Глава 21. Столичная эпопея. День второй. Королевский прием. Когда стихла музыка…

Музыка стихла, и Ольга рванулась к своим. Попыталась. Величества синхронно придержали ее за локотки. Да они просто приподняли ее над полом, поганцы. Братва венценосная. Сатрапы! Там свои, там Сима! Натворит еще чего-нибудь на адреналине, она же весь день боевой запал копила. Семеныч бы придержал, а Пашка вместе с тетушкой на баррикады ломанется.

— Дорогая, вы слишком спешите нас покинуть, — с ироничной укоризной прошептал Эльзис.

— От королей так не сбегают, малахольная, — шептал с другой стороны инфицированный демократией Эрик. — Оль, не дергайся уже! Вместе пойдем. Тебя только что в королевский род приняли, а ты скачешь!

И действительно, брательники почтительно и элегантно спустили Ольгину тушку со ступенек, очень куртуазно вынудили ее устроить свои ладони на их согнутых локтях и зашагали в сторону довольно плотной толпы придворных, которые, как петля аркана, стягивались вокруг того места, где торчала голова Пашки, дал же господь росточка.

Только сейчас Ольга сообразила, какую глупость только что чуть было не совершила. Видать, от родной музыки у нее процессор в голове крепко подвис, раз она в толпу ринулась в одиночку, как блоха в собачью шерсть. Только одно дело блоха и шерсть, а другое — землянка, которая всех раздражает, и толпа аборигенов. Причем не просто толпа, а толпа, чем-то увлеченная настолько, что даже королей пропускала неохотно. Кажется, Эрик пустил впереди себя какую-то магию, потому что народ начал активно расступаться, и физиономии у товарищей аристократов были не слишком жизнерадостные. Ольга перехватила от парочки аборигенов флюиды прям-таки животного страха. Еще пяток фонил чуть ли не смертной тоской.

Пришлось быстренько отгородиться. В целях сохранения психики, разумеется. Впрочем, Эльзис не позволил закрыть уже привычную ментальную форточку и скупо объяснил, что вот это страшное и тоскливое и есть очень дозированный королевский магический ништяк, благодаря которому род близнецов уже десять веков самодержавный. И не надо переживать, истинного «королевского гнева» там было на кончик одной единственной реснички. Они, де, с братом даже не в паре работали, как обычно. Эрик один справлялся, у него эта магия послабее выходит. Оля крепко усомнилась в Эриковом человеколюбии, на что в ответ получила укоризненный взгляд величества номер раз и ментальное пояснение, что младшенький он не выдержанный и начинает ржать раньше, чем доведет дело до конца. Вместо того, чтоб истинно гневаться, этот паршивец стебётся над поверженными врагами. Смешно ему, как надменные рожи подданных перекашивает. Потому воздействие у него, Эрика, получается не очень концентрированное. Ольга тут же подумала, что надо себе что-то подобное изобрести. Не «королевский гнев», конечно, но тоже устойчивую форму чего-нибудь неприятного и по возможности сногсшибательного. Не такое, как у хохотунчика Эрика, но все же… Раз перцового баллончика и электрошокера не дают. В высшем свете может понадобиться.

Эльзис слышал, но промолчал. Во-первых, его сильно удивило, что их семейная магия страха может иметь в истоках эмпатию, а во-вторых… Пусть она делает, что хочет. Изобретает новые заклинания, выращивает новые овощи (вкусные кстати), танцует немыслимые танцы, только пусть немножечко соблюдает этикет…

Ольга слегка повела плечами под тонким шелком платья — раздвигающаяся, как ряска перед лодкой толпа ее крепко впечатлила. Не приведи все золотые шельмы этого смешливого короленыша «истинно» прогневить. Он же этим своим «королевским» будет гвоздить, ни меры, ни края не ведая, пока всю злость не выплеснет. И будет не благословенный мирок Нрекдол, а одна братская могилка и два короля в сухом остатке.

«Не так все страшно, драгоценная, — пришла форточная депеша. — С тех пор, как он познакомился с вами, самоконтроль брата значительно улучшился», — и противненький смешок: то ли селезень гагакнул, то ли гиена в африканской саванне голос подала. — «Как вы, драгоценная, выжили-то рядом с ним в первые дни?»

«Ха! Да чхать я на него хотела, вот он и не прибил меня от удивления», — простодушно объяснила Ольга. — «Я ведь даже не знала, что он король, и мне положено трепетать со всем усердием. И потом, кто в здравом уме станет связываться с Тырей, для которой все решетки — не решетки, даже магические?».

