Глава 30 Прелести позднего утра

Оля внезапно почувствовала такую усталость, что была не в силах заниматься ни Тырей, ни Мусей. Впрочем, успокоенная Тыря сейчас интересовалась только кормушкой. Пашка повел ее в виварий, хотя это был просто предлог. В виварии был Раш.

А Муся во внимании вовсе не нуждалась, ей было и так интересно – ревизия новой территории увлекала кошатинку.

Раим внимательно наблюдал, как его измотанная помощница аккуратно сняла туфли и босиком сделала несколько шагов в сторону своего закутка за ширмой, а про него, Раима, как будто забыла.

У Оли неожиданно ослабли коленки, едва на ногах устояла – взрыв обиженного недоумения был подобен подножке.

Раим.

На глазах внезапно вспухли слезы бессилия – она не готова! Не сейчас, не сегодня! Ей просто нужно побыть одной!

Можно ли просить о таком вслух, когда он даже не пытается скрыть огорчение?

Раим наблюдал за Ольгой и слегка бесился – не смотрит на него, как закаменела вся. С одной стороны, он понимал, что все правильно – устала, бедняжка! И все же Раим бесился – не подошла, не поздоровалась только с ним. Не воспользовалась краткими минутами уединения. Ведь ему сейчас нужно уделить внимание Эрику, иначе величество растерзает Павла расспросами. А Ольга такая отстраненная и такая красивая в этом новом, неожиданно ярком платье. Он смотрел, как поднимается опущенная стриженая головка и медленно поворачивается, как бледная улыбка чуть разбавляет усталость на лице…

Единственное, на что у Оли хватило сил, – это протянуть руку. Он и сам не понял, как оказался рядом. Теперь можно и поздороваться. Углубить поцелуй Ольга не дала, просто прижалась щекой к щеке. Так и стояли, стиснув друг друга, пока он не почувствовал, как отяжелело тело женщины в его руках – заснула прямо стоя, веря, что ей не дадут упасть.

Казалось бы, чего проще – уложить спящую женщину в постель: откинул магией одеяло и клади. Ан нет. Столько переживаний. Удобно ли спать в платье или так устала, что это не имеет значения? Разменявший шестой десяток всесильный маг, потерявший счет победам в смертельных дуэлях, даже не подозревал, что способен всерьез беспокоиться о таких мелочах.

У ног Раима мрявкнуло, и на кровать заскочило позабытое существо под названием котенок. Муся уверенно улеглась на груди спящей хозяйки и свернулась клубочком. Потом подняла несуразно большую головенку и посмотрела Раиму в глаза, как бы говоря: ну, чего встал? Иди уже, не видишь, мы устали. Умостилась поудобнее и заурчала. Согнать бы нахалку, но на спящую женщину эти странные звуки явно имели благотворное влияние. Раим наконец сообразил, что его пристальное внимание может мешать отдыху Ольги, и беззвучно задвинул ширму.

У входа стоял пакет, который собрала подруге Серафима. От пакета довольно сильно фонило магией. Только поэтому Раим позволил себе излишнее любопытство. Только поэтому!

В складках аккуратнейшим образом свернутого мундира нашлось ожерелье. То самое, фамильное, собранное из самых качественных энергокристаллов. Наполовину разряженное. Этой силы Раиму хватило бы, чтобы вырастить мост над пропастью средних размеров. В рассказе Ольги не упоминались столь энергозатратные действия, и все же накопитель частично опустел. Ольга скрытничает, чего раньше за ней не водилось. Ольга истощена. Ольга не откликнулась на его нежность, а раньше так и льнула. Да и Серафима что-то нашептывала про «опрокинутую душу». Уж сквозь Симины защитки Раим пробивался без усилий. А какой менталист удержится от подслушивания, когда шепчутся два таких интересных для наблюдения объекта?

Ожерелье вернулось в пакет, а лавэ Шенол отправился развлекать венценосного друга. А то с него станется в караулку притащиться.

Как ни любила Ольга процесс вручения подарков, а все же испытала облегчение, когда узнала, что Сима озаботилась осчастливить Семеныча без нее. Жех ей и так чуть ребра не погнул, и это уже на излете восторгов.

