Глава 29. О котах и подарках

Пашка совершенно неприлично звякнул приборами о тарелку и схватился за голову.

– Объелся? – с приторно-сладким сарказмом уточнила Серафима, намекая, что парниша почти прикончил вторую добавку гречки с мясной зажаркой. – Больше не дам, у меня Брая еще некормленая.

– Забыл! – Пашка так и держался за голову, переводя чуток расфокусированный взгляд с одной тётушки на другую. Взрослые уже отужинали и дожидались, когда растущий организм восполнит потраченный ресурс, а юный землянин в полной мере насладится забытым вкусом родненькой гречневой каши и вступит в беседу, пока Ольга отдувалась одна, излагая, как искали клиента для опытов Хайрема.

– Тёть Сим, вещи из тележек уже разбирали? Коробку вот такую, – невнятный жест показал приблизительный размер картонного изделия, – видела? Коричневая такая, обычная.

– Да так и стоят на улице тележки ваши, – пробурчала Сима. – Тут либо рассказы слушать, либо вещи разбирать, сам понимаешь… – А Пашка уже исчез, но довольно быстро вернулся с пресловутой коробкой в руках, причем рожица у него была виновато-смущенно-шкодливая.

– Что у тебя там? – Оля была рада нежданному перерыву, устала уже говорить.

– Ты только не ругайся, тёть Оль. – Пашка изобразил печально-невинного Пьеро и водрузил свою ношу на стол между чашками кофе. В коробке что-то зашуршало, и тонкий картон начал выгибаться то тут, то там. Великие маги по-прежнему сохраняли на лицах безмятежную заинтересованность. Павел – разумный мальчик, не подвергнет их опасности. Но Ольга видела, как оба напружинились. Клапаны крышки что-то боднуло изнутри, и послышался недовольный мяв.

– Да ладно, – синхронно выдохнули дамы, и Ольга надорвала картон. В щель тут же высунулась лупоглазенькая серо-белая мордочка.

– Котенок! Шесть!

– Тёть Сима! Больно!

Умиленно-удивленный возглас Ольги слился с демонстративно мученическим шипением Пашки. Он яростно тер репрессированное ухо и при этом улыбался во весь рот – знал, что немедленно будет прощен: обе тетушки уже тянули руки к кошачьему выводку.

– Бóльшенькие уже, – мурлыкала Сима, – месяца по три. Мне двоих! – сразу обозначила она свои претензии.

– На ходу подметки режешь. – Оля держала в ладонях трехцветочку и жмурилась от удовольствия. – Зачем тебе два?

– Так у меня детей двое. Мне война в доме не нужна. Митька сестренку, конечно, любит, но он сам еще дите.

– Вообще-то я Тыре хотел. – Пашка нарочито говорил по-нрекдольски.

– Думаешь, щена будет это есть? – усомнился Раим, улыбаясь отраженной Олиной улыбкой.

– Тыря будет играть! – возопил Павел так обиженно, как будто его в каннибализме обвинили.

– Паш, – отвлеклась от кошечки Оля, – а ты уверен, что Муся это переживет? Не дам! Она моя!

– Ну, мы Тыре объясним... – не слишком уверенно сказал расстроенный Пашка.

– А котенку ты как объяснишь, что Тыря ядовитая?

– Так! Не всё сразу! – Сима решительно отобрала у мужчин котеек и снова определила их в коробку. – Сейчас кормить, купать, устраивать! Пашка, ты хоть спросил, они к лотку приучены?

– Вроде да. Так лотков все равно нет.

– Вот и займись. И ящик какой-нибудь найди.

– Слушаюсь, товарищ настоящий полковник! – Пашка положил левую ладонь на макушку и козырнул.

– Я думаю, что Брая тоже захочет иметь такую зверушку, – задумчиво, но веско заявил Хайрем. Он был героем дня и знал это, поэтому рассчитывал на преференции.

– Ну, это если кошка ее выберет, – немного ревниво заявила Ольга, – это вам не тирл бестолковый! Кошки – это высшая раса, им не прикажешь. Правда, Мусечка?

– Ольга! – Трой Дрири с огромным интересом наблюдал, как Серафима пытается утолкать котят обратно в коробку. – Мне очень хочется изучить это существо.

Один из котят таки не уберегся и кувыркнулся из коробки – клапан крышки оказался предательски ненадежным. Трой с веселым скепсисом наблюдал за котенком, который висел в воздухе, подхваченный левитацией, таращил глазенки, сучил лапками и требовательно орал.