Эльзис не выдержал и хихикнул в голос, подтверждая, что таки да, всепроникающая Тыря в плохом настроении — это страшно. А Ольге вдруг жутко захотелось из этого ярко освещенного, полного красивых нарядный людей зала в полутемный виварий. В клетку Тыри и Свапа. Плюхнуться на пол прямо в этих шелках, чтобы Тырька поместилась между коленками. Плевать, что некрасиво и не подобает. Обнять свою шипулечку крепко-крепко! И чтобы Свап фырчал в макушку, ругаясь на чужие неприятные запахи и жалуясь на вздорную шкодятину, которая скучала по дорогой подруге и вредничала всеми доступными способами.

— Вам так не нравится прием, дорогая? — Эльзис спрашивал вслух. Тихонько, но прям-таки излучая заинтересованность в собеседнице. Ольга немного удивилась такой демонстрации, но потом сообразила. Это не для нее, это посыл для товарищей аристократов: только троньте словом, делом, взглядом…

— Бесполезная трата времени, сил и средств, ваше величество, — так же тихо ответила Ольга.

— А как же новый титул? Новые возможности, новые знакомства.

Оля долбанула через форточку вектором такого искреннего, неподдельного, незамутненного раздражения, что Эльзис сбился с шага, а Эрик вынырнул из своих раздумий.

— Дайте мне время, — с елейной улыбкой промолвила она. — Я разберусь в новом приобретении и, возможно, найду в себе силы порадоваться. Эти соревновательные дни очень утомительны, ваше величество. Простите за то, что не выказываю положенной радости. Не осознала еще. Так много впечатлений…

Эрик по братской мыслесвязи «переводил», ментально ухахатываясь: мало того, что вы, брательники, загоняли нас с Раимом по своим королевским делам, так еще и какое-то фуфло навесили с этим кланом, которое может и статусное, но ни шельмы не понятное. Жизнь оно, это фуфло, вряд ли облегчит, тут и вероятности смотреть не надо. Чего от коронованных захребетников ждать хорошего, окромя проблем? Хоть бы предупредили! А то кинули как… как спросонья, да в холодное озеро! И теперь благодарности ждут на бережке с теплым песочком. У-у, противные.

Переводить с русского эмоционального на нрекдольский культурный Эрик пока не навострился, но общий посыл был понятен. И этот настрой какой-то землянки никак не вписывался в общепринятые ценности, что братьев изумляло и интриговало одновременно. Эльзис еще не забыл, как Ольга испугалась и на полном серьезе собиралась держать круговую оборону с помощью нгурулов. И как непросто было ее успокоить. Они все были такими, эти земляне. Все четверо.

За этими раздумьями они, наконец, вклинились в круг, который образовался вокруг Пашки и Серафимы. Эрик на миг аж глаза прикрыл и не без труда выровнял дыхание — Серафима была невыносимо хороша! Особенно на фоне до изжоги привычных красавиц-аристо, поголовно эксплуатирующих образ былинок на ветру и прочей трепещущей флоры. А Сима, она такая… Совсем не идеальная, но какая! Рослая, загорелая! Даже цвет странного, но очень эффектного платья заставлял думать о весне в горах. Вон как разрумянилась после танца! А улыбка? И камень в ответ заулыбается. А как двигается! Сильно, широко… Кстати, а что тут происходит? Эрик вынырнул из своего любовательного транса и постарался понять. Ага, брат уже все выспросил у Ольги. Доверчивая она все-таки. Можно подумать, Элу не хватит сил расширить этот узенький ментальный канал, который Ольга почему-то называет форточкой. Неужели не понимает? Хотя… Их земной приятельнице, похоже, все равно. Попросят мозги открыть — откроет. Попросят последнюю монету отдать — отдаст. Главное — быть для нее своим. Если бы не служебные клятвы, она бы и щиты не поднимала. Ненормальная. И подруга у нее ненормальная! Вот зачем она это делает? Неужели не видит, что над ней подсмеиваются! Эрик наливался дурной злостью, но внешнее спокойствие сохранял. И наблюдал, как Серафима пытается научить какую-то блеклую клановую красотку делать реверанс, раз за разом показывая движения. То и дело мелькала гладкая ножка в странной обуви, и выглядела эта ножка трогательно босой. Эрик лицезрел Серафиму всякой. Вспотевшей на грядках, пластающей мясо большим ножом и с пятнами мясного кровавого сока на руках. И почти голую на озере… Но эта босая ножка сводила с ума, да так, что сохло во рту и теснило в штанах.

