Глава 23 Про Наполеонов и чувства эмпата

Ольга шла по протяженным коридорам клиники и вдумчиво держала покер фейс. Знала: позволь она хоть малюхонькую слабину – восстановить самообладание не сможет. Воспоминания о дочери, такие резкие и внезапные, ее потрясли. То ли из-за условий Земли ослабло давление наложенного заклятия, которое глушило ее тоску о семье, то ли необыкновенная яростная доброта Арслана оказалась заклятию не под силу, но сейчас Ольга тратила все силы на то, чтобы не взвыть дурниной. Ее доченька, ее Анечка, где-то рядом, в соседней области – каких-то сто пятьдесят километров. Машина у подъезда, деньги от продажи золотой монеты в кармане…

Даин с тревогой вслушивался в пространство вокруг странной подопечной. Защита у госпожи Вадуд была на уровне! Пожалуй, все шестеро ходоков-менталистов скопом не одолели бы. Неслабые, между прочим, маги, все в полном расцвете сил. Мысли госпожи закрыты были надежно, и чувства тоже. И слава богу ментала. У Даина достаточно хорошее воображение, чтобы догадаться, какую бурю чувств может вызвать возвращение на родину у зрелого человека, тем более женщины. А ей еще и про дочь напомнили! Госпожа Вадуд отлично держалась. Но!

Даин был слишком опытен, слишком любопытен и наблюдателен, чтобы ограничиваться анализом только ментала и только эмпатического поля. Кроме сиюминутных чувств и побуждений, вокруг каждого человека витает нечто материальное, которое почти не меняет свои характеристики на протяжении долгого времени, иногда десятилетий. Даин Сагар называл это коротким словом «настрой». Не совсем точный термин, зато короткий. Если бы нрекдольский язык был так же богат, как русский, а Даин склонен к философии, то в ход пошли бы такие понятия, как «отношение к миру», или «жизненная позиция», или… Ну ладно, настрой так настрой. Так вот, фоновый настрой Ольги, если отрешиться от эмоциональных всплесков, всегда был настороженно-доброжелательным. Всегда. И у ее юного спутника тоже, кстати. А сейчас опытный ходок вот этого настроя Ольги не ощущал. Вообще никакого! Закрой глаза – и пусто! Нет человека! Уровень защиты, которую подняла госпожа Вадуд, был запредельным. И это пугало. Тут можно было ждать как взрыва, так и внезапной потери сил. Даин сверлил спину Ольги взглядом и готовился хватать подопечную и вскрывать пространство прямо отсюда и в точку прибытия. С плоской крыши того строения легче будет открыть проход домой, однажды взрезанная пустота так быстро не затягивается.

Пашка никогда не видел у своей тёть Оли такой прямой спины и закаменевших скул. Даже когда умирал лавэ и она угрожала Брае ядовитым шипом, тетушка выглядела живее. И Пашка, простецкий Пашка, воспитанный отцом-солдафоном, подчиняясь какому-то наитию, взял Ольгину руку и поплотнее устроил у себя на локте. Тонкие пальцы тут же вцепились в сукно кителя.

– Тёть Оль, – зашептал он, склонившись, – ты не забыла? Нам еще Тырьке подарок купить надо.

– Не забыла, – бесцветным шепотом ответила Ольга, – обязательно купим. Всем купим. – И вдохнула глубоко-глубоко, аж голова закружилась и зазвенела от избытка кислорода.

Напоминание о Тырюхе немножко выбило Ольгу из потока эмоций, по которому она, захлебываясь, неслась, как по закрытому желобу в аквапарке, только со скоростью болида «Формулы-1». А желоб все не заканчивался и не заканчивался, сжирая силы и остатки воздуха. Тыречка, чудушко шипастенькое…

– Хайрем, – обернулась она к целителю, топавшему сзади, – успокоительное, пожалуйста. Лучше сильное, как для буйных.

Пашка сочувственно шмыгнул носом. Как он и думал – растревожили Тётёленьку. Хайрем с вопросами не приставал, хоть и не понял причины такого обвала эмоций – говорили-то по русски, но отреагировал без задержки. Ему и жестовой симуляции не нужно, чтобы запустить нужный процесс, достаточно волевого усилия. А чтобы пациентка не вздумала прислушиваться к своим ощущениям, следовало ее отвлечь.

– Почему мне не дали поговорить с местным лекарем? – начал Хайрем чуточку сварливо. – Я хочу знать, как работают те странные артефакты!