– Разумеется, Трой. – Оля благодарно улыбнулась. – Мне следовало самой предложить. Прости, все слишком неожиданно.

– Вы чего-то опасаетесь, дорогуша? – Хайрем тоже был не чужд исследовательского азарта.

– Пожалуй, да, опасаюсь. – Целители разом подобрались. – Опасаюсь, что котята на своей шерсти невольно притащили какую-нибудь заразу. Это во-первых. А во-вторых, так ли велика угроза от яда Тыри?

– За заразу не беспокойтесь, – Хайрем даже отмахнулся, – я не чувствую ничего тревожного. А про яд мне и самому интересно.

– Вот вымою, и никакой заразы не будет, правда, Лисеныш? – Серафима без всякого пиетета перед учеными мужами подхватила рыжего котенка из невесомости, чем вызвала ухмылку величества – Сима в своем репертуаре. Эта капелька нахальной властности Эрику жутко нравилась.

Сима унесла котят, ворча, что Пашка олух: кошек приволок, а корову для них нет. Где это видано, чтоб котята – и без молочка?

Оля с легкой тоской посмотрела ей вслед, она тоже бы предпочла возню с мурлыками, а не допрос с пристрастием. Чувствовать себя как на очной ставке: Даин, чертов менталист, будь он неладен, живой свидетель – не приврешь и не утаишь. Остается только надеяться, что ему хватит такта, когда он будет давать отчет величеству, потому что Оля намерена опустить некоторые личные моменты. На Хайрема в этом плане можно положиться – он по-русски ни в зуб ногой.

Происшествие с котятами имело несомненный плюс – накал любопытства был сбит, господа генералы размякли и просто слушали ужатый, почти стенограммный рассказ. Пашки не было, а Хайрем мало что мог дополнить. С момента, как его лекарские обязанности закончились, он играл роль статиста и отлично это понимал.

Ольга старательно придерживалась хронологии и упорно избегала разговоров о чувствах, которые испытывала, вернувшись на родину. Уж как только Эрик ее ни провоцировал. В отместку Ольга не скупилась на критические замечания. Особенно старательно Оля топталась на подготовке ходоков: матчасть нужно учить, матчасть. Понятно, что их экспедиция – это пробный шар, разведка боем и первый блин комом, но больше так делать не стоит. Особенно важно проработать вопрос экипировки. Хорошо, что на Земле имеется абсолютная толерантность к внешности индивидов, ибо только поэтому эскапада с мундирами наездников прокатила. Объяснять, что российская публика, скорее всего, принимала их за ряженых, вроде прибабахнутых толкиенистов, Оля не рискнула.

– Одно могу сказать с уверенностью, ваше величество: Даин просто создан для этой работы! Его способность к импровизации – едва ли не половина успеха.

– Подозреваю, моя дорогая, что импровизировали там вы, а эрʼваэ Сагар удачно подстраивался. – Эрик хотел добавить что-то еще, но в доме появились Юрна и Брая.

При них продолжать расспросы явно не стоило. Плохо уже то, что Оусс видел металл и его количество. А качество и масштаб акции, предпринятой для его добывания, говорил сам за себя. И болван сообразит – для короны эта добыча имеет стратегическое значение. Ну, тем больше поводов привязать академуса к трону.

– Дед! – Брая кинулась на шею почтенному старцу с таким видом, как будто не видела его год, а не один день. – Дед! Я была в департаменте магии! Меня Юрна водила. Господин Шепри почти собрал поисковик! А что за странные вещи во дворе? Госпожа Вадуд, очень красивое платье! Правда, Юрна? Дед, а когда мы в горы пойдем наших искать?

– Брая! – Хайрему было явно неловко за внучку. – Тебе почти шестнадцать, а ты трещишь, как десятилетняя!

Оля всмотрелась в Юрну, та выглядела опустошенной и усталой. Даже непокорные суперкудряшки как-то поникли и потускнели. Бедняжка явно горько пожалела, что взялась развлекать неуемного подростка. Пубертат, он такой. Для Браи целый день без контроля деда обернулся чем-то вроде выходного в стиле «что хочу, то ворочу». С пятнадцатилетней Анькой тоже было непросто – двадцать настроений на час, заносы с пика активности к глубочайшей апатии. И только окрик дедушки Пети: «Ань-кя, а ну, заглуши дрындулетку!» – мгновенно утихомиривал любой эмоциональный шторм. Оля тайком вздохнула, готовясь перетерпеть приступ тягучей пустоты под сердцем, которая всегда появлялась при воспоминании о дочке, и поняла, что пустота хоть и была, но как-то потеплела, что ли. Теперь у ее дочки своя доченька, все хорошо. Все хорошо!