— Спину держите, юная госпожа, — выговаривала бывшая акробатка какой-то субтильной особе в бледно-голубеньком. — Спинка как досточка. Лопатки чуть напряжены. Ручки невесомые. Да нельзя вставать на вторую ногу, барышня! В этом весь шик! Вся грация!

— Подумаешь! Ни один кавалер еще не сказал, что я неграциозно танцую! А так скрючиваться у меня сил не хватает! — оная барышня в раздражении топнула отнюдь не эфемерно. Она явно намеревалась добавить какую-то гадость безродной землянке, но не успела.

— Как же ты рожать-то будешь, сердешная, если полминуты в полуприседе выстоять не можешь? — Симку этот вопрос явно заинтересовал, и заинтересовал крепко, потому что она прощупала жиденькие мышцы повыше локтя, совершенно не обращая внимания на гневное шипение аристократочки. — Как ты рожать будешь — спрашиваю? — Симка с неосознанным превосходством сильного человека смотрела сверху вниз на чудо в голубеньком и, похоже, не осознавала, что тыкает знатной особе. Как ни странно, флер энергии, исходящей от иномирянки, сработал, и «фиялка» ответила как слабый более сильному и статусному:

— Как все: с целителем! — гнев юницы, наконец, начал прорываться, но до наглой иномирянки никак не доходило, что уже пора трепетать, падать в ноги, а то и прятаться.

— А вынашивать как? — настаивала Сима. — У тебя же мышцы спины, что тот кефир. Как ты с пузом-то ходить будешь?

Этот невозможно бестактный, невыносимо грубый, ненавистный всем истинным аристократкам вопрос повис в тишине, немыслимой для такой толпы. Возможно, Серафима, а с ней все земляне в этот миг прошли по краю судьбы. Но кудрявая шельма, наверное, все же приглядывала за Ольгой: зря, что ли, спасала, из пустоты их с Тырей вытаскивала…

— Дорогой, — в абсолютной тишине зазвенел нежнейший голосок, — когда мы поженимся, ты же прикажешь этим… ну вот этим… танцевать для гостей на нашем балу?

Ольга, увлеченная подружкиной подрывной деятельностью, как-то не заметила, что в круг зрителей вступил сам лавэ Шенол, а в его локоть жестким хватом вцепилась прелестница Ууна. За плечом девицы-красавицы, как слепец за поводырём, стоял импозантный мужчина. Вот уж кто меньше всего выглядел калекой, так этот типус. Рожа благообразней, чем у баптистского пастыря вовремя проповеди, а в глазах плескалось что-то гадостное. Как будто человек затеял некую масштабную подставу и теперь сладострастно предвкушал развязку. Ольге он сразу не понравился, но вглядеться в господарика попристальнее не получилось: Сима мгновенно вычленила главное из сказанного девицей — слово «поженимся» и ринулась в бой за интересы подруги.

Рослая землянка отсканировала облик новоявленной узурпаторши, мазнула взглядом по Раиму, лицо которого стало белее собственного парадного кителя. Оглянулась на Ольгу — подруга явно еще не отдуплилась, что вот он, наезд, который спрогнозировал старый партиец. И пошла в атаку. Собственно, после непристойных речей о беременности, которые публика с трудом, но проглотила, Сима ничем особо не рисковала. С королями и всеми наездниками за спиной — кто ей угроза? Тем более, что магии в зале было мизер — непослушный локон вернуть на законное место или воздух вокруг себя охладить, если вдруг жарко станет.

— Роскошный образ, аррата, — Сима шагнула поближе и вгляделась в юное личико. — У вашей камеристки хороший вкус. Единственное… — Сима задумчиво постучала себя пальчиком по губам, — с косметической магией переборщила.

Почему Серафиму слушали и не призывали к порядку, для Ольги навсегда останется загадкой. Может быть, потому, что жаждущих осадить прелестную Ууну хватало среди обоих полов благородной публики?

— Я не пользуюсь косметической магией! Совсем! — хрустальности в голоске Серафиминой жертвы поубавилось. Надо отдать должное малышке, удар она пока держала. Очень презрительно кривила губки: что нужно этой наглой дылде?! И выразительно посматривала на лавэ — заступайся, мол, защищай меня слабую.

— Да ладно! — Восхитилась наглая дылда преехидным голосом. — Мы все тебе, конечно, верим! Правда же, господа? И жених тоже верит! — Сима опять переключила внимание на девчонку. — На будущее, детка… В природе не бывает таких идеально симметричных лиц. Никогда. Ни у кого. Это закон мироздания, и все его интуитивно ощущают. Ты сглупила, добиваясь идеальности. А уж для такого мага, как лавэ Шенол, иллюзии на твоей бесспорно хорошенькой мордочке и вовсе прозрачны. Ты ж понимаешь?

