Глава 27 О шопинге, подставах и мелком воровстве

Пашка скрашивал себе шопинг бесконечным фотографированием. К Тётёле не лез, по опыту знал: раз названая родственница натянула на лицо маску старухи Шапокляк, то лучше не встревать. Ольга Петровна составила себе план действий и будет следовать ему неукоснительно. И опять же из опыта – так оно будет рациональнее всего. Талант такой природный у тёти Оли – сразу видеть, как лучше, быстрее и качественнее решить вставшую проблему. Мудрый Жех Семеныч очень Олюшку за это уважал. Вот и сейчас Ольга стояла и внимательно изучала схему расположения отделов на третьем этаже торгового центра и что-то помечала себе на бумажке. Второй этаж они уже отработали. Посещение отдела женского белья обернулось для Пашки серьезным стрессом. Кто бы мог подумать, что невесомые дамские кружавчики – это такая тяжесть, когда набирается полный боекомплект с запасом сразу для четырех гурий. То, что Ольга озаботилась подобным для Браи, Пашку крепко удивило. Он знал, что тётушка юную дурочку душой не приняла, хоть поняла и простила. Подарки для Юрны и Симы – это самой собой. Для этих женщин Пашка готов был хоть в зубах тяжести таскать. Особенно он веселился, когда выбирались купальники, – предвкушал купания в их озере с водопадом, ох предвкушал! Впрочем, сосредоточенная Ольга в дамском отделе провела минимум времени – с размерами можно не заморачиваться. Понравилось – на кассу. Юрна все подгонит, если что.

В тележках уже покоились три пачки приличной писчей бумаги, канцелярская папка с хорошим зажимом и десяток блокнотов на пружинах в ярчайших жестких переплетах.

– Зачем эта ерунда, тёть Оля?

В ответ получил едва заметную кривую ухмылку и пояснения:

– Папку на образец – пусть местные поднапрягутся. Пора толковую канцелярию заводить. А блокноты – на бусы аборигенам. Пусть порадуются полноцветной полиграфии и магией своей повторить попробуют. Паш, ты меня не отвлекай, лучше древнекитайскую или средневековую технологию изготовления бумаги скачай.

Это Пашка с удовольствием. За лишнюю синенькую бумажку в две тысячи рубликов при покупке приглянувшегося телефончика он не только пристроил на подзарядку пять самых емких внешних аккумуляторов, которые нашлись, но и стал обладателем кода доступа к вайфаю торгового центра – качай инфу, не ленись. Предыдущие задания Ольги были уже выполнены и хранились не только в памяти телефона, но и в распечатке очень мелким шрифтом – еще одна не мелкая купюра. На этом выручка из ломбарда у парня закончилась. Он попытался вернуть остатки налички, выданной Давидом на прокорм иномирян, но получил такой взгляд исподлобья, что еле сдержался, чтобы за тёть Олю не спрятаться. С распечаткой Пашка заморочился не потому, что побоялся, что на Нрекдоле техника подведет, а потому, что сообразил: переписывать с экрана столько инфы, да вручную, это же умом можно тронуться. И так переводить потом придется, и тоже письменно. А кому? Правильно, ему да тёте Оле, потому что телефончик Пашке ни за что из крепости вынести без присмотра не дадут. Что диковинку отберут, можно не бояться. Кто им пользоваться умеет? Пашка хотел еще в отдел электроники забежать и хотя бы маленькую солнечную батарею поискать, но Ольга Петровна встала насмерть – калькулятор с фотоэлементом, и не больше, для проверки, сработает или нет. Давид, может, и мультимиллионер, но совесть иметь надо.

– Куда теперь? – совершенно индифферентно поинтересовался Давид, видя, что Оля закончила чиркать в своей бумажке странным, явно не земным карандашиком. Пишущая палочка выглядела ретро-раритетом, а чернильный след оставляла очень похожий на фломастер. Ольга виновато глянула на их благодетеля: она на одно белье сотню тысяч спустила – подсчитывала в уме по ценникам, а он даже глазом не моргнул. И когда она не смогла пройти мимо манекена с шикарным свитером из настоящей неокрашенной мериносовой пряжи, тоже смолчал. А вещь была такой, что барственный Давид и сам бы с удовольствием надел. И снова ни одного вопроса, хотя понятно: это изделие Павлу не по размеру, да и не по вкусу. Мéлок еще такое качество ценить. Ему уже толстовок с трениками прикупили и камуфляж Жеху Семенычу. Чуйка Оле подсказывала, что более всего Семеныч обрадуется инструменту, а не тряпкам. Ну, может, еще очкам защитным.

