Глава 22.. Чудо к делу не пришьешь

Хайрем священнодействовал.

Внешне это проявлялось только в том, что время от времени его палец изображал пистолетик, направленный пациенту куда-то между родничком и ухом, а иногда его пальцы, большой и указательный, вроде как что-то растирали или скатывали в жгутик. Вот и все видимые эффекты. Для Оли был еще и невидимый – она знала, что старый Оусс чрезвычайно собой доволен. Надо полагать, что ликвидация аневризмы идет как минимум без осложнений. В профанском восприятии Ольги так и должно было быть. Если золотко Трой Дрири в свое время залечил ей ожог во всю ладонь, причем за считаные минуты, то почему втрое более мощный целитель не может ликвидировать выпячивание стенки кровеносного сосуда? Пусть деформированного, но целого сосуда, если кто не понял. Юрна, помнится, из сапог сорок последнего размера сотворила обувь Оле по ноге. Почему нельзя нечто подобное сделать с тканью сосуда размером с желудь? Кости черепа сверлить не надо, мозг травмировать, чтобы до проблемы добраться, не надо. Хайрему даже лапароскоп не нужен, он и так отлично видит все происходящее в голове у мальчика, хоть и стоит с закрытыми глазами.

Единственное, что Олю всерьез беспокоило, это как бы все эти медицинско-аппаратные прибамбасы, что в таком изобилии подключены к телу Тимура, не помешали Хайрему работать. Но случилось прямо противоположное, если можно так сказать: Хайрем помешал аппаратуре – обычный звуковой сигнал в виде заунывного пипиканья выдал гул, сильно смахивающий на шаманское горловое пение, ровные ряды световых графиков на мониторе вдруг забыли про былую дисциплину и устроили пляски с бубном.

Арслан в тревоге отвлекся от телефонных переговоров, но Оля махнула ему рукой: не беспокойся, мол, просто магия, все под контролем. Хайрем на аппаратуру пока внимания не обращал, хотя Оля побаивалась: а вдруг снимать начнет неумеючи. Не того боялась. Нашлось кому внимание обратить – в палату влетел витязь в белом, хищно сверкая хромом стетоскопа и дико вращая глазами. Видимо, аппаратное слежение вне палаты наконец-то привлекло внимание персонала, и в бой по защите умирающего бросили сразу основные силы. Ну, это так, скорее всего, папе Хасхатову могло показаться, а Оля не обманывалась – у нее чуйка. Доктор, скорее, за себя радел: у врачей бездна всяких правил, ведь мальчика они уже списали. Даже жалко местного гиппократа стало, намучается от бюрократии отмахиваться без вины.

Вопль «Что вы вытворяете?!» оборвался на самой высокой ноте, но привлечь внимание Хайрема успел. Мудрый старый медикус немедленно учуял собрата по профессии, и глаза его фанатично блеснули. Все эти трубки, которые тянулись к телу спасаемого, жутко ему мешали и при этом были жгуче интересны! Проблема парня была действительно несовместима с жизнью, но местные лекари как-то удерживали эту самую жизнь от полного угасания, и, похоже, уже давно. А как? Интересно же.

Даин Сагар чуть припоздал, и влетевший доктор почти схватил иномирного коллегу, да так и застыл с нелепо протянутыми конечностями – его настигла коварная ментальная магия.

Хайрем скороговоркой кинул что-то резкое и требовательное, потом что-то сообразил и исправился:

– Госпожа Вадуд, не могли бы мы попросить э-э… господина местного лекаря убрать все вот это? – Академус сделал движение пальцами обеих рук так выразительно, что было понятно: имеются в виду свисающие провода и трубки. Оля слегка стопорнулась и вопросительно воззрилась на менталиста сопровождения – доктор замер в позе «ну, заяц, погоди». Чего Ольга не ожидала от надменного менталиста-ходока, переполненного осознанием собственной уникальности, так это азартной заинтересованности в происходящем. Наверное, некую роль сыграло то, что Оля совершенно не испытывала к менталисту никакого пиетета – она и покруче спецов троллила походя. Например, его величество. И Даин Сагар это отчетливо понимал: видел случайно, как накоротке и по-деловому общалась эта землянка с двумя сильнейшими магами королевства. Ну, это Даин думал, что случайно, а на самом деле Раим позаботился. Умному достаточно. Даин глупым не был. Недаром высокие чины так заинтересованы в этой даме. Уникальную магию госпожи Даин тоже оценил. И восхитился. Как она эмоциями того ростовщика манипулировала! И своего добилась, и ни капли сомнений у жлоба не зародилось, что происходит что-то аномальное. А ходят слухи, что у нее магия только пару месяцев назад проснулась.

– Госпожа? – попросил уточнений менталист, из-за сосредоточенности на работе со внезапно появившимся аборигеном он упустил тонкости.

Ольга не удержалась и почесала макушку – Пашке вроде помогает. Как ни странно, подействовало.

– Господин медикус просит заставить местного лекаря удалить эти артефакты от тела мальчика. – Оля опять обеспокоила макушку, демонстрируя откровенную растерянность.

– Что вас смущает, госпожа? Вы переведете команду, а потом подотрем память.

– Вот это и смущает, Даин, – по-простецки призналась Ольга, неосознанно опуская положенные формулы величания. – Я не знаю всех тонкостей работы менталиста, но, если честно, побаиваюсь, что вы заденете слой памяти, который у лекаря отвечает за профессию. Речь же идет о приборах, то есть артефактах. А они, как ни крути, часть профессии. И еще. Я понимаю, что вам это безразлично, но я не хочу жить с мыслью, что при моем попустительстве у достаточно молодого человека будет сломана жизнь. У него и его семьи. А она будет сломана. Просто поверьте на слово, Даин, такова административная и законодательная реальность этого мира. Человек попросту может в… – Оля на секунду задумалась, подбирая понятный нрекдольцам образ, – на каторгу загреметь. А он даже не вспомнит из-за чего. Как по мне, так подло это.

Менталист растерянно развел руками, явно не понимая, какого решения от него требует землянка. С одной стороны, оказаться на месте человека в белом халате Даину не хотелось бы ни под каким видом, особенно имея в виду перспективы, которые обрисовала госпожа. А с другой – вросшая в подкорку привычка пренебрежительно игнорировать интересы аборигенов требовала действовать по обычной схеме, максимально эффективно и экономя энергию. А другими словами, быстро, грубо и без сантиментов. Благо, что аборигены абсолютно беззащитны.

– Долго еще? – неожиданно влез Хайрем. От него так и веяло нетерпением человека, привыкшего повелевать. Ольга с трудом подавила всплеск ярости: забылся старый, привычки главы клана полезли. Муздануть бы ему по нервам, как тому «ломбардье», чтобы опамятовался, зачем он здесь, вспомнил, и чьею волею. Наверное, что-то этакое отразилось на ее лице.

– Вай-мэ! Что случилось, уважаемая?

Ольга резко вдохнула и медленно выдохнула. Только потом решилась заговорить.

– Наш целитель хочет, чтобы доктор отключил Тимура от аппаратуры. Она больше не нужна и мешает.

– Так пусть отключит! – Глаза Арслана полыхнули торжеством.

– И что после этого с доктором станет? Как оправдываться будет? Наш специалист обязан ему память стереть.

Кавказец вскинул руки в пораженческом жесте: просчитать печальные последствия для доктора, хорошего доктора было несложно. Получалось, что ему, Арслану, счастье, а человеку, который столько недель честно бился за жизнь его сына, – горе. Если бы не Роман Сергеевич, то не дождался бы Тимур своего шанса, нипочем не дождался бы. Это Арслан чуял изболевшимся отцовским сердцем.

– И что делать? – расстроился темпераментный горец. – Чудо к делу не пришьешь!