— Да ты… Да я… Да я, если захочу, Раим будет смотреть на меня, как на Солнце! — Ууну явно сорвало с якоря. Она тут же обратилась к своему, пока еще своему спутнику: — Дорогой, ведь ты же прикажешь этим, — небрежного кивка в сторону Серафимы Раим Охренелыч не видел, потому что смотрел на Ольгу, — ты же прикажешь своим подданным землянам танцевать на нашей свадьбе?

А Ольга еле сдерживалась, чтобы не впасть в ржач, по-честному так, со слезой, всхлипами и судорожными хватаниями за живот. Венценосные нахалы, стоящие рядом, и те с трудом удерживали привычный покерфейс. А все потому, что Эльзис, не стесняясь, транслировал братику все, что нашарил в голове землянки через пресловутую ментальную форточку.

Хорошее воображение в купе с образным мышлением опять сыграло с Ольгой злую шутку. Уж как ее Раимушка смотрит на светило, она знала очень хорошо. После стольких-то часов, проведенных на Нгурульем озере. Левый глаз прищурен, отчего левый же уголок губы приподнимается, и общее выражение лица становится… как у хозяйки, когда она тухлое яйцо обнаружила или горклую простоквашу нюхнула. Из-под губы самую малость показывается желтоватый удлиненный клык, отчего эта перекошенная полуулыбка становится особенно противной. А правый глаз все норовит рефлекторно зажмуриться и спрятаться под нахмуренную бровь. Общая картина: «я б подольше посмотрел, да слезы не дают, дайте высморкаться». Едва ли самоуверенной малышке польстило бы, если бы на нее глянули с таким-то… э-э… восторгом.

— Гхм, гхм, — картинно кашлянула Серафима, стараясь вывести подругу из неадеквата, и продолжила по-русски: — Мать, у тебя тут мужика уводят, а ты ржёшь. Семью спасать будешь или как? Эта блоха свадьбу с твоим дролей планирует и собирается заставить нас с Пашкой веселить на ней публику. Как тебе заява?

— Свадьбу, говоришь? — Ольга вмиг посерьезнела. Не потому, что убоялась, а потому, что глянула на своего Рэма и поразилась горькому отчаянию, с которым он смотрел. Чего ей стоило не обхватить себя руками от продравшего вдруг озноба… Бедный Раимушка.

Кудрявые шельмы! Иногда порядочность — страшный недостаток! Прям смертельно опасный! Эта юная подлючка пинками загоняет взрослого бывалого мужчину в ловушку, а тот молчит, чтобы девушку в неловкое положение не поставить! Видали аттракцион? Ну не-ет! Позволить сломать жизнь своему Раиму? А заодно и себе?

— Господин Шенол! — Ольга перешла на нрекдольский, заговорила весело и нарочито удивленно: — Как я поняла, девушка сделала вам брачное предложение.

Раим молча смотрел, понимая, что Ольга вот-вот что-то отчебучит. Он готовился ей подыграть и еле сдерживался, чтобы не стряхнуть цепкую ручку со своего локтя. Чутье подсказывало, что еще рано. Он потерпит. И щипки потерпит, которыми эта «нежная прелесть» пыталась перетянуть на себя внимание. А Ольга продолжала.

— Не знала, что в вашем мире такое допустимо. Жаль. А то бы раньше воспользовалась, — Оля решительно покинула королей, с которыми так и стояла под руки, сделала три шага вперед и улыбнулась девушке. Потом перевела взгляд на Раима и протянула ему руку в том самом жесте, которым Жех приглашал Симу на вальс, и вдруг ему подмигнула. — Командир, женись лучше на мне. Сами вальс станцуем. Кстати, я не буду требовать, чтоб ты смотрел на меня, как на солнце. Обещаю!

Мужская рука потянулась к женской, загребая себе такую родную и знакомую ладонь. Выбор вроде бы очевиден, но слова еще не сказаны.

— Соглашайтесь, командир! — хохотнул откуда-то сверху Пашка. — Пожалейте Свапа. Тырька ж ему нервишки, как гролятину растреплет. А эту дуру порвет.

— Да, командир, — подтянулись ребята из Восточного, — выбирайте госпожу Вадуд, — похохатывали они. — Госпожа теперь крутая, единственная дама в королевском роду! — напомнил Аний. — А не какая-то там принцесска из заштатного клана!