Сверху раздался возмущенный Серафимин вскрик и хохот Пашки. У Браи глаза и рот приобрели форму вертикальных овалов, а потом она исчезла.

– Не сходя со стула – и сразу в подпространство! Дали же шельмы таланта. – Раим Офигелович, кажется, слегка завидовал. Сам он был слабеньким ходоком. Да и Брая не сильнее пока, зато какая легкость!

– Лучше бы поменьше, – проворчал старый Оусс, разрываясь между гордостью за внучку и усталостью от ее непредсказуемости.

Оля слегка поежилась – быть матерью магически одаренного ребенка… Сразу понятно, почему после первого не всякая женщина на второго решается.

Этажом выше раздался беглый дроботок – Брая носилась по коридору. Потом возмущенный мяв, вскрик и новая порция Пашкиного хохота.

– Что там происходит? – Недовольство Эрика можно было ковшиком черпать.

– Девочка познакомилась с котятами, – улыбнулась Ольга, вслушиваясь в Пашкины пояснения и тихо радуясь, что их коротковолновая связь, которая проявилась на Земле, кажется, сохранилась.

– И? – вредничал Эрик.

– И котята ей понравились. А она котятам нет. Серый ее поцарапал и удрал. Брая его ловит.

Вся компания настороженно прислушивалась к происходящему наверху.

– Бранька! – окрик Пашки был полон негодования. – Вот так делай!

– А я хочу так! – Брая негодовала ничуть не меньше.

– Да чхать они хотели на твое «хочу». Отдай, не мучь зверушку! – Затем перебранка стала тише, но не смолкла.

И снова Пашкин баритончик:

– А если тебя так? Получила? Еще раз дернешь за усы, я у тебя все брови с ресницами повыдергаю, поняла?

– Что там происходит? – Старый Оусс с неохотой, но вознамерился встать с удобного стула. – Почему Серафима это не прекратит?

– Сидите, Хайрем! – Ольга сама не ожидала от себя такой стали в голосе. – Павел все делает правильно. Либо девочка усвоит правила, либо никаких ей котят!

– Вы слишком суровы, голубушка. Брае просто любопытно.

– Причинять боль живому существу ради любопытства недостойно человека с даром целителя!

– Вы так и не простили ее за ошибку с господином Шенолом! – В голосе академуса погромыхивали обвинительные нотки.

– Не простила. – Ольга покаянно опустила голову, потом гордо вскинулась. – И не прощу! Не смогу. Помните об этом, Хайрем. Вы вложили в нее эти умения!

– Она защищалась! Она же еще ребенок!

– Дурно воспитанный ребенок!

Эрик демонстративно поднял брови, в упор глядя на Ольгу. Оусс ему был нужен. А тут напряг на пустом месте. Из-за каких-то котят! Ольга ответила холодным прямым взглядом, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Она сама не поняла, почему сорвалась. Хотя почему не поняла? Хайрем задел Симу.

– Пора нгурулов кормить. – Раим незаметно пнул под столом величество и встал. Оля с благодарностью приняла протянутую руку.

– Да, пора домой. Мне нужно несколько минут.

– Тёть Оль, ты чего? – ворвался в столовую встревоженный Павел. Из-за его плеча выглядывала довольная мордашка Браи, к ее шее прижимался серый котей.

– Павлуш, тележки со двора закати в дом, пожалуйста.

– А подарки дарить? – Парень был так разочарован, как будто его Рождества лишили.

– А Тырю кормить?

Пашка покаянно сник.

– Подарки? – Сима вернулась в столовую с ужином для Браи и Юрны. – И ты собиралась слинять? Олька! Совсем совесть потеряла? Знаешь, чего я тут натерпелась? Сначала мне тут посередь двора вывалили три центнера продуктов и прочего. Хорошо, что я дома была, еле переловила мужиков, чтоб в дом занесли. Думала, прибьют! Одно слово – маги! Западло им простушке помочь. Пришлось орать, что у меня подруга наездник, и если что, ка-ак наедет. Я ору, значит, а Тыря как выскочит, как вырастет, как трявкнет. Хвостом метет, шипами трещит. И буром на мужиков. Я ей: «Тырька, фу!» А она рычит! Колючая, зараза, не ухватишь. Она же с меня ростом стала! Я чуть не обделалась, но мужиков-то спасать надо!