Индивидуальные подарки осталось купить Симе и противному величеству. Ну, с Симой все было просто – вот он, отдел для парикмахеров-профессионалов.

Продавщица с очень заковыристой авангардной стрижкой изобразила вежливый интерес к Давиду и прикипела взглядом к мундиру Ольги. Она так увлеклась разглядыванием и явной попыткой запомнить детали, что Ольга не выдержала:

– Подберите мне, голубушка, полный набор для мастера-универсала. Если сделаете все быстро, позволю вам себя сфотографировать.

– Вы для себя инструменты хотите? Какую фирму предпочитаете? Есть немецкий «Ягуар» и японский «Тойо». Из машинок могу предложить…

– Инструменты – в подарок. А машинку я вот эту хочу. – Ольга указала на раритетную ручную машинку для стрижки, ну или хорошую имитацию, неважно. Хромовая штуковина лежала на отдельной полочке, оформленная как дизайнерский изыск.

– Так это же так просто, для антуража, – растерялась продавщица.

– Будем считать, что я прикололась. Беру! – прекратила прения Ольга, внимательно рассматривая наборы ножниц и не решаясь сделать выбор.

– Мы возьмем оба, – пробасил Давид. – И машинку. И расчески по две каждого вида. Рассчитайте нас.

Оля с удивлением и благодарностью взглянула на спутника – ну и кто из них маг-эмпат? Как верно он понял алгоритм ее покупок, которые несли не только утилитарную, подарочную функцию, но и просветительскую – наглядный способ расширить номенклатуру товаров. Технологии на Нрекдоле явно застряли в стагнации. Надо подопнуть. А для этого ввести в моду новые штучки, притащить которые у ходоков просто кругозора не хватало. Они больше по мелким магазинчикам шарились и хватали то, что могли опознать.

В подарок обоим величествам и Раиму были куплены фляжки. Недорогие плоские фляжки из нержавейки. По три штуки каждому. Серебра с чеканкой и на Нрекдоле хватает, а вот банальной нержавейки, да такой тонкой работы… Если у королей есть, то и другие захотят… А повторите-ка, господа маги! Сможете? Вот так ровненько, гладенько и единообразно. Может, начнет доходить до вас величие технологий! А то гвозди, молотом кованные…

– Оля? – Давид тронул спутницу за локоть. То носилась от отдела к отделу самонаводящимся снарядом, а теперь встала как вкопанная перед витриной антикварной лавчонки. – Ты чего зависла?

– Да нет, ничего, – Ольга с трудом оторвала взгляд от самовара. Бусый от патины латунный красавец литров на пять явно прожил долгую и достойную жизнь, но и сейчас еще - ого-го! Ни одной вмятинки, а царапинки не в счет. Нет, ну какй красавец!

– Ты самовар хотела? – не отставал Давид. – Так он же дровяной.

– Так это ж самое главное, – рассмеялась Оля и решительно зашагала вслед за Пашкой, чтобы дать ему задание скачать устройство такого самовара в картинках. Покупать за чужие кровные – баловство! А по инструкции сделать можно, предки же делали. Жех и Шепри справятся. Ой, Шепри без подарка остался. Ну, этому что ни подари, все в тему будет. Может, лупу? Чтобы не слишком сильно Трою с его микроскопом завидовал.

За этими приятными мыслями Ольга не сразу сообразила, что с Павлом происходит что-то неправильное. Парня удерживал за руку крепкий мужик в камуфляже. Не просто так удерживал, а каким-то хитрым захватом кисти. Второй рукой мужик тыкал в лицо парня экран телефона. Испуга на лице Пашки не было, а была дикая растерянность.

– Батя, – услышала Ольга удивленно-сдавленное, и бледность разлилась по загорелой коже племяшика. Давид сориентировался быстрее, чем оторопевшая Ольга.