Клан Ууны заштатным не был, а все равно обидно. Каких-то пять минут назад Ууна была на гребне удачи, буквально в шаге от своей давешней мечты стать Ууной Шенол. Она сделала все так, как нашептал папенька, пока Раима отвлекал кузен. Исхитрилась создать двусмысленную ситуацию, была особенно мила и тиха с Шенолом, параллельно следя, чтобы он рот не успел открыть возражая. Кто ж знал, что землянки выступят как боевая пара! Верзила в зеленом взбесила Ууну до звездочек в глазах. Да кто она такая, эта грубая землянка, эта страшила, чтобы критиковать её, Ууны, идеальную внешность! А эта, вторая… Папенька говорил, что Раим, ее Раим, живет с этой седой старухой, не скрываясь! Как Раимчик, такой разборчивый и опытный мужчина, мог позарится на это страшилище, когда рядом она?! Она! Наипервейшая красавица Нрекдола, внимания которой добиваются десятки знатных юношей! Их даже контракт не останавливает и репутация лавэ, как первого рубаки королевства. Вот она какая! А то, что желанный мужчина уже больше полугода не появлялся на ее пороге — это мелочи! Эти мысли заставляли красотку сильнее вцепляться в ткань кителя. Отдавать вожделенный приз не хотелось до ярости!

Ольга стояла и спокойно ждала, когда юная аррата отцепится от Раима. А та, видимо, никак не могла принять, что выбор пал не на нее. Ольга даже ей сочувствовала. Немного. Собственники, особенно такие оголтелые, как эта девочка, страдают бурно и самозабвенно. Будет теперь жалоб на всю столицу о растоптанной девичьей любви. И ради кого растоптанной?! Ради презренной иномирянки!

Тьфу! Завтрашний день соревнований пережить — и домой, в Саратов! То есть в Восточный.

— Аррата Ууна, прелесть моя, не согласитесь ли сопроводить меня? Я желаю общаться с подданными в вашем обществе! — Эльзис протянул к девушке обе руки в приглашающем жесте. Ууна была просто обязана сделать зеркальный ответный жест, чтобы вложить свои пальчики в ладони монарха. Но тогда придется отцепиться от Раима. Или стать посмешищем для большого света на долгие месяцы. Его величество милостиво давал возможность выкрутиться из неприятной ситуации с наименьшим ущербом для репутации, но от этого ярость разгоралась еще больше. Потому что венценосный делал это не для нее, а для гадкой престарелой шлюхи! На Ууну король просто смотрел. И взгляд этот был так тяжел, что подрагивали коленки. Посыл Эльзиса был прост: руку давай, пока предлагают. А не то раздавлю!

Тычок между лопаток — папенька постарался привести доченьку в чувство — и голубоватые от напряжения пальцы выпустили ткань белого кителя. Ольга тихонько выдохнула. Ей ли не знать, какими вздорными бывают девочки-подростки, особенно балованные. Она и себя помнит в этой поре, и дочку Анечку. А Раим, подражая королю, взял Олину вторую руку и поднес к губам попеременно оба кулачка — жест для Нрекдола невиданный, но такой обычный для этих двоих.

— Готовы ли вы принять меня супругом, госпожа? — тихо спросил он. Но вокруг были маги, поэтому и вопрос, и тихое ответное «да» слышали все, кому было интересно.

А потом началось пустопорожнее брожение по залу. Ольга под руку с Раимом, Серафима с Эриком, а Эльзис благородно мучился с Ууной. Эрик тихонько отпускал довольно едкие комментарии о встреченных подданных. Серафима смеялась открыто и свободно, отчего величество номер два просто балдел, а оные подданные негодовали и завидовали. Ха! Да половина присутствующих мужчин не отказалась бы от компании такой экзотической женщины. А с дамами совсем просто: эта землянка раздражала! Она вела себя вроде бы нормально: осанку держала, на спутнике не висла, говорила с умеренной громкостью, а больше слушала. Но она смеялась! Смеялась, не стесняясь показывать зубы! Вполне, кстати, красивые, что раздражало дам еще сильнее. Они-то, согласно неписаным правилам, элегантно улыбались вполгубы и, в крайнем случае, дробно хихикали, что должно было означать заливистый хохот. Такой вот эстетический выверт. Бывает. Наши красотки во времена оны и не так извращались. Фижмы и турнюры вспомним и пожалеем бедных нрекдолок.