Оля грузно осела на стул и схватилась за сердце – если бы кто-то из ходоков рванул в пустоту, щена бы погналась! Инстинкты такие, магически вложенные: бегут – догоняй, хватай и рви. Ситуацию с более ужасным исходом трудно себе представить. Для Тыри и корпуса в целом. О себе Ольга не думала. Зато вся цепочка возможных последствий выстроилась в один кратчайший миг.

Если догонялки увенчались бы успехом в пустоте, то вопрос: как бы вышла Тыря из подпространства? Скорее всего, не вышла бы. Совсем. Она же не из точки «А» в точку «Б» перемещалась по привычному маршруту и не за Свапом в кильватере шла. Сиганула бы неизвестно куда. Итог – гибель человека и нгурула.

Если бы ходок выбрал короткий вектор перехода, то щена достала бы его на выходе, слегка пожевала и не слегка отравила. Невинного человека при исполнении. Репутационные потери для корпуса наездников были бы гигантскими, да и для короны в целом, потому что наездники – суть опора трона.

Оля схватила со стола почти полную, кем-то не выпитую рюмку ликера, опрокинула в рот махом. Нёбо и язык обожгло. Страх за собаконьку немного отступил. Эрик в кои-то веки проявил чуткость, тут же налил вторую. Эту дозу Оля приняла более вдумчиво – проблема явно разрешилась, и истерить повода совсем нет. Просто от усталости воображение разгулялось. Тыря мгновенно материализовалась на своей циновке-аэродроме, как учили. И уже в меховой форме, повизгивая, ломанулась в столовую к дорогой подруге. Утешать и утешаться.

– И что ты сделала, Симуш? – Ольга подняла на подругу все еще закаменевшее лицо и прижала к себе бедовую Тырькину башку.

– Что, что? Передник сняла и давай кобылу эту шлепать. А сама ору: все Оле расскажу, а ну, брысь на циновку. Не сразу, но послушалась, умничка наша. Только передника у нас больше нет, весь шипами потыканный. – Сима погладила кожистую носопыру, Тыря попыталась отвернуться. – Во! Вишь, до сих пор на меня обижается.

– И за что же? – ехидно поинтересовался Эрик. Тыря предостерегающе заворчала.

– Так она меня защищать кинулась, а я ее тряпкой. Даже пуйфинов вволю не дала – закончились.

– Да как она вообще в особняке оказалась?

– Моя вина. – Раим потрепал рыжий мех и сел поближе к Ольге. – Не выдержал. Тыря, как только потеряла ощущение тебя и Павла, начала скандалить. Я этого не видел, вас провожал. А как в крепость вернулся – там сумасшедший дом. Эта козявка и тройка безымянных воют. Воют так, что камни в крепостной стене шевелятся. Потом и Раш с ними завыл. Остальные нгурулы в истерике – сочувствуют, наездники в истерике, им чувства партнеров передаются. Ну, мы со Свапом и увели Тырю сюда. Я думал, здесь Брая ее развлечет, но девочки не было.

– А Раш? Я его слышу, он спокоен.

– Его Коста и Ован на хутор забрали.

– А-а. Ну, был у нас уговор, что парни вместо меня тренировку проведут. И водопад на закуску.

– Так где мой подарок? – Сима скрючила руки так, как будто обнимает бочку, давая понять, в каком объеме желает получить благодарность.

– Погоди! – Оля еще не могла успокоиться, одномоментно представив себе, какое бремя взвалила на Серафиму своим закупочным порывом. – Так тебе помогли?

– Ха! Не только в дом занесли, но еще и по кладовкам распихали. Продукты отдельно, инструменты отдельно. Благо дом с подвалом. Семена только не пристроила, так и лежат в мешке. Это мы с Ованом разбирать будем. Если, конечно, нам в помощь еще какого мага-земледельца не придадут. – Сима выразительно покосилась на Эрика.

– Представляю! – внезапно заржал Пашка. – Стоят шесть магов в ступоре, а женщина немагичка от них злую нгурулу тряпкой отгоняет! Ой, не могу! Тёть Сима, ты звезда!

– А то ж! Показывайте уже, что вы там еще приволокли, интересно же!

Пашка подорвался с места за тележками, а Оля теснее прижала к себе щену.