– Чудо? – переспросила Ольга.

– Чудо! Надо сделать чудо! Вай-мэ! Ты умная!

Ольга еще не понимала, а менталист с азартом отслеживал мятущиеся мысли аборигена. Это было непросто, хоть и считался Даин Сагар самым опытным в этой экспедиции. И языковой барьер мешал, и способ мышления непривычный. Да и землянин отличался очень буйным воображением. Ольга, если бы у нее была возможность вникнуть в трудности мозголома, непременно съехидничала бы: это тебе не вялые умственные усилия тяжело больных и умирающих, которых вы воруете. Это полный сил зрелый муж, которому нужно быстро решить сложную проблему. И который старается поступить по чести вопреки обстоятельствам.

– Что ты придумал, уважаемый? – не утерпела спросить Ольга. Арслан ответил совершенно шалым взглядом и отмахнулся. Он весело сказал несколько фраз сыну на родном языке. Глаза юноши над пластиковой маской удивленно расширились, а потом он легонько кивнул.

– Сделаем так…

В план Арслана менталист внес несколько поправок. Мало кто способен манипулировать сознанием сразу трех объектов. Даин справлялся, потому что «куклы» – доктор и два охранника – были статичны. Но задумка Арслана требовала полного контроля над доктором, а еще (это Ольга настаивала) неплохо бы привлечь хотя бы одного свидетеля.

Таким образом были освобождены оба охранника. Даин «выпроводил» их обоих за дверь, а уж там Арслан нарезал задач: один продолжил нести вахту, а второй резвым козликом поскакал в фойе больницы найти парня по имени Павел Мартынов, передать записку и привести назад в палату. Бедолаги так и не осознали своего бедственного положения, только глаза терли. Сами попробуйте хотя бы полчаса не моргать, ага.

Доктор Роман Сергеевич Стужев пребывал в ужасном настроении: на совещании у зав. отделением было принято решение именно сегодня отключить Тимура Хасхатова от системы жизнеобеспечения. Смысла ждать больше не было, а палат не хватало. Аневризма мало того, что неоперабельная, так еще и давняя: в близлежащих тканях мозга отдавила уже все что можно без шанса на восстановление. Роман Сергеевич диву давался, как еще не рванула эта кровяная бомба. Хотя, может быть, лучше бы рванула, чем вот так, своими руками… Чего стоило доктору убедить безутешного отца на согласие! Сколько нервов, долгих-предолгих разговоров, бессмысленных обследований и опять нервных разговоров ему стоила подпись старшего Хасхатова на отказе! Не старый же еще мужик, успеет еще детей родить и вырастить. Так нет, дитя от любимой жены. Согласиться отключить мальчика от аппаратуры – и сына убить, и жену разом. А не отключать – убивать медленно, в муках и за большие деньги. Но Роман Сергеевич убедил. Теперь нужно принятое решение выполнить.

Как вошел в палату и что говорил безутешному отцу, он почему-то не помнил, просто осознал себя в тот миг, когда руки снимали маску с головы мальчика. Рядом заканчивала скорбные хлопоты медсестра. Она уже сняла датчики, вынула катетеры и теперь толкала перед собой тележку, стремясь побыстрее уйти. Сгорбленный отец, ловящий последние краски на лице единственного ребенка, – слишком тяжкое зрелище.

– Время смерти… – заговорил Роман Сергеевич, но его внезапно перебили.

– Пить… Папа, пить…

– Аллах акбар! Воды! – подскочил с места Арслан, попутно сбив стойку для капельницы. На грохот обернулась сестра, а доктор застыл с пластиковой маской в руках и смотрел в распахнутые, такие живые карие глаза юноши, которого только что вроде как убил.

