то, что предпоследней главе «бобик сдох», а в последней почти отвалился, я была настроена решительно.
Однажды меня спросят: «Какая ваша самая любимая книга?». И я с улыбкой отвечу: «Вот эта! Я проломила ею голову одному нехорошему человеку!». Я яростно бросилась на ректора.
- Ай! – внезапно закричала я, сворачиваясь в дугу. Такое чувство, что это заклинание называется заклинанием поноса. Мамочки! Что это?
- На днях вышел закон, которые разрешает применение заклинаний в мире магов, в качестве необходимой самообороны, - заметил Филиус.- А теперь подписывай документ. Любой.
Передо мной в воздухе зависло перо. Моя рука сама потянулась к нему и взяла его. Перо потянулось в сторону бумаги про «отказ от ребенка» и поставило мою подпись.
Мышцы резко расслабились. Я дернулась и села на пол.
- Ну вот и отлично, - заметил Филиус, скручивая в трубочку бумагу. – Все твое имущество автоматически переходит к ребенку. А ребенок – мне. Пойду, обрадую Никатоса. Теперь он будет жить с папой.
Мои губы дрожали. Я пыталась быть сильной.
- А теперь давай сюда свой фейфон, - послышался голос Филиуса. Он протянул мне руку «помощи избавления от имущества». – Он тебе уже как бы не нужен. С Никатосом я не позволю тебя общаться.
- Нет, - ответила я. Филиус осмотрелся. Он выставил вперед руку. Со стола со всякой мелочевкой слетела пудренница.
Ректор поймал ее и бросил себе в карман.
- Было очень приятно с тобой познакомиться, - послышался его голос. – На родительские собрания вы можете больше не ходить. Всего хорошего. До свидания.
Блу скатилась с колен ректора и исчезла.
Я сидела на полу. И смотрела на свои руки. Черт, черт, черт! Впервые я пожалела о том, что я немаг! И не знаю пару убойных заклинаний… Пока в воображении разворачивалась некислая магическая дуэль между мною и ректором, в реальном мире я просто сидела на полу и пыталась осознать то, что сейчас произошло.
Я не могла никому позвонить. Не могла ничего предпринять.
- Шумел лужок, цветочки гнулись… И ночка темная была! – послышалось знакомое из кухни. Я сначала не поняла, а потом прислушалась снова. Что-то грюкнуло.
- Одна осужденная фея! Бежала с раною крыла-а-а! Ик! Ой! – кто-то шмыгнул носом. Я своими глазами видела, как в комнату, словно пьяная муха, влетает Джоин с бутылкой шампанского. По кривой траектории она свернула в мою сторону и поставила бутылку на стол. Осмотревшись мутным взглядом, она долетела до обычной пудреницы.
Фея открыла ее. Я не поверила глазам. Это был фейфон! Погодите, а если это мой фейфон, то что отобрал ректор?
Я сидела и ржала, как ненормальная. Нет, ну надо же!
- И помаду забери! – ржала я, швыряясь нелюбимой помадой в сторону портала. – Могу дать отличный карандаш для глаз! Есть еще тональный крем! Он тебе очень пригодиться!
В фейфоне слышался жуткий храп.
Блу спряталась за креслом. Я смотрела на ее лазурный хвост и вздыхала.
- Ну вот как тебя называть после этого? – спросила я, вспоминая крыло и картошечку. – Предательница. Да! Предательница! Стыдно, да? Ну-ну! Бессовестная.
Блу высунулась, глядя на меня красивыми глазками. Я смотрела на нее с укором. Как вдруг увидела, что у нее что-то в пасти.
- Пустите! – слышался писклявый незнакомый голосок. – Уберите дракона!
Я сначала не поняла, а Блу смачно выплюнула жеваную пудреницу. Со значком последнего фейфона. Пудреница раскрылась. И оттуда вывалилась мятая фея в голубом.
- Да как вы смеете! Я – фейфон последнего поколения! – заорала незнакомая фея. – Вы украли фейфон!
Погодите! Так это фейфон ректора! Блу сидела довольная и морщила драконий клюв. Вот оно что! Наша ласковая девочка слазила на Филиуса и почистила ему карманы!
Вслед за фейфоном Блу выплюнула золотой ключ. Я бросилась к ключу. Не может быть! Тут еще ключик! А вдруг он открывает какой-то сейф? Или еще что-нибудь!
«Туалет», - прочитала я, понимая, что Буратино из меня так себе. А кто-то обосрется возле двери.
- Не трогайте меня! – верещала фея из чужого фейфона, пока я целовала мою Блу. Жесткий чешуйчатый клювик был обцелован. А глазки драфончика светились от счастья.
- Моя ты девочка! Прости меня, что накричала, - я гладила маленького драфона. – Простишь? Да?