Постепенно три пары разбрелись по залу. Эльзис заговаривал то с одним, то с другим подданным, решая какие-то свои вопросы, а больше дразнил и стравливал клановых, которые готовы были передраться за его внимание. И тщательно отслеживал тех, кто подобной ажитации не поддавался и вел себя сдержанно. Чаще всего это были представители родов первой волны переселенцев с Апрола, а потому прямые конкуренты королевскому дому. А то и открытые враги. Эльзиса интересовали другие, не такие родовитые и, как следствие, очень небогатые. Зато амбициозные и энергичные, готовые службой добывать привилегии, а не выклянчивать их. Присутствие Ууны у локтя венценосной особы никто не замечал. Через некоторое время Элизис, утомившись светскими обязанностями, передал девицу с рук на руки папане и при свидетелях приказал ближайшие полгода уделять делам клана, не тратя время на столицу. Только потом Эрик узнает, что рачительный папаша задвинул дочу в ближайший альков и ломанулся не на выход, а разыскивать Раима…

— Господин лавэ, — давешний неприятный господин преградил путь Ольге и Раиму, которые как раз увлеченно обсуждали домик-шале в горах, куда они будут удирать от забот насущных. И где все будет по-земному.

— Это отец Ууны. Слушаю, — Ольга кивнула, принимая пояснения и отмечая для себя, что стандартным представлением Рэм не озаботился, даже имени господинчика не назвал.

— У нас с вами остались незаконченные финансовые дела, господин лавэ, вы не находите? — Раим молчал, побуждая неприятного типа говорить дальше. — До конца контракта моей дочери еще пять месяцев. Вы разрываете контракт, как я понимаю? — Раим все так же молча кивнул. — Я желаю получить компенсацию за сегодняшний позор моей дочери и положенное ей содержание за оставшееся по контракту время!

Шенол, похоже, дара речи лишился от такой наглости, вот же неприспособленный. То, что в семье Шенолов-Вадуд житейское и практичное будет женской зоной ответственности, было понятно с самого начала. Пауза затянулась, и тогда не выдержала Ольга.

— И во сколько же вы оценили свои… хм… неудобства?

Папаня на пару секунд подвис — землянка посмела голос подать, но взял себя в руки и заявил:

— Дом, в котором проживает сейчас моя дочь согласно контракта.

— Что за дом? — спросила Ольга у Раима игнорируя папаню.

— Неплохой дом в хорошем районе.

— Обычный домишко, — вклинился заботливый папаша, продавший красавицу дочь по краткосрочному контракту. Оля не обратила на него внимания.

— Сколько комнат в домишке? — уточнила она.

— Не помню, дорогая. Дом достаточно большой, чтобы с удобством разместить благородную даму со штатом прислуги и десяток ее гостей.

— Водопровод?

— Все как в крепости.

Ага! Значит, хороший район, все удобства, штук пятнадцать-двадцать господских покоев, плюс служебные помещения. Наверное, еще и садик имеется.

— Нет, — вежливо и сухо заявила Ольга, глядя папане в глаза. Папаня взгляд принял, и с его лица стремительно стекло «баптистское благообразие».

— Тогда я подам иск о неисполнении контракта в королевский арбитраж!

— О, прошу вас, сделайте это как можно быстрее! — ответила землянка все с тем же вежливым безразличием.

— Оля?! — отмер наконец Раим.

— Мы подадим встречный иск за ненадлежащее исполнение контракта, только и всего. Когда ты последний раз навещал девушку?

— Месяцев восемь назад.

Ну да, ну да… приблизительно в это время Олю произвели в звание управляющей крепостью. Раим получил теплый благодарный взгляд: какой он все-таки немыслимо щепетильный, хранил целибат, пока она не решила этот вопрос своей волей.

— Вот видишь, дорогой. На лицо вопиющее неисполнение контракта. Что там девица обязалась делать? Заботиться о твоем комфорте и потакать мужским потребностям? Сколько можно стрещить с этой семейки за уклонение от исполнения обязательств, как думаешь?

— Но позвольте! Господин Шенол был в провинции, а моя дочь в столице!

— Вот именно, любезнейший! По какому праву она оставалась в столице, когда ее место было подле держателя контракта?

— Но ей никто не предлагал…

— Не предлагал? — уточнила Ольга у Раима. Глаза ее смеялись.

— Не предлагал, — развел руками тот.

— Вот! Значит, аррата Ууна и в столице плохо выполняла свои обязанности, раз ей даже переезд не предложили! Вы еще желаете домишко в столице, любезнейший? Или разойдемся, как нгурулы в пустоте?

«Любезнейший» предпочел развернуться и уйти, пока не попался на глаза королям. Его опала началась полчаса назад, а они с дочерью еще не покинули дворец.