– Что здесь происходит? – Давид перехватил руку мужика и что-то нажал большим пальцем. Захватчик дернулся и отпустил Пашкину конечность. Отпустил скорее от неожиданности, чем от боли, которая, похоже, была нешуточной. Два непреклонных взгляда скрестились. Давид не побеждал, но явно произвел на чужака впечатление. А Пашка и не думал убегать. Ольга всем своим существом чувствовала, как ему хочется поговорить с этим невежливым человеком. И как страшно. А еще он не мог оторвать взгляд от изображения на экране.

– Кажется, нам нужно поговорить, – подошла Ольга к нападавшему с другой стороны от Давида. – Я бы кофе выпила. Вы не против? Меня зовут Ольга Петровна.

Ольга вслушивалась в его эмоции изо всех сил, стараясь угадать по ним ход мыслей этого нежданчика. Получалось не очень – слишком много всего было намешано. Превалировало негодование. На Пашку. Она, Ольга, шла по разряду «раздражающий фактор». Давид воспринимался как серьезное препятствие. Именно присутствие Давида и его явная готовность вступить в конфликт заставили товарища поступиться первоначальными намерениями.

– Согласен. Николай. – И добавил, глядя в требовательные серые глаза: – Федорович.

Телефон мгновенно исчез в кармане, а Ольге с неожиданной галантностью был предложен локоть для опоры. Ручкой тележки, которую катила Ольга, завладела широкая жилистая длань со шрамированными костяшками. Идти по проходам торгового центра под руку с незнакомым мужиком было неловко, поэтому Оля развлекала себя сравнительным анализом. Вот идет пара. Оба в мундирах. Она гвардеец кардинала, а он доблестный кто-то там (знаки на погонах современной формы Оля читать не умела, незачем было) в камуфляже с неприметными майорскими звездами. Так и добрались до знакомого кафе. Слава шельмам, Хайрем был на месте.

Майор Николай Федорович был знакомцем Пашкиного отца. Не сослуживцем, просто знали друг друга давно и с симпатией. Потому известно было Николаю о несчастье Олега Мартынова – сын пропал прямо из палаты больницы. Был – и нету. Инопланетяне унесли, не иначе, потому что сам парень передвигаться не мог. Все армейское братство тогда помогало в поисках, больше всего боялись, что медики скинули данные в банк искомых донорских органов, а мафия подсуетилась. Фото Пашки насмерть впечаталось в профессионально тренированную память Николая Федоровича. Через годик активные поиски сошли на нет. И вдруг – бац, живой, здоровый Павел Мартынов в немыслимом, каком-то средневековом камзоле спокойненько предается шопингу за каких-то жалких двести километров от родного Зеленограда.

– Я за вами уже битый час хожу, – рассказывал Николай. – Никак решить не мог, что предпринять. Сразу Пашку хватать или Олегу звонить… А вдруг не он? Или с памятью у парня беда, мало ли случаев. Решил вот так протестировать – предъявил фото отца сыну. Так что скажешь, блудный сын? Будем звонить бате или сразу поедем? Я на машине.

Пашка долго молчал, не поднимая глаз. Потом залпом выхлебал целый стакан газированной минералки и твердо, глядя в глаза отцовскому товарищу, ответил:

– Нет!

– Да ты!.. Батя там!.. – Майор ухватил бы парня за грудки прямо через стол. Резво так кинулся, да неудачно. Мундир наездника – это мундир наездника. Пашку только качнуло, а ухватить ткань с магической защитой – это не для простого землянина задачка.

– Ты, майор, не на плацу, чтобы команды раздавать, – тихо и очень увесисто произнес Давид, для надежности положив ладонь на погон, чтоб больше не подскакивал.

– Да, Николай Федорович, возьмите себя в руки, – подключилась Ольга. Говорила и старательно навевала безмятежность на нежданного и ненужного свидетеля. Параллельно прикидывала, а не вырвать ли Хайрема из исследовательского экстаза? Вдруг он тоже может с памятью работать? Или хотя бы – успокоительного. Но пока, видимо, придется говорить с этим Федоровичем, и говорить правду. Подрихтованную и без подробностей, но правду. Вдруг так случится, что память подправить не удастся? И надо ли? Отец хоть знать будет, что сын жив и благополучен.