– Умничка моя! – ворковала она едва слышно. – Защитница! Не дала Симу в обиду! Сообразила! Лапусечка моя храбрая! Как же я тебя люблю!

Пашка прикатил сразу две тележки, и Ольга облегченно выдохнула – той, в которой лежало женское белье и свитер для Раима, не было. Оля, улучив момент, очень сурово предупредила парня, чтоб телефон свой не вздумал демонстрировать. Это теперь собственность короны, короне и решать, что и как рассекречивать.

Срежиссировать вручение земных презентов времени не было, поэтому оставалось положиться на судьбу: какой предмет вытащили, так владельца и определили. И никакого чинопочитания – сплошная демократия. Сказать, что Эрик удивился футболкам, – не сказать ничего. Не потому, что материал небывалый. Оля не сразу расшифровала его эмоциональный посыл, все-таки королевские щиты весьма надежны, но все же что-то уловить ей удалось. Эрик был, с одной стороны, смущен – приравняли к рядовому наезднику. А с другой – ему было приятно, что своенравная землянка причислила его к своим. Не только о нем позаботилась, но и о брате. Именно о брате. Про то, что брат – целый король, она даже не думала, просто позаботилась, чтобы никому не было обидно.

Хайрем не преминул похвастаться своей добычей, явно красуясь перед молодым коллегой. Микроскоп произвел фурор. Пашка перехватил прищуренный тётушкин взгляд и осклабился. Он тоже любил Троя – отличный мужик! Добрый и не спесивый. Обломать триумф старика, в котором нет-нет да и прорывалась неуместная надменность, было неожиданно в кайф. А нечего Браньке так глазами сверкать, как будто она этот микроскоп изобрела.

– А это для медикуса Дрири. – Пашка с видом триумфатора водрузил на стол небывало яркую для этого мира коробку. – От нас с тёть Олей в благодарность за все. – И зыркнул на апрольца, как бы говоря: понял, старый, для кого сувенир был куплен? Тебе поиграться дали, чтобы время убить, а ты захапал чужое и хвастаешься.

Юрна забыла про еду и глазела на неизведанные материалы горящими глазами фанатика. Оля сунула ей в руки припасенный блокнот с шикарной алой розой на обложке и тихонько шепнула, что главный подарок будет позже.

– А это что? – Эрик недоуменно вертел в руках лист с убористой печатью. Строчки неведомых символов раздражали своей непонятной необычностью.

– А, – Оля всем видом изобразила небрежение к находке и лихорадочно завозилась в поисках подарочных фляжек, – так, ерунда. Кое-что для памяти.

Интуиция просто криком кричала, что не нужно, совсем не нужно при всех озвучивать, что это рецептурники хороших сталей и еще много чего полезного, а потому – дарим фляжки. Ольга угадала верно: господа нрекдольцы парад-алле оценили. Девять абсолютно одинаковых предметов! Гладеньких, ровненьких, полированных, как самолучшее изделие в лавке ювелира! С завинчивающейся пробкой-непотеряйкой.

– Гравировку, я полагаю, вы и по собственному вкусу нанесете, – устало улыбалась Оля. Мужчинам явно понравилось.

– А эти три кому? – Эрик ревниво кивнул на отставленный в сторону комплект.

– Это для вашего брата. Передадите? И если вы позволите, не пустыми.

– А сами, драгоценная госпожа Вадуд, вручить презент не желаете?

– Да боже избавь!

Отказ прозвучал слишком резко и слишком искренне. Оля смутилась.

Трой оторвался от микроскопа и подошел к Ольге, вгляделся во что-то одному ему ведомое.

– Так, птичка моя! На сегодня твой рабочий день закончен! Марш отдыхать! А вы, господин лавэ, проследите, чтобы ваша помощница выспалась! Сколько будет спать, столько пусть и спит. Один день и без нее перебьетесь, иначе она на несколько недель сляжет. Это я вам как ее постоянный медикус говорю!

– Но, Трой!

– Один день, подруга. Только один день! К вечеру можешь на хутор прогуляться. Жеху своему тоже, поди, подарков навезла? И спасибо тебе! – Трой нежно посмотрел на микроскоп, а из-за пазухи у него торчала рыженькая мордочка. Подстраховался, продуман, чтобы не отняли.

– Это тебе спасибо, дружище! – Оля едва не плакала от благодарности. Физически она вроде как справлялась – медикусы влили сил не жалея, а вот психика явно пасовала. Куда делся ее врожденный самоконтроль? – Ой, забыла! – Она опустилась на корточки перед одной из тележек, вроде точно помнилось, что искомое на нижний ярус тележки убирала. – Вот, нашла. Держи!