– Ты, Семеныч, чемодан с инструментом себе под голову подложи. Вместо подушки, – подтрунивала Сима с полным пониманием чувств мастеровитого друга. И расхохоталась, глядя на возмущенно-счастливую подкопченную физиономию земляка. – Да ладно тебе, Жень! Разве ж я не понимаю? Сама такая. Всю ночь просыпалась и свой набор ножниц щупала. – И вдруг бросилась Ольге на шею: – Спасибо, подруга! Кстати, готовься, – отстранилась Сима, – ты обросла, а мне нужно инструмент обновить.

– Ты только чемодан ему притащила? – осторожно уточнила Ольга, судорожно припоминая, что именно заказывала и покупала для Жеха в шопинговой горячке.

– Ага. Только я не поняла, зачем ты три набора инструментов приперла.

– Три-и? – навострил уши коваль.

– Три, – улыбнулась Оля лукаво. – Тебе, Пашке и один, чтоб местных подразнить. Нужно же аборигенам дать пример, к чему стремиться?

– А мне зачем столько расчесок притащила? – Сима сияла шкодливой улыбкой. – Тоже местных подразнить?

– А я не знала, что тебе по руке, вот и скупила все что было. В двух экземплярах. – Оля ответила не менее яркой улыбкой. Про то, что это было решение Давида, признаваться сейчас не хотелось. Уж очень сладко Сима фонила довольством.

– И зачем мне сорок расчесок?

– Парочку мне выделишь, одну подавальщице подарю. Юрну и Браю побалуешь. Наяну нашу порадуем. А остальное прибери до случая. Придумаем, как использовать потолковее. На крайний случай просто презентуем полезным индивидам.

– Расчески вместо валюты? – хохотнул старый партиец, любовно посматривая на свой инструментальный чудо-сундук.

– Там еще рулетка вроде была, штангель, очки защитные, – припоминала Ольга.

– Да ладно?! – весело усомнился Жех. – И когда я это богатство получу?

– Да хоть сейчас, если в город ехать не лень. Только Пашку высвистай, а то старина Оусс тебя в особняк не впустит.

– И пропустить твой рассказ? Дýрней нэмá! – Семеныч комично развел руками. – Жил пять лет без рулетки – и еще денек выживу. Садись, – Жех картинно обмахнул лавочку, – и давай докладывай!

Оля с некоторой горечью отметила, что эта беседка около кузни появилась за то время, пока она была занята подготовкой экспедиции и не бывала на хуторе. Беседка была проста и красива – навес-дуга, она же решетка-шпалера. Плющевидный вьюн уже заплел ее больше чем наполовину. Не иначе, Ован постарался.

– Откуда богатство? – Оля ласково провела по аккуратным ячейкам из металлических подвитых прутков.

– Так все бульоны твои сухие, – проворчал Жех Семеныч, которому организация возни с мясом была поперек души. – Эта паразитка, – кивок в сторону Серафимы, – через своего стражника на мореходов вышла. Им сколько ни дай, все мало. Один капитан за поставку сухпая металлом рассчитался. Без наценки. Я взял. Теплички же надо подновлять. А эта, – опять недовольный фырк в сторону Симы, – и говорит: ты бы качели детям спроворил да навес от солнца. Ну, Истен и загорелся. Ты же знаешь, какой он упертый, когда увлечется. Одно слово – маг. Ну и сделали.

– Проволоку Истен тянул? – поинтересовалась Оля.

– В руках катал, как колбаски пластилиновые, – отмахнулся кузнец. – Потом их выгладили на этой вот столешнице.

Только сейчас Оля обратила внимание, что большой, идеально гладкий стол человек на десять вовсе не деревянный, а каменный.

– Долго возились? – посочувствовала Оля, остро жалея, что такое интересное и познавательное дело прошло без нее.

– Да нет, – пожал плечами коваль, – за четыре дня управились. Мажатам твоим без тебя и Серафимы скучновато было, вот они и навалились скопом.

– Это он дуется, что ему молотом помахать не дали, все магией сделали, – подначила Сима. Оля всеми фибрами чувствовала, как нравятся ее друзьям эти взаимные подколки. Жех показательно куксится, а у Симы в глазах не смешинки – хохоталки, и губы преехидно кривятся.