– Это вы парня удерживаете? – Майор явно оценил идентичность костюмчиков блудного парня и этой худенькой немолодой женщины. Их доверительная привязанность была очевидна. Не знал бы, что Пашка сирота, подумал бы – мать с любящим сыном.

– Вы хорошо обдумали вопрос? – с легкой иронией ответила Ольга. Она никак не могла сообразить, как начать разговор. Хоть Хайрема зови фокусы магические показывать в доказательство, да резерва жалко.

– Хорошо. Спрошу по-другому. Что «нет»? И почему «нет»? – Майор сверлил Пашку злым требовательным взглядом.

– Нет, мы никуда не поедем, – уверенно ответила за парня Ольга. В конце концов, она официальная ему начальница.

– А вас я и не звал!

– Не хами, майор, – одернул Давид. – Не могут они ехать. У них лимит времени. Времени, которое ты у них сейчас воруешь.

– А ты, мужик, вообще кто? – с завуалированным вызовом поинтересовался майор.

– Им друг. Тебе не враг. Давид Тураев.

– «Арслан Хасхатов и компани»? Много о нем слышал, говорят, правильный чеченец.

Помощник Арслана обозначил признательный поклон, но с темы соскочить не дал.

– Оля, позволишь совет? – Давид смотрел с сочувствием: и так женщина на пределе, а этот приставала еще отвлекает.

Пашка вскинулся с робкой надеждой.

– Запишите видеообращение к отцу. Прямо сейчас. Майор тоже пусть послушает. А потом решит, нужно ли передавать эту информацию дальше. Сам решит, без вас.

– Да что я ему скажу? – возопил Пашка шепотом. – Что его сын в другом мире? Батя офицер, он не поверит!

– Что значит «в другом мире»? – встрял майор.

– То и значит. – Оля взболтала остатки капучино в чашке. – Мы теперь иномиряне. Это вышло не по нашей воле. Зато мы выжили. И более чем здоровы. Моя семья тоже меня разыскивает, наверное. Я трусливо надеюсь, что они уже отступились.

– Вы тоже с парашютом? – ехидно уточнил Николай Федорович.

– Нет. У меня банальнее – стремительно прогрессирующая деменция в неполных пятьдесят лет. Кажется, я подумывала сброситься с моста, чтоб родных не обременять. В этот момент меня и забрали. Это было почти два года назад. Надеюсь, что дочь и муж уже обвыклись и смирились. Я бы не хотела их растревожить, пусть считают умершей. Сергей, мой супруг, еще совсем не стар – найдет, бог даст, себе пару.

Оля сглотнула комок слез.

– У них все хорошо, Оля. – Давид говорил внешне бесстрастно, но Ольга ощущала исходящее от него острое сочувствие. – Я попросил сына, и он нашел твою дочь в соцсетях. Вот.

Перед Ольгой на стол лег телефон, а на экране фото: довольная Анечка опирается спиной на импозантного моложавого мужчину, на руках у нее девочка месяцев пяти хмурит бровки. Рядом, обнимая девушку за плечи, приятный высокий парень. Оля не без труда соотнесла его с тем юнцом, за которого дочь замуж выскочила. Возмужал, крепко возмужал. Рядом с парнем приятно округлая симпатичная женщина. Сваха, мельком отметила Ольга. Хорошо выглядит. На самом деле ее интересовало только дитя на руках у дочери.

Внучка! Внученька! Внучечка!

Надпись под постом гласила, что вот оно – первое настоящее платье маленькой Оленьки, любуйтесь и восхищайтесь…

Оля оторвалась от созерцания дитяти и перевела взгляд на изображение супруга. Похудел. Поседел. Но это, как ни странно, добавило ему мужского шарма. Сережа. Самый лучший друг и возлюбленный. Ее любовь, ее страсть, ее нежность. Оля вглядывалась в до боли знакомое лицо и грустила – осталась только нежность, светлая и щемящая. Сережка! По-прежнему родной, всю кровь по капле отдала бы за него! По-прежнему лучший из мужчин в этом мире, но уже не любимый. И она уже им не любима. Чем-то веяло таким от фотоснимка – на нем была семья. Оля знала это вещим женским сердцем, и чуйка мага-интуита подтверждала: не просто догадка – истина.