— Ты интересовалась вопросом? — Раим с каким-то умилением всматривался в лицо Ольги.

— Конечно.

— И потому тихо-мирно ждала, пока срок контракта истечет?

— Ну, я понимала, что пока на тебе эти обязательства, ты ничего кардинального в отношении меня предпринимать не станешь, такой уж у тебя характер.

— И ничего не требовала даже намеком.

— Такой уж у меня характер, — улыбнулась Оля. — Не переживай, не так уж я и страдала. Нам, работающим женщинам, страдать некогда.

— Ты даже Эрика работать вынудила.

— Не нравится — пусть на троне сидит, а в моей крепости работают все! — с пафосом заявила Ольга и зашарила глазами по толпе, чтобы убедиться — вредного величества нет поблизости. — Знаешь, я бы постояла где-нибудь у окошечка и выпила бы чего-нибудь тонизирующего.

— Угощения там и там, — Раим указал на боковые двери в большую залу, — но если хочешь, постой здесь, а я принесу тебе попить.

— Ага, — согласилась Ольга. К ней подкрадывалась усталость, но веселье еще гуляло в крови. Прием, который воспринимался как испытание, оказался не так уж плох. Рэма от контракта освободили, да еще без убытков. Вальс аборигенам задвинули. Себя в новых платьишках опять же показали… Пожалуй, пора начинать ждать подлянку, потому что все уж очень уж хорошо. В скрепах браслета завибрировала бусина-интуишка, но прислушаться к ней Ольге не дали. Похоже, за их парой внимательно и пристрастно наблюдали. И стоило Рэму отлучиться, как на Олю двинулась довольно возрастная дама. С приятной полнотой и колючими, как у барыги-оценщика, глазами. И вся такая решительная, ну чисто укротительница тигров. Оля чуть коснулась дамы эмпатией — противно, но не опасно. И расслабилась в ожидании очередной клоунады на тему «земляне это фу». Скоро придет Раим и всех разгонит, а пока можно попробовать получить удовольствие.

— Так расскажите нам, милочка, — взяла дама быка за рога, — чем вы соблазнили нашего идеального и несгибаемого Шенола? Мы его почти сорок лет женить не можем. Он же самых прелестных дев отвергал десятками. Даже на контракт соглашался не всегда и под давлением. И вдруг вы, — моложавая леди лет шестидесяти, а может, и ста двадцати, с кислой миной оглядела Ольгу с ног до головы и только потом взглянула ей в лицо. И наткнулась на широкую раскованную улыбку. Ольга улыбалась приветливо и даже чуть жалостливо — леди снедало раздражение, непонимание и досада. И зависть. Внешне матрона скучала и презирала, а вот внутри… Но Ольге же этого было знать не положено, правда же?

— И что, действительно красивые óсоби… то есть девушки попадались? — землянка демонстрировала собеседнице совершенно искреннюю заинтересованность и такую же искреннюю иронию. А почему бы и нет, если она уже в ферзях? Она Ольга, а не какая-нибудь клановая дева. Именно так поняла ее интерес беспардонная леди.

— Да уж не вам чета! — сорвалась пожилая аристо. — Юные, свежие, благовоспитанные. Красота — это само собой. А еще магическая одаренность, приданое и родственные связи!

Да-да, четырехдарному магу, личному другу и старшему наперснику обоих королей именно этого и не хватало! Оля опять весело улыбнулась. Играть на эмоциях этой женщины было даже забавно: так старается задеть выскочку, ну так старается, аж героиней себя чувствует! Оля даже усовестилась на миг — такие сильные эмоции в таком возрасте не на пользу. Одна беда: била дамочка в Ольгу (да начхать на эту землянку, пусть ее хоть в три королевских рода примут), а целила в Раима. Спускать такое было нельзя, окорот нужно давать сразу и пребольнёхонько. Чтоб любая дурная мысль в их с Шенолом сторону фантомными болями отдавалась еще лет десять. Сам Раим в подобной схватке был бессилен. Благородство против женской коварной целеустремлённости сесть на шею…

— Будьте честны, дорогая моя великолепно воспитанная аррата, которая не пожелала назвать свое имя, — острый клин волос хищно качнулся, но голос землянки был мягок и жизнерадостен, — не такая уж я дурнушка.

— Вы почти старуха! — и никакой попытки назвать свое имя. — Эта прическа… Не понимаю, чем вы его взяли!