– Здоровенная получилась. Как только выгнуть исхитрились такую махину? – проснулся в Ольге инженер. – Под этот навес целый «пазик» загнать можно

– Ма-агия, – с издевкой, но как-то обиженно проблеял Жех. – Аний воздушный каркас сделал, по нему и выложили за день как по направляющей. Им же, падлюкам, сварка не нужна, онé пальчиком тыкнут вместо электрода – и ага, два прутка срослись, как так и было. И хоть бы одна зазубрина! Я им только шаблон сделал, чтоб ячейки решетки набирать без перекоса, да подсказал, что удобнее секций наделать на столе, а потом уж к месту их приладить. – Семеныч с видом крайней досады махнул рукой.

– Да ладно тебе. – Оля толкнула плечиком тугое плечо коваля. – Сам знаешь: без тебя у них ничего не получилось бы.

– Ты зубы-то не заговаривай, рассказывай давай!

– Партсобрание землян на Нрекдоле считаю открытым, – прыснула Серафима, усаживаясь на лавочку напротив. – Павлуха отсутствует по неустановленной причине. Повестка дня: отчет зам. зама глав. зава о поездке на родину.

Сима оперлась локтями на стол, а ладошками подперла щеки, изготовившись слушать.

– Павлуха Тырю воспитывает, чтоб она Мусю не перекусила.

Пока Сима объясняла Жеху, кто есть Муся, и рассказывала, как Мит и его маленькая сестренка Лими удивились котятам, Оля вспоминала нынешнее утро. Точнее, два часа пополудни, когда она проснулась. Проснулась оттого, что ей было жарко. Очень жарко. Между нею и стеной втиснулась меховая Тыря, а на груди, почти под самым подбородком, растянулась котейка. Муся вполсилы урчала, и этот звук, судя по Олиным ощущениям, производил на чудушку гипнотическое воздействие. После пяти минут тисканий сразу обеих меховушек случилась маленькая драма. Муська в игривом порыве куснула Ольгу за палец. Тыря та-ак удивилась, та-ак возмутилась такому непотребству, что решила кусьмануть нахалку в ответ. Кто, если не она, дорогую подругу защитит? В результате этого порыва дорогая подруга чуть не сверзилась на пол. Муся не удрала, а предприняла стратегическое отступление – решительно запрыгнула на ящик, служивший прикроватной тумбочкой, и оттуда шипела, выгнув спину горбатым мостиком и задрав хвост трубой. Откуда бедняге знать было, что такие маневры со щеной не работают? Миг – и Тыря уже не лежит рядом с Ольгой, а стоит на всех четырех, нависая шипастой башкой над пестрым недоразумением, и целится бивнем. Раз убегают, надо ловить! Кошатина метаморфозу явно оценила – выгнулась еще больше, зашипела громче, а кончик хвоста заходил в судорожном дерганье. Правда, в шипении Ольге чудилось удивление, а не только угроза. Было меховое и приятное, вдруг стало шипастое и страшное, а пахнет одинаково.

– Бивень ап, – скомандовала дорогая подруга и перехватила котейку за шкиряк. – Ты чего скандалишь, зараза пятнистая? – спросила Оля, поворачивая пленницу мордочкой к себе. – Поскандаль мне еще – детям на хутор отдам! Ты – мелкая, Тыря – главная! Поняла? – Оля тряхнула кошку для убедительности. – Тыря главная! И не мрявкай мне тут.

Аккуратно посадив кошку на матрац, Оля перевела дух – утро началось бурно. Хоть и проспала часов пятнадцать, а особой бодрости не чувствовала. Прав был дружище Трой, когда настаивал на отдыхе. Значит, будем выполнять предписание доктора. Душ приободрил. Но потом встала новая проблема: что надеть? Мысль о мундире вызывала приступ тошноты. Платье-футляр требовало стирки и было не по погоде – в куцые окошки светило все еще жаркое солнце. Бирюзовое платье было жестоко измято, да и не подходило оно для визита на хутор. Второе новое платье осталось в городском доме.

Под кроватью в плетеном ларе, служившем сундуком, лежал комплект из легкой юбки и нежнейшей шелковой блузки, которую испортила Тыря в день знакомства с его величеством. Но юбка-то осталась. Вопрос с блузкой решился неожиданно просто: заботливая Сима сунула в заветный пакет не только комплект белья, но и белую футболку с принтом в виде розового сердечка, пронзенного стрелой. Так себе сочетание, зато по погоде. Это удачное обстоятельство обнаружилось, когда дисциплинированная Оля решила вынуть свернутый мундир и устроить его, как положено, на распялки.