Ольга вглядывалась в экран, грызя кулак, чтобы не завыть. Отпускала прежнюю жизнь, отдирала себя от них, как присохший к ране бинт. По волоконышку заскорузлой тоски, по миллиметрику иссохшей надежды. Всегда знала, что возврата нет, а все равно больно! Мужчины за столом терпеливо пережидали, только желваки ходуном ходили на лицах всех троих. Нет ничего страшнее для нормального мужика, чем видеть женское горе. А то, что это реальное горе, понимал даже майор. Он и прекратил эту муку, просто передвинул телефон к Давиду, разорвав контакт.

– Так почему вы не можете ехать?

– Потому что сдохнем. – Пашка говорил спокойно и убежденно, без тени игры на публику. Голая констатация. – Знаете, товарищ майор, как живой карп без воды подыхает? Вот и мы так. Пару, максимум – трое суток потрепыхаемся, и можно потрошить. Ни один судмедэксперт не определит, от чего скончался мой совершенно здоровый организм. У меня, наверное, даже рентген не покажет былых переломов, такой я теперь здоровый.

– Люди прибыли в командировку, майор. В любой момент их заберут, а ты им дела доделать не даешь.

– Николай Федорович, – Оля потихоньку обретала самообладание, – давайте так: в следующую командировку Павел с вами свяжется через Давида, и вы запишете видеописьмо. У нас будет время обдумать, что сказать, а у вас – надо ли это делать.

– А она будет, эта следующая командировка? – уточнил майор.

– Для меня – нет. Я плохо переношу переход между мирами и еще раз на такую муку смогу решиться только от какой-то грандиозно большой нужды. А для Павла, скорее всего, да.

– А если нет?

– Кисмет. – Ольга пожала плечами. – От нас почти ничего не зависит.

– А как же Олег?

Оля опять пожала плечами.

– Очень ему сочувствую, но справлялся же он как-то эти месяцы.

– Нет, я так не согласен! – заявил майор твердо, но уже без прежнего нахрапа. – Видео надо записать. Пусть короткое, но надо. Столько людей носом землю рыли, пока тебя, парень, искали! До генералов дошли!

– И что я скажу? – Пашка смотрел на майора больными глазами. – Батя, я жив-здоров? Не ищи меня, я в другом мире?

– Да хоть бы и так! Станешь отцом – поймешь!

– Довольно! – тихо и властно оборвал нарастающую экспрессию майора Давид. – Оленька, ты ведь еще не все купила? Вот и займись, а мы тут по-мужски.

Пашка с силой потер обеими руками свой отросший ежик волос, потом с резким выдохом расправил плечи и вскинул на Ольгу твердый взгляд. От парня так и тянуло отчаянной решимостью.

– Да, тёть Оль, ты иди, не надо тебе тут. Тебе своего хватает.

– Паш, ты уверен? Или ты не хочешь отцу меня показывать?

– Я просто боюсь, что ты рехнешься с этой твоей эмпатией дурацкой, а лавэ меня потом спалит и по ветру развеет.

– Спалит? По ветру развеет? – Майор опять начал наливаться дурной кровью. – Что за бред вы несете?!

– Это для вас бред, Николай Федорович, – произнесла Ольга, четко артикулируя каждый звук, – а для нас обыденная реальность. Магия называется. И не вскипайте.

Оля собрала вектор из всего своего неприятия ситуации и запульнула в майора.

– Что, неприятно? – Майора перекосило, как будто он хлорного отбеливателя вместо водки хватанул. – Это десятая часть моих истинных переживаний.

– Ольга Петровна у нас маг-эмпат с даром влияния, – гордо объявил Пашка.

– То, что эмпат, я еще утром понял. – Давид бесцеремонно перехватил у майора инициативу в разговоре. – А что значит «влияния»?