Оля не дыша стояла у затененной стены и восхищалась… всем подряд. Мужеством доктора. Выдержкой и артистизмом обоих Хасхатовых. Искусством Хайрема Оусса. Организаторским талантом и умением просчитать мелкие детали Арслана. Филигранной работой Даина, который понуждал доктора проделывать необходимое с аппаратурой и при этом вчистую не замечать пятерых чужаков в немыслимых мундирах, совершенно лишних в этой палате. Пятым был подчиненный Даина, которого привел Пашка по записке Ольги. Второй менталист был нужен для контроля медсестрички и охранника.

Пока мозголомы работали, Ольге, Павлу и Хайрему Оуссу оставалось только ждать, пока пройдет первый кипиш вокруг «воскресшего» паренька.

Сестричка чуть в обморок не грохнулась, но справилась с собой, и через минуту Тимур уже глотал воду из поильника, а счастливый Арслан наблюдал за этим действом со священным трепетом. Доктор пытался учинить разборки, но ликующий отец отмахивался и бормотал на родном, потом поправлялся и повторял для доктора:

– Аллах велик! Я молился. Жена молился! День и ночь молился! Чудо! Аллах акбар! Великое чудо!

Так и продолжалось, пока у Арслана не тренькнул телефон. Доктор как будто очнулся, кинулся опрометью на выход. На пороге взял себя в руки и обернулся.

– Кажется, нас всех можно поздравить, – растерянно проговорил Роман Сергеевич, – нужно убедиться. Проверить, все нужно проверить. Договорюсь об обследовании.

И наконец вышел.

Арслан тут же стал сосредоточенным.

– Мой человек подъехал. Ждет внизу.

Ольга как-то сникла. Еще один напряженный эпизод подходил к концу.

– Минуточку, – перебил Хайрем, – мы выполнили еще не все обязательства. Многое сделать не смогу, молодой человек, но кое-что вспять обернуть можно.

Ольга ухмыльнулась озадаченному Арслану в лицо: на вид целитель был куда как помоложе его.

– Ему сто восемнадцать, – шепнула она по-русски.

Кавказец тихо усваивал информацию, а остальные примолкли. Зачем мешать целителю?

Хайрем понимал, что времени у него немного, и старался во всю мощь. Оля же обернулась к забытому мальчику, материнским сердцем понимая, что ему нужно немного пояснить происходящее:

– Целитель пытается поправить здоровье твоего папы. Многого ждать не стоит: на тебя силы потрачены, и времени мало.

– Спасибо, за все спасибо, – слабо, но очень искренне проговорил паренек.

– Не стоит. Твой папа в долгу не останется.

– Он сказал про деньги, но деньги – тлен.

– Я рада, что ты так считаешь, и рада помочь. У меня дочка чуть тебя постарше, может, и ей при случае кто-нибудь поможет.

– Как зовут? Найду! Сестрой мне будет! – попытался вскочить юный сын Кавказа, да ослабевшее тело подвело.

Ольга смутилась. На такой порыв она не рассчитывала, просто про дочь вспомнилось.

– Я даже не знаю, где она сейчас. Только номер телефона помню, старый адрес и что в соцсетях у нее был ник «Анютины глазки».

– Найду! Как только на ноги встану!

– Я закончил, – важно возвестил Хайрем. – Рубец на сердце размягчил, постепенно рассосется. Одышки больше не будет. Общую регенерацию подстегнул, через полгодика спина перестанет болеть. Большего сделать, увы, не могу.

Арслан молча поклонился целителю. Потом подошел к Ольге, взял ее ладони и прижал к сердцу.

– Весь мой род молиться за тебя станет, Ольга! А за дочкой твоей мы присмотрим. Ты же сама не можешь, правильно я понимаю?

– Правильно, Арслан. На Земле мне смерть.

– Не надо оправдываться. У тебя чистое сердце, ты плохого не сделаешь.

– Пора уходить, госпожа. Сюда идет много людей. Везут кровать на колесиках.

– Иди, Ольга! – без перевода понял Арслан. – Долгих тебе лет счастья! Иди! Моего помощника зовут Давид. Ему про дочь скажешь.