– Ты обедать будешь, тёть Оль? – ввалился в караулку Пашка и заулыбался: – Клевый прикид. – На шкодливой, но несколько бледной мордахе отразилось утрированное восхищение, и два больших пальца на костистых кулаках показательно оттопырились.

– Мне бы кофе, – пожаловалась тётушка, принимая игривый тон, и продемонстрировала пачку молотого счастья, которую обнаружила в пакете.

– Мне бы тоже, – на полном серьезе заявил племянничек. – Сейчас все будет. Парни, заходите, – позвал Пашка, – она одета.

– Госпожа Ольга, – начал трепетный Коста, – благодарим вас за подарки!

И осекся, не зная, куда смотреть: на новый наряд их опекунши или на неведомую зверушку, с которой выясняла отношения припавшая на передние лапы Тырюха. По встопорщенным молочным шипам то и дело пробегали волны – Тыря наслаждалась происходящим. Муся с нездоровым азартом наблюдала за этим процессом, то и дело норовя зайти к щене сбоку, а щена не давала. Соперника надо встречать бивнем, хотя дорогая подруга и твердо приказала его убрать. Долго такой фокстрот продолжаться не мог, и Муся прыгнула, уж очень завлекательно шевелились эти едва слышно шуршащие штуки.

– Тыря, мех!

Пашкина команда явно запоздала. Муся с удивленно-обиженным мрявом отскочила. Очевидно, что сильно она не пострадала, но была сильно раздосадована, что новая компаньонка неуязвима ни для когтей, ни для острых, как иголки, зýбок. Даже извечный беспроигрышный вариант борьбы с собаками – закогтить нос – не срабатывал, не поддавалась эта шкура кошачьему арсеналу, и все тут.

Пашка подхватил забияку и внимательно осмотрел. Вроде крови нет, и следов яда не наблюдается. Потом не удержался, помурзал кошатину за ушком и заулыбался, когда в ответ получил благосклонное урчание.

– Кофе, – деликатно напомнила Оля. – Мальчики, организуйте кипяток, пожалуйста, угощать вас буду.

Пашка уже выхлебал первую чашку крепко заваренной амброзии и более вдумчиво цедил вторую, а заодно рассказывал. Вчера он только заполночь вырвался от господ больших начальников. Демонстрация телефона произвела фурор. Но увы. Отношения электричества с Нрекдолом действительно сложные. Оно, конечно, есть и работает, но аккумулятор разрядился втрое быстрее. И слава богу! Иначе великие маги передрались бы… э-э… поссорились за право взять в руки телефон. Фоткались они, короче. Как папуасы, ей-богу. Как назло, камера стояла в режиме селфи.

– Я все их ужимки на накопитель скинул, – коварным шепотом, по-русски, сообщил довольный Пашка, – потом тебе покажу. Это будет моя коварная мстя за то, что спать меня не отпускали. Жаль, распечатать негде.

– И тебя бы казнили за подрыв авторитета короны, – ухмыльнулась Ольга, очень ярко себе представив, как величество корчит рожи, глядя в камеру.

– Очень вкусно, госпожа Ольга, – напомнил о своем существовании Ован, с сожалением отодвигая чашку. Парни терпеливо пережидали всплеск общения на непонятном русском. – И спасибо. Все наездники поражены вашей щедростью.

– Это он о чем? – подозрительно вопросила Ольга у Павла.

– А! Это я утром на пробежку вышел в новых шмотках и проговорился парням, что им такое тоже привезли. Вот мы и смотались с утра в дом Оуссов да забрали футболки, которые ты на всех купила. Кстати, сводить принты никто не захотел.

– Лавэ знает?

– Конечно! Мы отпросились. Кстати, тётя Сима уже на хуторе, мы с Рашем ее переправили. Она целый узел всякого для Семеныча собрала. Тяжеленный.

– Ну, и мне на хутор пора.

– Давай, а мы пока Мусе комфорт устроим. Я, собственно, для этого парней притащил. Муська, кстати, всю ночь от тебя не отходила. Поела и опять на тебя улеглась.

– Ты ее кормил? (3303c)

– Она сама себя отлично покормила и Тырьку не обидела. Нашла на этажерке кулек с подсушенными пуйфинами и на пол сбросила. Пуйфины у нее, видать, за сухой корм пошли. Я только прибрал да водички налил.

– Ну что, двинули?

– Только, тёть Оль, можно я к Семенычу не пойду? Сил уже нет разговаривать.