– Это значит, что я могу собрать какие-то эмоции в вектор и заставить тебя их почувствовать. Могу собрать твои собственные эмоции и усилить их, но мне проще пользоваться своими. Хочешь, заставлю тебя пережить счастье рождения ребенка? – спросила Оля с грустной шутливостью. Она всего лишь хотела сбить невольный пафос. Давид шутки не принял. Просто смотрел выжидательно. Пришлось Ольге раскрываться дальше.

– А могу оглушить нашего бравого майора, и мы спокойно уйдем.

– Все равно найду!

– Если мы позволим. – Ольге этот спор надоел безмерно, после сухих слез у нее никаких сил не осталось, а нужно держать себя в руках и что-то доказывать этому борову. – Посмотрите вон на тот столик, уважаемый Николай Федорович. Что вы видите?

– Человек сидит, в таком же костюме, как у вас. На свои руки пялится, иногда ими водит туда-сюда, как идиот. Я давно его приметил и понял, что он с вами.

Оля не позволила себе ухмыльнуться, только мягко посмотрела на Павла. Пашка как будто ждал этого сигнала – в два легких шага оказался около Хайрема, тронул его за плечо и что-то шепнул.

Вдох, другой – и глазки майора поползли из орбит: откуда перед обозначенным товарищем взялся розовенький детский микроскоп? А тарелка с обрезками фруктов? А корзина, из которой нахально торчал хвостик ананаса? Пашка подарил майору злорадную усмешку и снова тронул человека в черном мундире за плечо. Миг неприятной мути перед глазами – и стол снова казался пустым. Хайрем спокойно убедился, что гости Ольги оценили представление, и вернулся к микроскопу. Страсти землян волновали его не слишком. На данный момент.

– Ну а ты, Павел Олегович, у нас кто? Тоже огонь мечешь? – Майор, видимо, пытался за сарказмом спрятать растерянность. Откуда взялось это, тоже было непонятно. Странно было предположить, что майор фэнтези читал. На сочувствие у Ольги сил не было, а посочувствовать было чему – у мужика картина мира растрескалась, как древняя итальянская мозаика.

– До огня еще не дорос. – Пашка сочувствовать человеку, который его загнал в угол, не собирался. – Но кое-что тоже могу.

По его просьбе официантка принесла два стакана виноградного сока. Павел подвинул оба стакана к собеседникам и попросил:

– Сделайте по глоточку, пожалуйста.

– Обычный сок, – фыркнул майор. Давид подтвердил кивком. Ему представление, затеянное иномирянами, так нравилось, что он почти улыбался.

– Минуточку. – Пашка притянул оба стакана и, не выпуская из ладоней, просидел так больше минуты. Ольга даже забеспокоилась, как бы коньяк какой не сотворил от усердия.

– Прошу. – Пашка вернул стаканы владельцам. – Что сейчас скажете?

Майор щедро глотнул из стакана, видимо, пить захотелось, и его глазоньки второй раз за полчаса полезли из орбит. Давид пригубил осторожно и довольно раздул ноздри.

– Неплохое вино. Крепленое. Если бы сам не видел, подумал бы, что прошлогоднее сладкое вино выморозкой крепили.

– А у меня как будто чача…

– Молодец, – шепнула Ольга Павлу. И верно, похвалить было за что – умение парня растет. Два разных по крепости напитка одновременно сделал.

– Коста обоерукий, а я что, хуже? – чуть самодовольно отшептался Пашка. По-нрекдольски.

– Надеюсь, теперь вы нам чуточку поверили, Николай Федорович? Все еще считаете, что отцу Павла стоит это знать?

– Как просто человеку, может быть, и нет. Но как отцу – да, обязательно, – твердо ответил майор и заглотил остаток своей чачи. – Вы, Ольга Петровна, и вправду погуляйте, а то у меня культурные слова заканчиваются совсем.

Давид молча протянул Ольге кредитку и шепнул на ухо пин-код. Собственно, осталось купить не так уж много, только радостное ожидание удовольствия от дарения было подпорчено.