– Потому что, уважаемый Хайрем, лекарь был занят, а мы торопились.

– Не расстраивайтесь, господин Оусс, – встрял Пашка, – вы бы все равно ничего не поняли. Если коротко, эти приборы заменяют врачу магическое зрение. Как-то так.

– Вы намекаете на то, что я глуп, юноша?

– Юноша не очень удачно пытается донести до вас, что фундаментальные знания землян, на основе которых созданы эти артефакты, в корне отличаются от ваших, дорогой Хайрем. – Ольга отвернулась и попробовала двинуться дальше, но академус, кажется, не удовольствовался этими объяснениями и пристроился рядом, оттеснив Павла.

– Но как же вы не понимаете! Я должен понять, как работают местные лекари, и, возможно, использовать!

– Наши медики учатся лет десять, а потом занимаются бесконечным самообразованием, – с усталым недоумением уточнила Ольга. – Что вы планируете понять из простой беседы, господин Оусс? Особенно имея в виду языковой барьер. – Она говорила отстраненным менторским тоном, но все-таки это был живой голос.

Даин слегка расслабился – хватать и тащить не придется. И почему он сам не догадался насчет успокоительного? А Хайрем завелся не на шутку, но Ольга не дала ему устроить диспут.

– Хайрем, а давайте мы в следующий раз спасем умирающего врача и вы пригласите его на Нрекдол? Обменяетесь прогрессивными методами целительства, – не удержалась она от шпильки, намекая, что нынешняя их миссия немножко не про то.

Предводитель клана не привык к тому, что его вот так вот вежливо задвигают, но воспротивиться не успел: они дошли до фойе.

Мужчина, стоявший в центре не такого уж просторного помещения, выглядел совершенно инородно и неуместно. Как коллекционный фарфор в картонной хижине бомжа. Как марочный коньяк в банном тазике. Пожалуй, таких колоритных персонажей Ольге видеть еще не доводилось. Даже по телевизору. Как есть Наполеон, не потерпевший ни одного поражения. Про дороговизну и качество его прикида и говорить не стоит. Когда-то Ольгиному мужу подарили скромное кашне из настоящего кашемира. В складчину. И стоил этот шарфик как годовая плата за коммуналку их большой квартиры. А тут целый кардиган!

Ольга невольно отвлеклась и от Оусса, и от своих переживаний, настолько манким был флер эмоций этого товарища. Во-первых, от него действительно исходила непробиваемая самоуверенность. Эта вера в свои силы окружала мужчину как самые надежные ментальные щиты. Ольга покосилась на Даина. Тот тоже боролся с изумлением, и не совсем удачно. Да и было чему удивляться: шикарно одетый господин был потрясающе некрасив и лишен всякого обаяния. Невысокий, почти коротышка. Плотный и ширококостный настолько, что выглядел полноватым. Лицо с тяжеловесной квадратной челюстью было гротескно асимметричным: явно последствия давних побоев. А вот глаза… Небольшие, глубоко посаженные, темные, они смотрели на подходящих людей в непривычной одежде спокойно, умно и оценивающе. Ольга уловила тень мужского интереса к своей персоне, но не обидно похотливого, а на уровне любования. А еще она чуяла застарелую, уже давно привычную боль. Физическую.

– Давид? – отдала дань политесу Ольга, хотя и так было понятно: это и есть доверенное лицо Арслана. Человек в кашемире подтвердил догадку четким кивком отставного белогвардейского офицера.

– Ольга? – Ответная улыбка-подтверждение явно понравилась помощнику Арслана, хотя улыбаться в ответ он не стал.

– Поговорим в машине? Здесь вы привлекаете лишнее внимание. – Давид указал взглядом сначала на пятерку ходоков в вычурных, расшитых галунами мундирах, а потом вверх, в угол, на видеокамеру.

– Да и вы заурядностью не отличаетесь, – вернула Ольга комплимент-подколку.

– Прошу. – Давид указал Ольге на машину премиум-класса. Кажется, даже Пашка затруднился с ходу определить марку.

– Минуточку. – Оля обернулась к академусу и перешла на нрекдольский. – Хайрем? Вы не слишком устали? – Ответом ей была насмешливо-пренебрежительная гримаса. Старик Оусс был бодр и чрезвычайно собой доволен. – Хайрем, сделайте мне одолжение, избавьте нашего нового друга от этого. – Ольга потерла козелок левого уха.