Меня боднули головой. А я потерлась о чешую хлюпающим носом. Если у меня есть фейфон ректора, то думаю, что можно будет узнать что-то интересное!
- Включен режим защиты личных данных, - гордо произнесла чужая фея. – Фейфон двадцать еще никому не удавалось взломать!
Блу расстроилась больше всех.
- Включен режим «не разговаривать с незнакомцами»! – послышался писклявый голос. – Включен режим «убери руки, вор!». Фейфон не удалось взломать ни одному магу! Даже если вы сломаете мой домик, я все равно вам ничего не скажу!
Я вспомнила презентацию, которую проводила на улицах. Если верить ей, то фейфон действительно никому еще не удавалось взломать. Коробочка закрылась. И перестала открываться.
Настроение сразу ухудшилось.
- Неужели ничего нельзя сделать? – спросила я, понимая, что слишком мало знаю про фейфоны.
- Вот ты пришла и просишь о справедливости. «Крестная мама! Мне нужна справедливость!». Но просишь без уважения. И не предлагаешь дружбы, - послышался сиплый голос. Я обернулась, видя мятое платье и татуированные крылья.
Джоин сидела на своей пудренице. И гладила огромного таракана на манер кота.
- Будь моим другом, крестная, - вздохнула я, вспоминая, где это уже слышала.
- Хорошо, прими справедливость, как подарок в день, когда я почти трезвая! – послышался голос Джоин.
Она погладила таракана и отпустила, вальяжно развалившись в маленьком кресле.
- Слышь, зубочистка есть? Да не пыли пыльцой. Я никому не скажу! – послышался голос Джоин, пока я пыталась прикинуть. Чей таракан? Мой или соседский?
Я опомнилась и бросилась на кухню, неся коробку с зубочистками.
- Ничего себе! У тебя тут арсенал! Не боишься, что шмели повяжут? – крякнула от радости Джоин.
- Еще шпилька есть! И булавка с головкой, - предложила я, вытряхивая дрожащими руками коробочку со всякой всячиной.
- Да ты подготовилась! – усмехнулась Джоин, разминая плечи. – Будут наезжать, скажешь, что за тобой стоит «крестная мать»!
- Мы будем ковырять замочек? – спросила я, выкладывая чужой фейфон на стол.
- Да ладно тебе! Жаль, на рецидив пойду! Еще лет сто дадут! – махнула помятым крылом моя фея. Она подошла и с ноги пнула пудреницу. Та распахнулась.
- Слышишь, - начала она, поигрывая в руках иголкой. – Ты что? Цветы попутала? Что смотришь? Знаешь, кто я?
Чистенькая и красивая фея ректора смотрела на иголку во все глаза.
- Тьфу! Даже подсолнух не нюхала! – усмехнулась Джоин. – Короче, отвечай на вопросы, который тебе задают!
- Вы не смеете так со мной обращаться! Я фейфон двадцать! – испуганно пискнула фея, с ужасом глядя на иголку.
- Ты на кого крылышками шуршишь? Брысь пыльца, а то чихну! – продолжала Джоин. – Слышь, отвернись!
Я? Это мне? Да?
Я послушно отвернулась. Позади меня послышался жуткий писк и возня. Карандаш для бровей скатился вниз.
- А теперь поворачивайся! – послышался хриплый голос Джоин.
Фея из чужого фейфона сидела, накрывшись крыльями и вздрагивала.
- Хочешь отсидеть в фейфоне от звонка до звонка? – усмехнулась Джоин, присаживаясь рядом. – Тогда покажешь все!
- Х-х-хорошо, - пискнула чужая фея. – Что вам п-п-показать?
- Список контактов! – потребовала, даже не зная, что ищу. – У вас есть в списке контактов такое имя?
- Сейчас посмотрю! – дрожащей рукой махнула фея. Появился список.
- Джоин, напиши Никите, что все будет хорошо, - попросила я. – И скажи, чтобы ничего не говорил и не предпринимал!
- Не вопрос! – послышался голос Джоин, пока я смотрела списки неизвестных мне людей. «Почетные сиськи», - прочитала я, а передо мной появилась картинка мадам с огромной грудью. «Сын почетных сисек», - подняв брови, читала я. «Бабака!», - обалдела я почти вслух. «Дочь Бабаки», - сглотнула я. «Злая Бабака» - продолжала читать я чужие контакты. Видимо, родственница.
«Алчный гоблин», «кулек», «ехидна», «безрогий единорог», «добрый жоп», - читала я список. Это был наш класс. «Выпердыш дракона», «Сраный веник», «Трупорезка», - обалдевала я от фантазии ректора. Ой! А, это, знакомое лицо!
- Пукишь – кукишь? – подавилась я, глядя в зеленые глаза. Мне кажется, что после этого пошел отсчет последних минут жизни ректора.
- Рыжий гремлин (сестра пиявки), - прочитала я под своей фотографией.