Трой с опаской взял в руки толстенный, довольно яркий фолиант.

– Здесь написано: «Большой атлас анатомии человека». Ты открой, открой! – Оля проявляла почти детское нетерпение. Увидеть, как Трой обрадуется новому, ей хотелось очень сильно. Почти так же, как увидеть Раима в новом свитере.

Док нехотя повиновался, а потом его взгляд так и впился в четкие красочные изображения. Переплетения мышц, стыки костей, все узнаваемо и так необычно. Бережно перелистнулась одна страница, другая, третья. Ольга рассмеялась. Именно такой реакции она и ждала – восторженно-азартной. Потом азарт резко схлынул.

– Я же не смогу надписи прочесть, Оль!

– А подумать?

– Не тупи, док, – сфамильярничал Пашка, наверное тоже от усталости. – Найди переселенца врача, и будет тебе счастье.

– А ну, марш домой, – вернулся в реальность Дрири. – Забирайте свое чудовище и отдыхать! Барышень я сам провожу! Сима, Юрна, на выход!

– Да, Сима, ступайте, – барственно отозвался старый Оусс, – завтра все уберете.

– Вот сами и уберете, хоть магией, хоть ручками. А у меня другие планы. – Сима тащила два пакета, один сразу сунула Ольге.

– Мундир твой. И еще кое-что, я в третьей тележке чутка порылась. Ну и вкусненькое. Кофе положила, сахар. Все, шуруй. Я потом Пашке записку пришлю, что и как. Встретимся на хуторе. И ты мне все, слышишь, все-все расскажешь! А то ходит тут вся такая, душой опрокинутая.

Во втором пакете угадывались пакетики семян, оттуда тянуло хлебом и ядрено начесноченным салом. Ну и одёжка, припасенная для Митьки, да финтифлюшки в волосы для его сестры.

– Позвольте, что значит «планы»? – вклинился в прощание академус.

– А то и значит. Меня подруга, – кивок в сторону Ольги, – попросила оказать вам гостеприимство на пару-тройку дней. А я тут уже две недели без выходных и проходных. И без заработка. А у меня двое детей на попечении, между прочим.

– Вам заплатят! – рявкнул Эрик, которому и в голову не приходило вникать в бытовые проблемы, а тут налаженный комфорт внезапно рушится.

– Не нанималась! – У Серафимы от возмущения заалели щеки. Она едва сдерживалась, чтобы не оскалиться. – За помощь друзьям денег не беру! Вот Юрне заплатите, она меня каждый день поддерживала и магией, и советами. Свою работу, на минуточку, бросила.

– Можно подумать, с двумя постояльцами много хлопот, – проворчал Оусс.

– Да ваша внучка воробья по полю загоняет, уважаемый. К делу ее приставьте поскорей, чтобы сил не оставалось придурью булькать. Видать, рудники ничему не научили, – хлестнула Сима по больному, ибо нефиг.

Оля едва сдерживала накопленное раздражение, ногти впились в мякоть ладоней. Влез же старый козел со своими претензиями. За Симу было обидно до кровавой пелены перед глазами.

– Вы несправедливы, Хайрем! – подчеркнуто вежливо заговорила она. – Сима вас с Браей обихаживала-кормила, каждый день ужин на шесть-семь персон собирала. Как сегодня. И так две недели, пока искали способ найти ваших земляков, готовили эту командировку. Она безропотно о вас заботилась, потому что видела – я занята. Она не прислуга, она – надежный друг!

– Мы решим все позже. – Юрна встала и обняла Ольгу. – Семье Оуссов тоже нужно отдохнуть, вот пусть и порадуются оказии, побудут наедине. Забирай нашу принцессу и отдыхать, а то Трой тебя сейчас принудительно отлевитирует. Так себе ощущения, если в сознании, поверь.

Принцесса нашлась на своей циновке. Растюлешилась во всей своей меховой красе и дремала. Сначала Оля подумала, что Тырька испачкалась – на макушке среди медной рыжины пестрело несколько черных пятен вперемешку с белыми. Пятна мерно шевелились и были смутно знакомыми. Потом пришло осторожное озарение – трехцветочка! Маленькая, а сообразила, что раз новая хозяйка ее, Мусина, то и большая меховая штука, которая пахнет хозяйкой, тоже.