Оля успела купить Шепри и Жеху Семенычу по штангенциркулю и металлической линейке – осенило же напоследок. Семенычу командирские часы, чистая механика. Не утерпела, прихватила заварочный чайник с прессом, опять же с дальним прицелом подразнить местных умельцев. Только для Тырьки ничего не попадалось. Ольга интуитивно угадывала, что время выходит. Вот-вот нужно было ожидать возвращения команды ходоков, и она спешила. Милый молодой человек в отделе товаров для питомцев-любимцев сильно извинялся, что для тибетского мастифа игрушек пока не подвезли, и посоветовал сделать забаву своими руками. Для чего посоветовал приобрести толстый синтетический спортивный канат. И даже распечатал листок с основными идеями, как связать да как переплести. Еще для Тырюхи было куплено два больших спортивных коврика. Юрна придумает, как их срастить, чтоб чудуся помещалась, и как обработать магией, чтобы подстилка не слишком сильно страдала от шипов. Как-то разом навалилась чудовищная тоска по шилопопоньке. Такая сильная, что Оля забыла тревожиться о Пашке.

«Тёть Оль, возвращайся, – пришел зов от племяшика. – Все хорошо. Я поговорил с отцом».

«Как?» – других слов у Ольги просто не было, только шокированное «как».

«Майор, мудак, вместо видеозаписи видеоконференцию включил. А я отвык, не сразу врубился».

«И что отец?»

«Матерился по-всякому. Но мы хорошо поговорили, он все понял. Буду проситься у лавэ Шенола в следующую командировку и попробую встретиться».

Ольга быстро шагала по переходам к знакомой кафешке, слушала Пашку и вдруг вспомнила, что хотела хлеба черного купить.

«Отлично, там и пересечемся. Вернулся Давид. Ему звонил водитель. Наши прибыли, едут сюда».

«Откуда Давид вернулся?» – машинально переспросила Ольга, старательно маневрируя тележкой в толпе.

«Он на кухне кафешки майору морду за подставу бил».

Оля аж всхлипнула – Давид такой милый.

«Качественно бил? Я бы и сама не отказалась. Сковородой».

«Нормально бил. Майор грозился там чем-то, так Давид ему ответил: меня шестеро прикладами месили как воду в ступе, и ничего. А я тебя кулаками. Один. Не позорься, будь мужчиной. Ты был не прав. Все, тёть Оль. Мы ждем тебя на выходе. Давид что-то спрашивает, отключаюсь».

В конце концов они довольно спокойно все успели. Оля догадалась уточнить у Даина, насколько вероятен повторный выход в Калугу. Даин затруднился ответить, но обещал сделать прикидки. Давид сказал, что арендует на главпочтамте ящик, кодом будет сегодняшняя дата. А в ящик положит телефон, по которому с ним можно будет связаться. Павел или другой представитель Нрекдола земного происхождения сможет справиться с этой задачей. Давид будет ждать. Потом Оле как-то обыденно сунули в руки простой подарочный пакет с ромашками. А в нем брусочки серебристого металла. Оля едва удерживала себя, чтобы не вытащить хоть один на свет.

– Мы решили брать пятидесятиграммовые, – тихонько комментировал Давид. – Вам же на мелкие изделия, как я понял.

Оля опять заглянула в пакет – пять стопок по четыре масляно блестящих брусочка с надписью «ПЛАТИНА», а сверху еще три чуть более тусклые – с надписью «ПАЛЛАДИЙ».

– Давид, это слишком щедро! Уговор был не таким!

– Ольга Петровна, ты опять про деньги? Не мелочись, женщина! Лучше обними меня! Мне жаль, что мы больше не увидимся. – Оля со всхлипом обвила могучую шею руками. – Мужчине, которому свитер купила, – продолжал нашептывать Давид, – скажи, чтоб берег тебя! Если он обидит мою единственную подругу, будет иметь дело со всем Кавказом!

Еще одна боль расставания. Только обрела друга и сразу утратила.

Пока туэ Вадуд прощалась с первым нрекдольским «агентом», к грузу прибавилась неучтенная картонная коробка. Пашка воспользовался заминкой и купил всех котят у старушки-одуванчика. Тыре понравится подарок. Жалкая отмаза – самому мурлыку хотелось, жаль только, что не щенки.

Увы, без кражи не обошлось, ходоки – они такие ходоки! Сперли тележки для покупок. А что такого? Не перегружать же такую кучу хлама?