Рыжий гремлин и Пукишь – Кукишь? Это что-то новое!
- Покажи мне пиявку! – потребовала я.
- Пиявка-магический ингредиент, который используется, как смягчающий для… - начала чужая фея.
- Нет, список! Контакты! – я щелкала пальцами, видя, как листается список.
На меня смотрела фотография сестры.
- А можно посмотреть… Тут какие-то вызовы были? – посмотрела на я на пометки.
- Простите, но я не имею права, - взмолилась фея. – Знаете, что со мной будет, если я открою эту информацию!
- Знаешь, что с тобой будет, если ты ее не откроешь? – Джоин сверкнула иголкой.
- Х-х-хорошо! – кивнула феечка и выставила вперед руку. – Я покажу последние вызовы… Мы записываем их! Только никому не говорите, я вас умоляю!
В облаке появилось лицо моей сестры.
- Филиус! Ребенок через месяц поступает в Академию! Может, ты примешь участие? – слышался ее нервный голос. – Это твой сын!
- И что? Что с этого? – увидела я раздраженное лицо Филиуса в соседнем облаке. – При чем здесь я?
- Это твой сын! – взмолилась Лорелей. – Я не потяну, ты же знаешь! Это раз! А второе, мальчику нужен отец, Фил… Я хочу, чтобы наш сын рос в нормальной семье…
- В чем дело? Ищи другогоотца! Мы, кажется, с тобой говорили на эту тему. А ты ее опять поднимаешь! – Филиус был явно раздражен. – Мне ребенок не нужен. Пока. Не люблю эту возню с малышами. Но если у него есть магический потенциал, то я могу еще подумать! Ты же понимаешь, сын ректора должен быть выдающимся магом!
- Прекрати! – на мою сестру было страшно смотреть. –Я прошу тебя… Я люблю тебя, и ты делаешь мне больно!
- Еще раз для альтернативно одаренных. Я сам решу, когда мне стоит познакомиться с сыном. Если посчитаю нужным. Это ясно? – Филиус терял терпение.
- Ну… Фил… - глаза сестры налились слезами. – Я прошу тебя… Хоть присмотри за мальчиком… Я же многого не прошу…
Пока я смотрела на растрепанную сестру, которая умоляла мужика о любви, послышался хриплый голос Джоин.
- Отправила писульку. Вот! – я обернулась, слыша, как нарастает драма. - Не дрейфь, пыльца. Храни омелу!
- Что? – переспросила я, вспоминая слово «омерта», которое у мафии означает тишину.
- Омела! У нас, фей – это означает ничего не говори! – послышался ленивый голос.
Я отвлеклась, слыша скандал. На мою сестру было страшно смотреть.
- Я помню, как ты на седьмом курсе заявил, что хочешь познакомиться с семьей. Потому что у нас серьезные отношения! И вот «серьезные отношения» через месяц идут в Академию! – слышался захлебывающийся отчаянием голос Лорелей.
- Знаешь, Лор, - послышался голос Филиуса. Он улыбнулся. – Все могло быть иначе, если бы ты тогда послушалась меня. Но что ты сделала? Ты написала родителям, чтобы твою сестру не пускали в Академию! Что? Хотела защитить? Да? А получилось ли?
- Не трогай сестру! Отвяжись от нее! – шипела Лорелей. - Далась она тебе!
- Да, далась, - усмехнулся ректор, поигрывая медальоном. – Значит так! Условие счастливой семьи. Ты убиваешь сестру. Сама.
- Нет, - прошептала Лорелей, глядя на красными от слез глазами.
- Маленький несчастный случай. Ты же маг, а она нет, - на губах ректора заиграла улыбка. – Просто маленькая случайность! И у нас с тобой нормальная семья. Представь себе…
Ректор подвинулся поближе.
- Ты, я и Никатос, - прошептал он, глядя красивыми глазами на заплаканную Лорелей. Сестра притихла, нервно сглатывая.
- Нет, - сестра закусила губу. – Я не могу так с ней поступить…
- Она тебе даже не родная! – заметил ректор, едва заметно улыбаясь. – Просто девочка, которую семья взяла на воспитание. Счастливая семья в обмен на маленькую смерть? К тому же она – немаг. И никто в магическом мире ее не хватится…
Лорелей задыхалась. Ее руки тряслись.
- Ты могла бы сделать это намного раньше. Или просто нас с ней познакомить. Этого было бы вполне достаточно. Думай, Лор, думай, - послышался вздох.
- Неужели все сводиться к деньгам? – выдохнула моя сестра. – Неужели ты такая мразь… Я не могу понять, за что я люблю тебя… Я ведь люблю тебя, Фил… И всегда любила…
- Прекрати, истеричка, - махнул рукой Филиус.
- Я сейчас перенесусь к тебе, - процедила сестра, сжимая кулаки.
Ничкго нового не услышишь