– С удовольствием! На эту мелочь сил хватит. Самого раздражает…

Оля и глазом моргнуть не успела, а медикус шагнул было к новому пациенту, но Пашка решительно придержал его за плечо.

– Господину нужно немножко объяснить. Он не знает нашего языка. – Голос парня слегка дрожал. Уж кто-кто, а Пашка понимал, что новый знакомец – очень, очень серьезный боец и пальцы академусу обломал бы в секунду.

Объяснения были короткими. Давид вроде как даже не удивился и молча обозначил согласие движением век. Ясно, что человек уже устал от бесплодных попыток избавиться от боли.

Наш академус не чужд был сценического эпатажа. Ну, может быть, не эпатажа, но на публику работать умел. И любил. Сначала он поиграл в гляделки с пациентом. Не понравилось, но нужную информацию получил. Потом ощупал места соединения нижней челюсти с черепом. Потыкал перстом в слуховой проход. Видимо, все эти манипуляции сопровождались каким-то воздействием, потому что Давид безропотно позволил. Что произошло потом, Оля не поняла. Это было отнюдь не на публику, но Давид вскрикнул и как-то весь осел. Но Оусс успел поддержать.

– Не томите, Хайрем! Что там? – совершенно нелогично возмутилась Оля.

– Кости неудачно срослись и передавили волокно чувствительности.

Ольгу передернуло. Если зажало какой-то нерв, да еще в зоне челюстного сустава и уха, где так много мелких косточек и всяких анатомических штук, что перечень читать замаешься, то это же с ума сойти! Да-а… Только маг с его антинаучными методами мог такое локализовать и исправить. Маг-целитель, которому дано манипулировать материей, в том числе и живой.

– Как вы? – Ольга всматривалась в некрасивое лицо с тревогой и надеждой.

– Странно. Шумно очень.

– Наверное, ваша травма на слух влияла. Поэтому обычный фон кажется громче, чем тот, к которому вы привыкли за последнее время.

– Наверное. – Давид уже взял себя в руки и снова стал Наполеоном. – Так это правда? Тимур будет жить?

– Однозначно! – Ольга энергично кивнула для убедительности. – Кстати! – Вид у нее был как у человека, который после мучительных усилий вспомнил нечто важное. – Нужно позвонить Арслану. Покормили бы парня! Забыли, небось, что ему теперь есть нужно.

Пашка в голос прыснул смехом. Это было немножко нервически – тёть Оля от переживаний клушу включила.

– Тёть Оль, Тимур не глупее Тырьки.

– Ага, попробуй Тырьку не покорми. – Оля благодарно взглянула на племяшика – не дал попасть впросак. Давид смотрел на этих странных людей, и глаза его светились улыбкой, хотя лицо оставалось неподвижным. Он еще раз прислушался к себе – боли не было! Тонюсенькое, как волосинка, титановое сверлышко прекратило свое неумолимое медленное вращение и перестало пробиваться через кость к мозгу.

– Госпожа Ольга, – позвал он. Даже избавление от пятнадцатилетней проблемы не могло отвлечь этого человека от поставленной цели.

– Давайте попроще, Давид, пожалуйста!

– С удовольствием. Итак, Оля. Арслан просил вам ни в чем не отказывать.

– В пределах трех миллионов трехсот тысяч рублей.

– Почему именно эти деньги?

– Таков был уговор, – подняла плечи Ольга. – Три миллиона для покупки платины, это за Тимура. Триста тысяч на карманные расходы, это для покупки подарков и кое-каких надобностей. Наш целитель поработал и с Арсланом. Теперь у него нет рубца на сердце и скоро восстановится позвоночник.

– А сколько возьмете за мое исцеление? – с наигранным безразличием поинтересовался Давид.

– Нисколько, – широко улыбнулась Ольга. – Это было для меня, а не для вас.

– Как вы узнали?

– Почувствовала. Жутко неприятно.

– Вы тоже целитель?

– Нет. Я попроще. Мой шеф считает, что я эмпат.

Давид, кажется, не сразу вспомнил, что за зверик этот самый эмпат. И напрягся.

– Не волнуйтесь. Знать эмоции человека – это одно, а понимать их причину – другое, – слукавила Оля. – У вас, кстати, очень скудные эмоции. Впервые встречаю такой самоконтроль. Хотя маг я еще новорожденный. – Давид чуть нахмурился. – О, вам любопытно! Будет минутка, расскажу. Мне не запрещали.

– Вы правы, Ольга. К делу…