— Умом и сообразительностью, — совсем развеселилась Ольга. — Вам ли с вашим, к-хм, опытом не знать, что бывают люди мужского пола, которые падки на молодятинку. А бывают мужчины, которые ищут не столько юной чувственности, сколько зрелых чувств… Вы меня понимаете? — добавила она после паузы совсем уж доверительным тоном. Дама же слышала только то, что хотела слышать.

— Так что? Полагаете, для лавэ Шенола лучше не бутоны подбирать, а дам в полном цвету? — великосветская сводня Ольгу препятствием для своей матримониально-диверсионной деятельности явно не считала. Ради разведки боем и сбора информации можно и со скандальной землянкой поболтать. Ничего-ничего, покапризничает лавэ и перестанет. Дайте только срок. Все они капризничают. Правда, этот экземпляр оказался особо упертым. Ну да ничего, наследники всем нужны. И мать будущего ребеночка для этой цели нужно подбирать вдумчиво, чтоб магия магию взаимно усиливала, а не гасила. Хотя четырехдарному Шенолу любая подойдет — вот же досада. Такая точка влияния мимо!

— Буйный цвет быстро увядает, вы не находите? — Ольга была сама любезность и заинтересованность, но ближайший радиус просканировала внимательно. Ей казалось, что Рэм где-то совсем рядом. — Вы уверены, что это хороший вариант? Хотя… — землянка делано задумалась и взбодрила складки шелка на груди, давая понять, что метод со зрелой дамой можно считать сработавшим. Уже.

— Вот я вас и спрашиваю, голубушка, — сваха намеков понимать не желала и вдруг стала похожа на престарелую, всеми нелюбимую гувернантку, которая вечно задает вопросы мимо обсуждаемой темы. — Какими качествами должна обладать будущая мать наследника рода Шенол?!

Оля уже изготовилась выдать банальную сентенцию, что дама должна о себе думать чуть поменьше, а о супруге — чуть побольше, как за плечом матроны материализовался сиропно учтивый Раим. И подмигнул своей новоявленной аррате, дескать, прости, не удержался. Больно уж интересный разговор происходил, грех было не подслушать. Раз не хватает у мадамы силёнок распознать его под невидимостью, так кто ей лекарь? Пусть не сплетничает.

— Я сам вам отвечу, драгоценная мадам, — лавэ тоже владел искусством великосветского троллинга, потому и принизил статус собеседницы. И даже не соблаговолил обратиться к ней по имени, хотя знал ее чуть ли не с пеленок. Какой афронт! Дама судорожно сглотнула, оглянулась украдкой — много ли человек услышало? Поняла, что это месть за ее преднамеренное хамство, и остро пожалела, что не представилась выскочке, как положено. Пришлось склониться перед королевским фаворитом.

— Буду признательна.

— Мать моих наследников, — Шенол сиял любезнейшей улыбкой и вкрадчиво, почти мурлыкая, но не сдерживая голос, вещал: — Кстати, дорогая, я хочу четверых, — короткий поцелуй Олиного запястья, и ей в руку вложили запотевший бокал. — Ну, хотя бы троих, — местная Ханума схватилась за декольте с левой стороны: двое в семьях аристократов — это уже вау.

А Оля фыркнула небрежно: да хоть пятерых. Рэм на секунду завис, как будто понял. Потом взял себя в руки и обернулся к неприятной собеседнице:

— Так вот… Моя супруга должна любить нгурулов, а ее должен полюбить мой Свап. Понимаете? Все очень просто.

А в это время моложавый господин с вековой скукой в глазах пытался составить личное мнение о землянах. Довольно массивная цепь с пятью ромбовидными эмалевыми подвесками ясно указывала на принадлежность господина к Королевскому совету. Мда, учудили нынче братья-короли. От них всего лишь потребовали представить землян совету. Срочно. Вот прям нынче вечером. Но братья сделали свой первый ход днем.

С коронованными паршивцами становится все труднее. Попробуй теперь надави на землянку, которая наездник, если ее в королевский род ввели. Отлично держится, зараза, хотя сразу видно поганую иномирность. Смотрит открыто, улыбается смело, смеется в голос. С королем держится, как с давним приятелем, хотя, по сведениям совета, они видятся-то в третий раз. И вторая, которая без раскрывшегося дара. Смелая, сильная. На аристократов, читай — магов смотрит свысока.

Эльзис явно мужает, какой экспромт провернул! Малый дневной прием извернулся собрать за полсуток. Прямо перед советом! Красивый ход. Умный. Землян обласкал так, что большего и добавить трудно. Защитил, как мог. И опять же прямо перед советом. Да, набирают силу мальчики. Пора окорот давать. От перемен одно беспокойство.